Тень Леса, Сердце Моря

Шторм утих так же внезапно, как и начался. Утро встретило Ава'атлу ярким, безжалостным солнцем, которое освещало разрушения.

Пальмовые ветви валялись повсюду, несколько маруи потеряли крыши, а вода в лагуне была мутной от поднятого со дна песка.
Все племя вышло на уборку. Работа кипела.

Ло'ак и Амари тащили тяжелое, промокшее бревно, которое прибило к берегу.

Ло'ак выдохнул, утирая пот со лба: Почему после каждого шторма мы превращаемся в грузчиков? Я думал, мы воины, а не муравьи.

Амари, идущая сзади, толкнула бревно сильнее: Меньше болтай, Салли. Муравьи, кстати, могут поднять вес в пятьдесят раз больше своего. А ты ноешь от одной деревяшки.

Ло'ак оглянулся на неё через плечо. Её волосы растрепались, на щеке было пятно грязи, но она улыбалась.

Ло'ак сказал: Ты знаешь слишком много про насекомых. Это пугает.

Амари подмигнула ему: В лесу знание — это жизнь. А здесь... здесь это просто способ не слушать твое нытье.

Они сбросили бревно в кучу мусора. Ло'ак воспользовался моментом, чтобы "случайно" коснуться её руки. Их пальцы переплелись на секунду — тайный жест, понятный только им.

В этом хаосе они создали свой маленький островок спокойствия.

Идиллию разрушил громкий крик со стороны пирсов.

Толпа расступилась. К берегу плыл Аонунг. Он выглядел изможденным, его илу плыл боком, жалобно пища.

Аонунг закричал, выбираясь на песок: Помогите! Он вернулся! Убийца вернулся!

Тоновари и Ронал тут же бросились к сыну. Джейк Салли, который помогал чинить крышу неподалеку, спрыгнул вниз и побежал следом.
Ло'ак и Амари переглянулись. Холодное предчувствие сжало их сердца.

Ло'ак прошептал: Паякан...
Они побежали к толпе.

Аонунг стоял на коленях перед отцом, тяжело дыша. На боку его илу красовалась свежая, длинная рана. Не смертельная, но глубокая. А рядом валялись ошметки священной сети, которая ограждала лагуну от хищников.

Аонунг сказал, указывая дрожащей рукой на горизонт: Я проверял границы после шторма. И увидел его. Паякан! Он был в бешенстве. Он разорвал Священную Сеть! Он напал на меня! Я едва ушел!

Толпа ахнула. Нападение на на'ви — это черта, которую тулкуны не переступают. Даже изгои.

Ронал подошла к раненому илу. Она провела рукой по порезу, её глаза потемнели.

Ронал объявила громогласно: Это кровь. Изгой окончательно потерял разум. Он попробовал плоть. Теперь он не остановится.

Ло'ак не выдержал. Он растолкал толпу и выбежал в круг.

Ло'ак крикнул: Это ложь! Паякан не нападал! Он спас меня от акулы! Он не убийца!

Аонунг поднял на него глаза. В них стояли слезы (фальшивые, как поняла Амари), но за ними скрывалось торжество.

Аонунг сказал: Ты защищаешь зверя, который чуть не убил твоего брата по клану? Посмотри на моего илу, лесной! Это сделал он!

Ло'ак шагнул к Аонунгу, сжимая кулаки: Ты врешь! Ты сам это сделал, чтобы подставить его!

Тоновари ударил копьем о землю, прерывая спор.
Тоновари сказал голосом, не терпящим возражений: Довольно! Сын Джейка, ты ослеплен своей глупой дружбой. Факты перед нами. Разорванная сеть. Кровь. Изгой стал угрозой для деревни.

Джейк положил тяжелую руку на плечо Ло'ака, удерживая его от прыжка.

Джейк сказал тихо: Ло'ак, стой. Не делай хуже.

Тоновари повернулся к воинам: Собирайте охотничий отряд. Мы не убиваем тулкунов... но бешеных зверей нужно устранять. Мы изгоним его далеко в открытый океан. Или убьем, если он нападет снова. Выходим на закате.

Толпа начала расходиться, обсуждая страшную новость. Аонунга увели лекари, чтобы "успокоить нервы".

Ло'ак стоял, трясясь от бессильной ярости.

Амари подошла к нему и потянула за руку, уводя подальше от лишних ушей, за хижину с сетями.

Амари сказала шепотом: Успокойся. Криками ты ему не поможешь.

Ло'ак посмотрел на неё дикими глазами: Они убьют его, Амари! Ты слышала Тоновари? Охотничий отряд! Гарпуны! Паякан не будет сражаться с ними, он знает закон! Они просто расстреляют его как мишень!

Амари прижала палец к его губам: Тише. Я сказала — успокойся и думай. Ты видел рану на илу?

Ло'ак моргнул, сбитый с толку: Рану? Ну да, кровь...

Амари покачала головой: Ты смотрел как на'ви, который видит боль. А я смотрела как охотница. Тулкун бьет плавником — это тупой удар, ломающий кости. Или кусает — это рваная рана.

Она огляделась и понизила голос до еле слышного шепота: Рана на илу была ровной. Как линия. Как порез от острого камня... или ножа.

Ло'ак замер. Его глаза расширились.

Ло'ак выдохнул: Аонунг... Он сам порезал своего зверя?

Амари кивнула: Чтобы доказать ложь. Он безумен, Ло'ак. Зависть съела его мозг. Но нам нужны доказательства. Прямо сейчас.

Ло'ак сжал её плечи: Мы должны поплыть туда. К месту "нападения". Если он резал сеть ножом, там должны остаться следы. Или сам нож.

Амари улыбнулась хищной, опасной улыбкой: Вот теперь ты говоришь как Салли. Пошли. Пока воины готовят копья, мы найдем правду.

Они ускользнули из деревни, воспользовавшись суматохой. Никто не следил за "наказанными детьми", когда речь шла о защите деревни от монстра.
Они добрались до места, где была порвана Священная Сеть. Это было недалеко от входа в лагуну.
Вода здесь была мутной после шторма.

Они нырнули.
Священная Сеть, сплетенная из прочных водорослей, висела лохмотьями.
Амари подплыла к обрывкам. Она провела пальцами по краям разрыва.

Она показала Ло'аку жестом: Смотри. Волокна срезаны. Не порваны силой.
Ло'ак кивнул. Тулкун просто прорвал бы её массой, оставив лохматые края. Здесь же кто-то пилил.

Они начали осматривать дно. Песок, камни, мусор после шторма.
Вдруг Амари заметила блеск. Что-то застряло в коралле чуть ниже сети.

Она нырнула глубже. Ло'ак следовал за ней.
Амари вытащила предмет. Это был не нож. Это был наконечник гарпуна, украшенный особой резьбой — зубом акулы.

Амари знала этот узор. Она видела его на поясе Аонунга тысячу раз. Это был его личный тренировочный наконечник. Он, видимо, использовал его, чтобы резать сеть, и выронил в спешке или он сломался.

Они переглянулись под водой. В глазах Ло'ака читалось торжество и ярость.
Они рванули на поверхность.
Гонка со временем
Вынырнув, Ло'ак жадно глотнул воздух.

Ло'ак закричал: Это его! Я видел этот зуб на его поясе!

Амари сжала находку в кулаке: У нас есть доказательство. Нужно идти к Тоновари.

Ло'ак покачал головой, глядя на солнце, которое уже касалось воды: Не успеем. Охотники уже выходят. Слышишь рог?

Со стороны деревни донесся низкий, протяжный звук боевого рога. Лодки спускали на воду.

Ло'ак сказал: Если мы поплывем в деревню, они уже уйдут в море. Паякан может быть где угодно. Они найдут его первыми.

Амари поняла, к чему он клонит.
Амари спросила: Ты хочешь найти его первым? И предупредить?

Ло'ак посмотрел на неё с мольбой: Амари, пожалуйста. Я свяжусь с ним. Я скажу ему уйти на глубину. Только так мы его спасем. А потом вернемся и ткнем этот наконечник в нос Аонунгу.

Это было безумие. Плыть наперегонки с боевым отрядом Меткайинов. Но Амари посмотрела на решительное лицо Ло'ака и поняла: она пойдет за ним хоть в пасть к акуле.

Амари кивнула: Ладно. Зови своего илу. Мы устроим гонку, которую они не забудут.

Они не знали одного.
На скале, нависающей над местом разрыва сети, сидел Ротхо. Аонунг послал его проверить, не всплывут ли "улики".
Ротхо видел, как они нашли наконечник. Он видел, как они рванули в открытое море, а не в деревню.

Он достал коммуникатор (горловую связь).
Ротхо прошептал: Аонунг. Они нашли это. И они плывут к киту.
Голос Аонунга в наушнике был холодным: Отлично. Значит, они приведут нас прямо к цели. Я скажу отцу, что Ло'ак пытается натравить зверя на нас. Теперь он не просто друг изгоя. Он предатель.

Ротхо поколебался: Аонунг... это заходит слишком далеко. Ло'ак — сын Торук Макто.

Аонунг рявкнул: Делай, что сказано! Следи за ними и передавай координаты. Сегодня мы покончим с этим.

Ло'ак и Амари мчались в закат, не зная, что за их спинами захлопывается ловушка, куда страшнее той, что была в Гроте Теней. На этот раз против них был не океан, а собственный клан.