Тень Леса, Сердце Моря

Утро на рифах наступило резко. В лесу солнце пробивалось сквозь листву постепенно, играя пятнами света, а здесь оно просто вспыхнуло над горизонтом, заливая всё слепящим белым золотом.
Амари проснулась от того, что Тук прыгнула ей на живот.

Тук захихикала: Вставай, соня! Папа сказал, что сегодня мы учимся быть рыбами!

Амари застонала, натягивая на голову плетеный коврик. Ей снился икран, ветер и свобода. А реальность пахла солью и сыростью.

Амари буркнула: Я не хочу быть рыбой. У рыб нет луков.
Рядом завозился Ло'ак. Он выглядел помятым и недовольным. Его хвост нервно дергался из стороны в сторону, сбивая вещи.

Ло'ак проворчал: Эй, осторожнее там. И так тошно.

Нетейям, уже полностью собранный и идеально заплетенный, стоял у выхода.

Нетейям скомандовал: Хватит ныть. Тоновари ждет. Не позорьте отца.

Первый урок: Дыхание
Они вышли на мелководье. Вода была теплой, но Амари все равно поежилась. Она чувствовала себя неуклюжей без привычной твердой почвы под ногами.

К ним вышли их наставники. Из воды грациозно, словно само воплощение океана, появилась Цирея. Капли воды сверкали на её коже, волосы идеально лежали мокрыми прядями.

Ло'ак застыл с открытым ртом. Его глаза расширились, и он, казалось, забыл, как дышать, еще до начала урока.

Амари толкнула его локтем в бок: Закрой рот, Салли. Муху проглотишь. Или планктон.

Ло'ак вздрогнул и злобно шикнул: Отстань.

Следом за Циреей вышел Аонунг и его друг Ротхо. Аонунг смотрел на лесных гостей с нескрываемой насмешкой. Он прошелся взглядом по тонким хвостам Нетейяма и Ло'ака, а затем остановился на Амари.

Аонунг ухмыльнулся: Ну что, лесные обезьянки? Готовы нахлебаться воды?

Амари смерила его ледяным взглядом своих зеленых глаз: Посмотрим, кто нахлебается, когда мы выйдем на сушу, рыбья голова.
Аонунг удивился её дерзости, но ничего не ответил, лишь фыркнул.

Цирея улыбнулась мягко и дружелюбно: Не слушайте его. Мы здесь, чтобы помочь. Первое, чему вы должны научиться — это дышать.

Они сели в круг прямо в воде, погрузившись по плечи.

Цирея объясняла: Вдохните. Глубоко. Почувствуйте, как вода обнимает вас. Замедлите сердце. Ваш ритм слишком быстрый.
Амари закрыла глаза. Она попыталась представить лес. Спокойствие Эйвы. Но сердце предательски колотилось. Страх глубины сидел в подкорке. Она слышала, как рядом тяжело дышит Ло'ак.

Аонунг проплыл мимо, специально создав волну, которая ударила Ло'ака в лицо.

Аонунг заметил: У тебя сердце стучит как у перепуганного палулукана. Ты никогда не нырнешь глубже метра с таким страхом.

Ло'ак вытер воду с лица: Я не боюсь! Просто... это ненормально.
Цирея положила руку на грудь Ло'ака.

Цирея мягко сказала: Представь, что пламя свечи гаснет. Тихо. Медленно.

Ло'ак снова уставился на неё, как зачарованный, и действительно немного успокоился.
Амари почувствовала странный укол раздражения. Не ревность, нет. Просто... почему Цирея такая идеальная, а они тут барахтаются как идиоты?

Второй урок: Илу
После дыхания началось самое унизительное. Езда на илу.
Эти существа были милыми, с длинными шеями и веселым нравом, но они совершенно не хотели подчиняться лесным наездникам.
Цирея показала класс. Она свистнула, илу подплыл, она легко скользнула в седло, соединила цахейлу и рванула с места, выделывая пируэты.

Аонунг скрестил руки на груди: Ну, кто первый? Старший брат? Или, может, Звездная Девочка?
Нетейям шагнул вперед. Он всегда был первым.
Он соединился с илу. Зверь дернулся, но Нетейям удержал его. Они проплыли круг — криво, медленно, илу постоянно пытался сбросить седока, но Нетейям справился.

Аонунг неохотно кивнул: Неплохо для начала. Для очень плохого начала

Теперь была очередь Ло'ака.
Он подошел к илу, нервно теребя косичку.

Ло'ак прошептал: Давай, дружок. Не подведём.

Он сделал связь. Илу тут же почувствовал неуверенность наездника. Как только Ло'ак сел, зверь встал на дыбы (или на хвост) и с диким писком швырнул Ло'ака в воду.

Брызги разлетелись на три метра.
Ротхо и Аонунг покатились со смеху.

Ротхо крикнул: Эй, осторожнее! Ты распугаешь всю рыбу своим пузом!
Ло'ак вынырнул, отплевываясь. Его уши были пунцовыми от стыда и злости.

Амари шагнула вперед. Она не могла смотреть, как они издеваются над ним.

Амари сказала громко: Моя очередь.

Она подошла к своему илу. Он смотрел на неё большим темным глазом.

Амари мысленно сказала ему: Только попробуй меня скинуть, и я сделаю из тебя суп.

Она соединила косу. Поток ощущений был странным — холодным, скользким, не таким, как у икрана. Она запрыгнула в седло и сжала бедра, как учил отец.

— Вперед! — скомандовала она.
Илу рванул. Скорость была бешеной. Амари на секунду почувствовала восторг, но потом илу решил нырнуть. Она не успела набрать воздуха.
Вода ударила в лицо, очки сползли, она потеряла ориентацию. Илу крутанулся винтом, и Амари вылетела из седла, кувыркаясь под водой.

Она вынырнула, жадно глотая воздух, кашляя соленой водой.
Аонунг подплыл к ней на своем звере, глядя сверху вниз.

Аонунг сказал с усмешкой: Звездная Девочка, звезды на небе, а не на дне. Ты плаваешь как топор.

Ло'ак, который уже выбрался на мелководье, вдруг вскипел.
Ло'ак крикнул: Заткнись, Аонунг! Мы здесь первый день! Ты бы в лесу и шагу не ступил, не сломав шею!

Аонунг повернулся к Ло'аку, его лицо стало жестким.

Аонунг спросил: Что ты сказал, демон? У тебя ненормальные пальцы, ненормальный хвост, и ты смеешь мне грубить в моем доме?
Амари, всё еще кашляя, подплыла ближе к берегу.
Она видела, как сжимаются кулаки Ло'ака. Драка была неизбежна.

Но она вмешалась первой. Она вышла из воды, мокрая, злая, с прилипшими к лицу волосами, и встала рядом с Ло'аком.

Амари сказала ледяным тоном: У него может и пять пальцев, Аонунг. Но ими он может натянуть тетиву лука так, что стрела попадет тебе в глаз с двухсот метров. А твои перепонки хороши только для того, чтобы шлепать по воде.

Повисла тишина. Цирея выглядела испуганной. Нетейям напрягся.
Аонунг посмотрел на Амари, потом на Ло'ака. В его глазах мелькнуло что-то вроде уважения к их наглости.

Аонунг сплюнул в воду: Завтра на рассвете. Посмотрим, как ваши луки помогут вам задерживать дыхание. Уходим.

Он махнул рукой, и они с Ротхо уплыли. Цирея задержалась, бросив на Ло'ака извиняющийся взгляд, и последовала за братом.

Вечер

Солнце садилось, окрашивая небо в фиолетовые тона затмения.
Ло'ак и Амари сидели на дальнем краю рифа, свесив ноги в воду. Они были измотаны. Мышцы болели, глаза щипало от соли.

Ло'ак вздохнул, нарушая тишину: Мы просто позорище. Ты видела, как на меня смотрела Цирея? Как на больного икрана.

Амари усмехнулась, выжимая воду из косы: Зато ты видел, как на тебя смотрел Аонунг? Как будто ты сейчас укусишь его за нос.
Ло'ак слабо улыбнулся: Спасибо, что вступилась. Я хотел ему врезать.

Амари толкнула его плечом: Я знаю. Но если бы ты его ударил, отец бы отправил нас чистить рыбу до конца жизни. А словами бить безопаснее.

Она посмотрела на свои руки. Кожа на пальцах сморщилась от воды.

Амари тихо сказала: Это будет сложно, Ло'ак. Они другие. Их мир другой. Я чувствую себя... лишней. Как будто я деталь, которая не подходит к этому механизму.

Ло'ак посмотрел на неё. Впервые он увидел в ней не просто соседку или подругу детства, а кого-то, кто понимает его боль.

Ло'ак сказал серьезно: Ты не лишняя, Амари. Ты часть нас. И... у тебя классно получилось заткнуть Аонунга. «Звезды на небе, а не на дне»? Пф-ф, ну и шутки у него.

Амари рассмеялась: Да уж. У рыб юмор мокрый.

Ло'ак вдруг положил свою ладонь поверх её ладони, лежащей на теплом камне. Его пальцы (пять пальцев) накрыли её четыре. Это был странный, импульсивный жест.

Ло'ак сказал: Мы научимся. Мы станем лучшими. Просто назло им. Ты и я. Идет?

Амари почувствовала тепло его руки. Сердце почему-то пропустило удар, хотя она списала это на усталость.

Амари кивнула: Идет, Салли. Но если ты завтра снова свалишься с илу, я буду смеяться громче всех.
Ло'ак убрал руку и ухмыльнулся: Мечтай, Звездная Девочка. Завтра я оседлаю эту тварь.

Они сидели рядом, глядя на бесконечный океан, который больше не казался таким враждебным, пока они были вдвоем против всего мира.
Но Амари заметила, как взгляд Ло'ака снова скользнул в сторону деревню, туда, где жила Цирея. И внутри неё шевельнулось маленькое, колючее чувство, название которому она пока не знала.