Тень Леса, Сердце Моря

Путь до деревни был мучительным. Адреналин отступил, уступив место пульсирующей боли. Глубокие порезы от кораллов горели так, словно в них насыпали раскаленных углей. Соленая вода, высыхая на коже, стягивала раны, заставляя морщиться при каждом движении.

Они старались идти незаметно, прижимая поврежденные руки к телу, чтобы скрыть кровь. Но в деревне Меткайинов ничего нельзя было скрыть от глаз Тсахик.

Ронал появилась из ниоткуда, словно дух. Её тень упала на них, когда они пытались прошмыгнуть мимо Маруи Исцеления к своему жилищу. Она остановилась, её ноздри раздулись.

Ронал произнесла низким, вибрирующим голосом: Я чувствую запах крови. Крови демонов и глупцов.

Ло'ак замер, обреченно прикрыв глаза. Амари выпрямилась, хотя её колени дрожали от усталости.
Ронал подошла к ним, её взгляд был тяжелым, как могильный камень.

Она резко схватила Ло'ака за здоровое плечо и развернула к себе, осматривая окровавленное запястье. Затем её глаза метнулись к предплечью Амари, где красовался длинный, рваный порез.

Ронал прошипела: Огненный Коралл. Он оставляет яд. Если не вычистить сейчас, завтра ваши руки распухнут, как брюхо мертвой рыбы, и придется их отрезать.

Ло'ак сглотнул: Мы... мы просто тренировались.

Ронал смерила его уничтожающим взглядом: Не лги мне, мальчик. Огненный Коралл растет только в Гроте Теней. Вы нарушили границы. За мной.

В Маруи Исцеления

Внутри хижины пахло едкими травами и сыростью. Ронал усадила их на жесткие циновки. Она не проявляла ни капли жалости. Её движения были резкими и профессиональными.

Она взяла чашу с густой, зеленоватой пастой, которая пахла чем-то кислым.

Ронал сказала: Будет больно. Это плата за вашу глупость. Океан всегда берет плату.

Она начала с Ло'ака. Как только паста коснулась раны, Ло'ак зашипел сквозь зубы, его спина выгнулась дугой. Боль была ослепляющей, словно кислота разъедала кожу.

Амари наблюдала за ним. Она видела, как побелели костяшки его пальцев, которыми он вцепился в край циновки. Ей стало жаль его, но страх за себя был сильнее — сейчас эта паста коснется и её.
Ронал закончила с Ло'аком и повернулась к Амари.

Ронал посмотрела ей в глаза: Ты спасала его. Я вижу по характеру порезов. Ты резала коралл ножом.

Амари кивнула, стараясь не выдать дрожь: У меня не было выбора, Тсахик.

Ронал хмыкнула, и в этом звуке было что-то, отдаленно напоминающее уважение, смешанное с презрением: Лесные звери защищают свою стаю. Это хорошо. Но в следующий раз думай головой, а не инстинктами.

Она нанесла пасту на руку Амари. Девушка судорожно втянула воздух, её глаза наполнились слезами, но она не издала ни звука.

Она закусила губу так сильно, что почувствовала вкус собственной крови, лишь бы не закричать перед этой женщиной.
Когда процедура закончилась, Ронал вытерла руки.

Ронал сказала: Сидите здесь, пока паста не засохнет и не станет белой. И молитесь Великой Матери, чтобы яд вышел. Я сообщу вашим родителям.

Она вышла, оставив их одних в полумраке.

Тишина на двоих

Они сидели молча несколько минут, слушая лишь свое дыхание и далекий шум прибоя. Боль в руках постепенно переходила в тупое, горячее пульсирование.

Ло'ак повернул голову к Амари. В полумраке биолюминесцентные точки вокруг её левого глаза светились мягким, успокаивающим светом, похожим на звездную карту.

Ло'ак тихо спросил: Сильно болит?

Амари выдохнула, расслабляя плечи: Терпимо. Лучше, чем быть съеденной танатором. А у тебя?

Ло'ак посмотрел на свою перевязанную руку: Жжет. Как будто я сунул руку в костер.
Он помолчал, подбирая слова. Ему было стыдно. Не за рану, а за причину.

Ло'ак сказал: Прости меня, Амари. Я втянул тебя в это. Я хотел... я просто хотел впечатлить Цирею. Аонунг постоянно смеется надо мной. Я хотел показать им, что я чего-то стою.

Амари посмотрела на него. В её зеленых глазах не было осуждения, только усталая мудрость, несвойственная её возрасту.

Амари ответила: Ты идиот, Ло'ак. Ты пытаешься доказать рыбе, что ты умеешь летать. Им плевать на твои подвиги. Они уважают силу духа, а не глупый риск.

Ло'ак усмехнулся, хотя улыбка вышла кривой: Ты звучишь как Нетейям.

Амари фыркнула: Не оскорбляй меня. Нетейям бы сейчас читал тебе лекцию о долге перед отцом. А я просто говорю, что ты чуть не умер из-за красивой ракушки.

Никакая девушка не стоит того, чтобы твои легкие наполнились водой.

Ло'ак вдруг стал серьезным. Он подвинулся ближе, их колени почти соприкасались.

Ло'ак прошептал: Но ты поплыла за мной. Ты могла бросить меня. Ронал права, там был яд. Ты рисковала своей рукой. Почему?

Амари отвела взгляд, рассматривая узоры на стенах хижины. Почему? Потому что он был частью её дома. Потому что без него этот чужой мир стал бы совсем невыносимым. Но вслух она этого сказать не могла.

Амари сказала: Потому что если бы ты умер, мне пришлось бы слушать, как Тук плачет каждую ночь. А я люблю тишину.

Ло'ак тихо рассмеялся. Это был теплый, искренний смех. Он протянул здоровую руку и, повинуясь внезапному порыву, коснулся светящихся точек у её глаза. Кончики его пальцев были теплыми.

Амари вздрогнула, но не отстранилась.

Ло'ак сказал почти шепотом: Твои звезды... они становятся ярче, когда ты злишься или волнуешься. Это красиво.

Сердце Амари пропустило удар. В животе словно запорхали лесные бабочки. Она замерла, глядя на него. Впервые Ло'ак смотрел на неё так. Не как на "свою", не как на "подругу детства", а как на девушку.

Амари прошептала, её голос дрогнул: Не трогай, Салли. Это не игрушка.

Но она не убрала его руку

В этот момент полог хижины откинулся. Внутрь вошла Цирея.
Она держала в руках корзинку с фруктами и чистой водой. На её лице было написано беспокойство.
Цирея начала с порога: Ло'ак, я принесла вам...

Она осеклась.

Картина перед ней была однозначной. Полумрак. Тишина. Ло'ак, сидящий вплотную к Амари, его рука на её лице, их взгляды, прикованные друг к другу. Между ними была какая-то густая, почти осязаемая энергия, в которую Цирея не вписывалась.

Ло'ак резко отдернул руку, словно обжегся.

Ло'ак пробормотал: Цирея... привет.

Амари тут же нацепила свою привычную маску безразличия, хотя её щеки предательски горели. Она отвернулась, делая вид, что рассматривает свою повязку.
Цирея замерла на секунду, её улыбка погасла, но она быстро взяла себя в руки. Она была дочерью вождя, она умела быть вежливой.

Цирея подошла ближе, ставя корзинку: Я узнала от мамы, что она обрабатывала вам раны. Я... я чувствую вину. Это я рассказала про ракушки.

Ло'ак покачал головой: Это не твоя вина. Это я был глупцом.
Цирея посмотрела на Амари. В её взгляде было любопытство и что-то еще... легкая тень ревности?

Или, скорее, понимания, что есть вещи, которые связывают этих двоих "лесных" сильнее, чем она думала.

Цирея сказала мягко: Спасибо, Амари. Что спасла его. Если бы не ты...

Амари кивнула, не глядя на неё: Мы своих не бросаем. Это закон Оматикайя.

Цирея почувствовала себя лишней. Словно она стояла за невидимой стеной.

Цирея сказала: Я пойду. Вам нужно отдыхать. Мама сказала, завтра вы освобождены от тренировок.

Она развернулась и быстро вышла. Ло'ак смотрел ей вслед с каким-то странным выражением лица.

Разочарование? Облегчение? Он сам не понимал.

Когда полог опустился, Амари взяла фрукт из корзинки и с хрустом откусила кусок.

Амари сказала с набитым ртом: Ну вот. Теперь принцесса думает, что мы тут проводим ритуал спаривания.

Ло'ак закрыл лицо руками и простонал: Заткнись, Амари. Просто заткнись и ешь.

Но даже сквозь пальцы было видно, что он улыбается. И Амари знала: сегодня что-то изменилось. Навсегда