MHA: Одно сердце на двоих

— Вот я тебя и нашла! — я прижимаю мешочек с чаем к сердцу, словно это для меня самая дорогая вещь. — Я думала, ты окончательно исчезла. Что ж, пока ты здесь, то явно видишь мои успехи.

Твои волосы не такие красивые, как прежде: черные корни выступают, и теперь блеклая рыжая отросшая и совершенно не расчесанная часть выглядит мерзко-мерзко. Я поражена твоими красноватыми складками и мешками под глазами, будто вместо сна ты плачешь. Но мы не спим. Нам это не нужно.

— Может чаю? — предполагаю последнюю попытку вести тебя в прежнее состояние, когда ты ничем не отличалась от меня. Но безуспешно.

— Почему ты зовешь Аизаву-сенсея Шота-сан? — прогерой приподнимает брови, не ожидая вопроса, и Нацуми решает объясниться. — Мне просто интересно, ты не подумай. Он же твой коллега, а не босс. В принципе, и дружите довольно давно.

— Ты что, пытаешься косить на них? — Сущий Мик большим пальцем показывает за спину, где закрыты железные громадные ворота от нежелательных взглядов и голосов журналистов. — Ой-ей, золотце, мне и тебя следует опасаться? Я сообщу директору Незу, что среди наших студентов завелась крыса.

— В следующий раз просто скажи, что я лезу не в свое дело, — вздыхает Сасаки, поняв, что вразумительного ответа от дяди ей не дождаться. — Не думай, что я забуду об этом.

Дядя хмыкает, после чего племянница дергает выглаженный краешек своего серого пиджака и с недовольным лицом скандирует горящую красным неоном надпись на входе в академию:

— При выходе и входе используйте удостоверение ученика или карту доступа.

— А я и говорю, что директор Незу ненавидит журналистов.

🤍🤍🤍

Легкий ветерок приносит с улицы удушливый запах отцветающей сакуры. Он кажется настолько чуждым для этого места, что хочется от него скрыться. К тому же дождь, до сих пор только накрапывавший, усиливается. Сасаки мысленно жалеет журналистов, стойко выжидающих у ворот академии хоть кого-то, кто может их проинформировать. Она бы сама никогда не пошла бы на такую неблагодарную профессию. Хотя если честно, она понятия не имеет куда пошла бы, если не поступление UA.

— Сасаки-тян! — к ее столу буквально подлетает Мина, а после к ней подстраивается Урарака. — Мы видели тебя с Сущим Мигом!

— И? — удивительно, что Нацуми не стушевывается под таким эмоциональным напором от одноклассницы, ей бы стоило дать возможность спросить об этом Урараку, она тактичнее.

— Ну, что и? Расскажи, кто он! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста,— Ашидо плюхается на свободное перед партой Сасаки место, когда та мысленно отметает, что как раз-таки ей стоит пойти в журналисты.

— Прогерой, — невозмутимой скалой сидит Нацуми, разглядывая желтую радужку на черном фоне глаз, красота-то какая. Мине повезло с мутацией.

— Просто вы с ним так мило беседовали, — легко и ненавязчиво вклинивается в разговор Очако, а Сасаки устало кладет подбородок на внутренние часть ладони, локтем втыкаясь в поверхность одиночной парты. Она знает, что сейчас будет.

— Мой дядя, — глаза обеих одноклассниц немедля поблёскивают удивлением, а те кто слушают в тихую их разговор наконец выдают себя сбитым дыханием или вскинутыми вверх бровями.

К счастью, в следующую секунду все вопросы вмиг улетучиваются, стоит ноге Аизавы вступить на порог класса. Нацуми передергивает от его хмурого и уставшего вида и осознания, что рядом с ее дядей так заебанно он не выглядит.

— Надеюсь вы все отдохнули от вчерашнего испытания битвой, — он небрежно кидает стопку на свой стол, но не ловит откосившийся из-за этого верхний слой. — Я взял на себя смелость посмотреть ваши результаты. Сасаки, Бакуго и Мидория жду вас после уроков в учительской. Понятно?

— Да, — в один голос выходят недовольство Кацуки и нервозность Изуку, Нацуми отмалчивается. Шота сверлит ее взглядом, пока становится понятным, что ответа от нее он не дождется.

— А теперь займемся делами класса, мне жаль, что вам предстоит пройти это, но,— все студенты напрягаются, и тишина вокруг отчетливее ощущается,— нам в классе нужен староста.

Этих слов хватает для активации бомбы в виде учеников. Со всех уголков слышится «я хочу быть старостой!», «выберите меня», «я хочу». Шум и гам стоит такой, что Нацуми сползает по стулу настолько, что из под парты выглядывает лишь голова. Ей совершенно без разницы на сползающую с бедер юбку и мнущийся пиджак, да и никто не заметит ее состояния, ибо слишком поглощены освоением места; ей бы спрятаться от этого взрыва голосов.

— Это ответственность, которую ты должен принять и нести за всех, ведь это тяжкий груз! — Сасаки вздрагивает и невольно возвращается в исходную позицию, услышав в этой какофонии голос Ииды. Ее ушки непроизвольно вылавливают именно его сквозящий серьезностью голос. — Просто потому что вам это нравится, не значит, что вы это осилите! Эта позиция требует уважения и доверия окружающих.

Поэтому у Нацуми нет желания становится старостой. Да, она организована, прекрасно составляет планы и пунктуальна, но совершенно не хочет держать ответственность за других, когда со своей не всегда справляется. Это муторно и бесполезно для нее.

На листочке она красиво выводит «Иида Тенья», немного полюбовавшись перечеркивает так, что невозможно разобрать, что же там было написано. Следующий «Иида Тенья» играет невзрачно, так словно за написанием никто не старался.

— Я получил три голоса! — чуть ли не падает в обморок Мидория, но его сбивает обезумевший Бакуго.

— Да вы издеваетесь! Кто голосовал за Деку?!

— А за меня кто проголосовал? — удивленно моргает Нацуми, поправляя заколку в виде яблочка в волосах. На ее плечо падает мужская рука, которая притягивает ее голову к телу хозяина.

— Мими! — по голосу и гримасе, выданными Каминари, можно подумать, что он плачет. Он даже делает вид, что шмыгает. — Я отдал тебе свой голос, а ты — неееет! Я думал, мы броо. Как ты могла!

Слезливые нотки в лучистом голосе Денки смешат его подругу, и она смеется, когда тот наваливается на нее настолько, что девичьи коленки дрожат, но хватку не убирают оба.

🤍🤍🤍

Не будь рядом с Каминари так много шума и мега тактильной Ашидо, у которой руки не всегда держатся при себе, Нацуми все равно не смогла бы сесть рядом с ним из-за наличия Бакуго за их столом. Она на пятках разворачивается от его улыбки, ища местечко, где может пристроиться. К счастью, ей как раз попадается компания старосты класса — Мидории.

— Могу присоединиться? — кротко улыбнувшись, вклинивается в общий разговор Нацуми, а в ответ Урарака энергично кивает с наполненными рисом щечками.

Сасаки садится рядом с Изуку и напротив Ииды, а после начинает убирать жаренный лук из собственного оякодона.

— Я сам не ждал, что стану старостой, теперь не уверен справлюсь ли... — Мидория палочками роется в курице, даже как-то виновато отпустив взгляд и не смотря на Тенью.

— Конечно справишься! — бодро отвечает ему Очако и заваливается немного на стол, тыкая в его мягкую щечку своими палочками.

— Ты сможешь, — так же бодро вторит Иида, — у тебя есть смелость и суждение, когда это действительно нужно, Мидория. Я голосовал за тебя, потому что знал, что ты сможешь вести нас.

— О, Сасаки, а за кого ты голосовала? — резко разворачивается к Нацуми Урарака, от чего Тенья захлебывается, а вторая, вскрикнув, спешит постучать ему по спинке.

— За Ииду, — легко произносит Сасаки, а Урарака приходится усерднее бить его по спине. — На самом деле, я думаю, что было довольно глупо разрешать голосовать за себя.

— Да, я тоже об этом думал, — начинает оживать Мидория, а Иида восстанавливает дыхание. — Мы подружились за время экзамена и испытания битвой, Каминари, как друг Нацуми, доверяет ей больше всего поэтому и проголосовал за нее, еще кто-то проголосовал за Яойрозу, а все благодаря испытанию битвой.

— Ты бы видела, как Яойрозу всех разнесла фактами! Мидория прав, если бы я не подружилась с ними, то проголосовала бы за нее, — стул Урараки жалостливо скрипит, когда сидящая начинает снова искать удобную позу. Нацуми после тирады о Момо сжимает палочки и прикусывает внутреннюю часть губ.

Когда Сасаки наконец решается внести свою лепту в разговор, противный и жуткий гул окатывает ее и всех находящихся в академии холодной водой. Все до единого испуганно вскидывают головы к потолку в поисках красных мигалок. Но вместо них все слышат электронный женский голос.

— Третий уровень безопасности был нарушен. Ученики, просьба поспешно эвакуироваться!

— Что за уровень безопасности? — спрашивает Иида у рвущихся ко входу старшекурсников.

— Это значит, кто-то проник на территорию школы! Этого не случалось уже три года!

Столовая находится рядом с выходом из школу — он одновременно и эвакуационный выход , и место отдыха, где в тяжелые дни ученики лежат, расплатившись на столах. Но сейчас нет и грамма расслабления в душном помещении. Нацуми краем глаза замечает, как Быстроланч с завидной скоростью закрывает все отсеки и кладовки с запасами еды. Она вновь оглядывает хаос среди учеников, и понимает насколько ей противно будет находиться среди них и пару раз получить по лицу чьим-то локтем или оказаться прижатой к стене без возможности выбраться.

Нацуми подходит к повару, интересуясь может ли она чем-то ему помочь. Быстроланч смеется, говорит, что не ожидал от кого-либо помощи, и сообщает, что все готово. В благодарность, или Сасаки лишь так хочется думать, повар заводит ее через еще один тайный проход в стене для персонала, и они попадают в кабинет охраны. Нацуми велено оставаться здесь, пока все не утихнет, поэтому она с любопытством оглядывает холодное помещение, в котором то тут, то сям буквально летают компьютерные мониторы, а блоки и вентиляторы стоят прямыми рядами у стен. Здесь ей хорошо: прохладно, мерное гудение приборов отдается тихими водными в теле, да и ко всему прочему тишина разбавляется регулярным пип-пип, оповещающем, что все камеры внутри здания исправны.

На одном из экранов Сасаки четко видит толпу учеников, спешащих к выходу, все равно, что стадо Баранов, подгоняемые Пастухом. Лишь Иида отделяется от общей массы, пролетя к арке выхода и громогласным голосом, сообщая всем, что оно в безопасности. У Сасаки на миг перехватывает дыхание, они не ошиблась, отдав свой голос ему.

— Смелый парень.

Нацуми вздрагивает от неожиданного появления Озэму Каминари — отца Денки — смотрящий на заинтересовавший студентку монитор воспаленными глазами. Его бирюзовые глаза и светлая щетина блестят от света многочисленные экранов.

— Добрый день, Каминари-сан, — Сасаки кланяется ему в знаки приветствия, а он лишь устало машет на нее рукой, мол «давай без этих формальностей». — Прошу прощения за вторжение.

— Все нормально, ты ведь с Быстроланчем пришла, — но Озэму прекрасно видит, что его слова не производят никакого эффекта, и девчушка все также держится особняком. — Сходи наверх и принеси мне кофе, тогда прощу.

Нацуми послушно кивает и выбегает из подвального помещения.