Глава четвертая
Следующий час был полон головной боли, тошноты и непонятными движениями.
Ньют не спал все это время; гипервозбуждение, которое он испытал в течении тех пары минут, полностью испарилось. Он был опустошен. У него не было энергии, вообще не было сил, он даже пальцем не пошевелил, чтобы защитить себя, когда солдаты подкрепления делали с ним все, что хотели. По крайней мере, они не разлучили его с Кейшей и Данте. Он не мог вынести мысли о том, чтобы потерять связь, которая возникла между ним и этими двумя спустя такое короткое время.
Грузовик с грохотом подъехал, гораздо меньше тех громадин, которые они видели ранее у массивных стен Денвера. Два человека подняли его с земли и с не меньшей долей нежности закинули его в кузов.
Он ожидал, что приземлится на груду корчащихся тел, дюжину Шизов, дерущихся, царапающихся и пытающихся выбраться. Вместо этого он приземлился на твердую сталь кузова и на мгновение потерял дыхание. Следующей приземлилась Кейша, все еще без признаков судорог в конечностях.
Но ее глаза.
Ее глаза светились осознанием и пониманием, чистейшей паникой, которую только мог себе представить Ньют. Но она немного успокоилась, когда Данте опустился прямо рядом с ней и проявил заботу, которая была большем чем давали дети в его возрасте. Ребенок все еще плакал, но это стало таким непрерывным, фоновым шумом, словно сильное течение бурной, каменистой реки неподалеку. Он положил голову на мамино плечо и обхватил ее шею своими крошечными ручками. Слезы потекли из глаз Кейши.
"С ней все в порядке", - пробормотал Ньют, хотя он сомневался, что ребенок услышал или понял. "Она просто... ей скоро станет лучше". Каждое слово, которое он произносил, звенело в его голове колоколом.
Солдат запрыгнул в кузов грузовика вместе с ними, присел на корточки, прислонившись спиной к окну кабины. Он держал что-то, больше похожее на пулемет, а не энергетическое оружие, и Ньют решил, что у них не осталось и одного шанса на неповиновение. В следующий раз они будут вознаграждены несколькими пулями в голову, чтобы просто покончить со всем.
Грузовик взревел двигателем, затем выехал из опустевшего квартала вероятно, потому что зачистка от Шизов уже прошла в этом районе. У Ньюта мелькнула отстраненная мысль, что шпионы могли сообщить о них из одного из окон этих, казалось бы, невинных домов, испуганные глаза, наблюдавшие из темноты, из-за порванных занавесок и разбитого стекла. Удивляясь самому себе, Ньют обнаружил, что ему все равно. Может быть, вирус сначала уничтожил ту часть его мозга, которая беспокоилась и мучилась над тем, что ждет его в ближайшем будущем. Это просто стало не важно..
В конце пути его ждало безумие, и этот поезд было не остановить.
Он не мог заставить себя беспокоиться о том, насколько опасной может оказаться эта поездка.
Ньют расслабился лежа на спине и смотрел на небо, пока они ехали. Голубое с белыми облаками, которые не имеют ни формы, ни значения, просто нацарапанные на лазурных небесах художником с плохой техникой. Некоторые люди говорили, что небо никогда не было прежнего цвета после тех ужасных солнечных вспышек, произошедших несколькими десятилетиями назад. Ньют никогда не знал, и не сможет
узнать. То, что он видел, казалось достаточно естественным, и, несмотря на его внезапное безразличие к миру, это давало ему небольшое облегчение, которое все же слегка печалило его. Грусть от того, что у него никогда не будет шанса прожить полную, полноценную жизнь под спокойным небом над головой.
Грузовик с толчком остановился спустя какое-то время, сколько точно, Ньют не знал, может быть, полчаса. Они припарковались между двумя платформами из цемента, которые, казалось, нависали всего на несколько футов над краем кузова, ограниченные стальными перилами. Несколько человек стояли с каждой стороны, одетые в громоздкое, непомерно тяжёлое защитное снаряжение, похожее на то, которое можно было увидеть в ПОРОКе в тот злополучный день. Ньют быстро взглянул на Кейшу, которая стояла спиной к нему, обхватив сына руками. Возможно, она не была до конца в сознании, но он видел, как ее спина поднимается и опускается при дыхании. Он с облегчением выдохнул.
Взглянув на незнакомцев, смотрящих на него снизу, он оперся локтями о пол, чтобы поддержать себя. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, что-то спросить, но тут на одном из поручней появился пожарный шланг и его наконечник был направлен в его сторону.
Этого было достаточно, чтобы заставить его замолчать.
Вода, он надеялся, что это была вода, хлынула из шланга бурным потоком. С такой силой ударивший в него, что он рухнул на пол и вскрикнул от режущего, обжигающего холода этого потока.
Сила удара была достаточно мощной, но холод сделал его едким, жгучим, как миллион пощечин на его коже. Он попытался закричать, но вода заполнила его рот и вместо этого он начал задыхаться и захлебываться. Человек стоявший сверху направил поток на Кейшу и Данте, затем, как раз в тот момент, когда он подумал, они могут просто утонуть, Кейша полностью пришла в себя, потому что она извивалась, пиналась и защищала Данте изо всех сил. Шланг был направлен снова на Ньюта, потом снова на Кейшу, потом снова на Ньюта. Эта пытка продолжалась еще минуту или две, пока какой-то ангел Божий не прекратил издевательства. Ньют и Кейша были оставлены блевать, отплевываться и переводить дыхание, и все это на фоне громких криков Данте.
"Какого черта это было?" закричала Кейша, звуча как человек, который только что проплыл 50 футов под водой и наконец-то вынырнул на поверхность.
В ответ раздался механизированный голос, отфильтрованный защитным костюмом. "Это лучшее, что мы можем сделать для дезинфекции. Извините. У нас не так уж много вариантов. Надеюсь, с ребенком все в порядке". С этими пронизанными состраданием словами, он махнул рукой. Грузовик тряхнуло, двигатель заскрипел, и они снова тронулись в путь. Они набрали скорость.
Из-за их мокрой одежды казалось, что температура на улице упала на 30 градусов. Кейша решила полностью выполнить свою материнскую роль и притянула Ньюта к себе, обнимая и его, и сына.
Данте притих, возможно, его трясло слишком сильно, чтобы плакать. Ньют не жаловался, прижимаясь к Кейше, чтобы согреться. В его голове мелькали воспоминания о женщине, как тень, созданная на свету, без черт лица, скорее как ощущение присутствия.
Его сознание слабело, он знал это теперь. Ирония была настолько толстой, что казалось, ее можно разрубить топором. Он скоро вспомнит свою мать, вспомнит ее, как раз вовремя, чтобы потом забыть в сумасшедшем бреду Вспышки.
Через несколько минут они въехали в открытые ворота, обеспечивающих въезд за огромную стену из деревянных досок. Табличка на одной из дверей, промелькнула слишком быстро, чтобы Ньют успел прочитать написанные на ней слова.
Несколько человек стояли поблизости, с царапинами и синяками на лицах, все они держали в руках пусковые установки. Ни один из них не выглядел удивленным из-за появления новых гостей.
Затем он увидел деревье. Половина из которых была мертва, а половина блистала зеленью и жизнью. Мир оживал, медленно, но верно, особенно на такой высоте.
Грузовик снова остановился. Прошло слишком мало времени, чтобы кожа Ньюта высохла, и тем более его волосы или одежда.
Обе двери открылись и закрылись, и что-то подсказало Ньюту, что их путешествие закончилось, что они больше никогда не окажутся в другой машине или грузовике до конца своей жизни.
"Ты собираешься нас убить?" спросила Кейша в пустоту над ними дрожащим голосом, впервые Ньют увидел, что она испытывает неподдельный страх.
"Пожалуйста, не трогайте моих детей".
Дети. Может быть, это ее ускользающий рассудок, воображающий, что Ньют - ее дочь, воскресшая из мертвых? Или или ее разум был на месте, и она просто надеялась на снисхождение к матери и ее детям?
Прежде чем кто-либо потрудился ответить, они втроем сели, освободившись из теплых объятий.
Двое солдат стояли у задней двери грузовика, но она все еще была закрыта. Они были в шлемах, а вместо их лиц были всего лишь блестящие черные стекла, бездушные, как у роботов.
Раздался этот знакомый, приглушенный, слегка механический голос одного из них, низкое рычание, звучавшее почти как статическое электричество.
"Тебе повезло, что живой", - сказал он. "Особенно после убийства моего друга. Так что если вздумаешь жаловаться, я выбью из тебя всю дурь. Клянусь всеми твоими мертвыми родственниками".
"Ого", - сказала Кейша. "Сурово. Проснулся не с той ноги этим утром?" Ньют был поражен, что у нее хватило смелости на шутку.
Говоривший солдат схватился за верхний край задней двери руками в перчатках, кожа скрипела, когда он сжимал их. "Скажи еще хоть слово. Еще одно словечко. Думаешь, это будет первый раз, когда мы случайно нарушим приказ? Будет очень жаль малыша, если его мамочка умрет, лишь потому что она не была... достаточно послушной".
К безмерному облегчению Ньюта, Кейша ничего не ответила. Она смотрела на Данте, найдя силы для этого в его глазах полных жизни.
"Просто выйдите из грузовика", - сказал другой солдат. "Быстрее! Теперь вы проведёте остаток своей жизни в этой адской дыре, - так что можете чувствовать себя как дома." Она потянула за защелку, и задние двери опустились вниз с тяжелым металлическим треском.
Ньют ощутил внезапный и почти непреодолимый приступ паники.
Неопределенность его жизни теперь, разом, снова обрела смысл. Он шевельнулся чтобы сбросить это ощущение и подался вперед спрыгивая с кузова на землю, в мешанину грязи и сорняков.
Быстрый оглядевшись по сторонам он увидел множество деревьев и десятки крошечных домиков и палаток, таких же беспорядочных, как в первые дни существования Приюта. Ньют почувствовал тоску по своим друзьям и прежним временам, какими бы тяжелыми они ни были.
Кейша передала Данте Ньюту, затем спрыгнула вниз и приземлилась рядом с ним.
Это был первый раз, когда Ньют держал ребенка на руках, возможно, первый раз в жизни он вообще держал кого-то настолько маленького. К его удивлению, ребенок не плакал, вероятно, слишком увлеченный новым окружением, возможно, все еще ощущая облегчение от отсутствия бушующего пожарного шланга. Даже Ньют чувствовал это.
Это было свежо в его сознании и, как ни странно, заставляло все в мире казаться немного ярче.
Потому что не было бушующего потока ледяной воды бьющего его по лицу.
Один из солдат закрыл заднюю дверь, закрепил защелку. Затем они направились к дверям грузовика, ничего не говоря, открыли их и приготовились сесть на сиденья.
"Подожди", - сказал Ньют, передавая Данте обратно маме. "Что мы... что мы должны делать?"
Солдат на пассажирской стороне проигнорировал их, сел внутрь и захлопнул дверь. Водитель приостановился, поставив ногу на подножку, но не повернулся к ним лицом когда начал отвечать.
"Как мы и говорили, просто радуйтесь, что остались живы. Сюда никого больше не отправляют. Большинство Шизов просто... ну, вы понимаете. О них уже позаботились".
Дворец Шизов. Более больная версия Ньюта рассмеялась бы. Он в конце концов, оказался здесь, даже после не слишком деликатного заявления Кейши, что это была самая тупая идея на свете.
"Но почему?" спросила Кейша, нежно покачивая Данте на руках. "Если вы уничтожаете большинство зараженных, то почему не нас? После того, что мы сделали?"
В ее голосе не было обвинения..
"Ты жалуешься?" - возразил солдат. "Я с радостью кину тебя в яму Вспышки, если этого желает твое сердце. И это то, чего вы заслуживаете".
Ньют быстро заговорил. "Нет, нет. Спасибо. Мы в порядке".
Он осторожно схватил Кейшу за руку и попытался оттащить ее от грузовика. Он хотел больше никогда не иметь ничего общего с этими людьми. Но она сопротивлялась, казалось, желая чтобы их убили или сожгли в ямах.
"Почему?" - спросила она. "Что ты нам не договариваешь?"
Хотя они не могли видеть лица солдата, каждый дюйм ее бронированного тела кричал о том, чего не могло сказать ее выражение лица.
Разочарование. Раздражение. Злость.
Но затем она успокоилась, все ее мышцы сразу расслабились, нога опустилась на землю. Она повернулась к ним и заговорила механическим голосом, лишенным чувств.
"Это он". Она указала на Ньюта. "Они знают, кто он, и... она хочет последить за ним. Тебе и твоему ребенку просто повезло, что у вас появился новый друг. Иначе вы были бы мертвы еще задолго до того, как добрались до ямы. А теперь прощайте и счастливой жизни. Коротко и ясно, как говорится".
С этими словами она запрыгнула в грузовик и уехала, задние шины разбрасывали камни и грязь по земле.
"О ком она говорила?" спросила Кейша. "Кто... она?"
Ньют только покачал головой, глядя на грузовик, который становился все меньше и меньше отдаляясь. Наконец, он свернул за угол, обогнул несколько деревьев и исчез. Он опустил глаза на землю.
"Позже", - было единственным словом, которое он произнес.
Она.
Он не мог заставить себя произнести это имя.