Глава третья
У женщины было больше энергии, чем у Бегунов в Лабиринте, а те парни бегали по коридорам, створам и узким коридорам этого чудовища целыми днями, изо дня в день.
Ньют в какой-то миг выдохся, и стал глотать воздух, казалось, будто кто-то выкачал весь кислород из Денвера с помощью волшебной сети.
Его хромота не облегчала задачу. Они прошли не меньше мили, прежде чем он наконец, узнал ее имя.
"Кейша", - сказала она, когда они остановились, чтобы перевести дух внутри старой развалины в этом районе, прямо под ветвями, давно умершего клена, почти не было видно других людей. Ньют почувствовал себя немного лучше, когда она наклонилась и уложила малыша на землю, чтобы отдохнуть. Она человек в конце концов.
"Моего малыша зовут Данте. Ты, наверное, заметил, что он не очень много говорит. Ну, это просто так. Я ничего не могу с этим поделать, верно? И да, мы назвали его так из-за эпической поэмы".
Какой эпической поэмы?- Хотел спросить Ньют. Он понятия не имел, о чем она говорит, хотя у него было ощущение, что воспоминания стучатся в его мозг с другой стороны потайной двери. Возможно, он знал об этом еще до Стирания. Он старался не думать о том, что может быть не так с ее ребенком, который не говорит. Травмирован? Чем-то болен? Может, просто стесняется? Он хотел узнать их историю, но не был уверен, что вправе это спрашивать.
"Поэма о девяти кругах ада?" - спросила она, не понимая его
внутренние мысли и размышления. "Не так уж много книг читали в лесу пока ты рос, да? Жаль. Ты многое пропустил. Она просто супер".
Ньют был уверен, что читал книги, так же как был уверен, что ел
еду и пил воду до того, как они лишили его памяти. Но он не помнил ни одной истории, и эта мысль вызывала у него тяжелую тоску.
"Почему ты назвала своего ребенка в честь Ада?" - спросил он, на самом деле просто пытаясь разрядить обстановку.
Кейша плюхнулась на попу и поцеловала маленького Данте. Ньют
ожидал, что мальчик будет капризничать, выть во весь голос в таком месте. Но до сих пор он не издал ни звука.
"Мы не называли его в честь Ада, кретин", - ответила Кейша, как-то по-доброму. "Мы назвали его в честь парня, который описал Ад. Который открыл его и сделал своим".
Ньют кивнул, поджав губы, пытаясь показать, что он был впечатлен, чтобы не говорить об этом вслух при этом не лгать.
"Банально, я знаю", - ответила Кейша, увидев его выражение лица. "Возможно, мы были пьяны".
Ньют опустился на колени рядом с ними, все еще пытаясь глубоко вдохнуть, стараясь не подать виду, что он так отчаянно нуждается в отдыхе. "Похоже на то. Пьяные и банальные - это то, что нужно в наши дни". Он протянул руку и легонько ущипнул Данте за щеку, пытаясь вызвать у парня улыбку. К его изумлению, мальчик улыбнулся в ответ, показав полный рот крошечных зубов, сверкавших в полуденном свете.
"Ах, ты ему нравишься", - сказала Кейша. "Разве это не прелесть? Поздравляю, ты его новый папа".
Ньют сидел на корточках, но это замечание заставило его упасть назад на мягкую часть тела.
Кейша рассмеялась, звук был не хуже пения птиц.
"Расслабься, тупица. Ты не похож на отца, и это была просто шутка. Неважно. Мы все равно через месяц станем сумасшедшими как из Безумных Мотивов"
Ньют улыбнулся, надеясь, что это не выглядело слишком натянуто.. Листья покатились по тротуару, когда поднялся ветерок, заставляя ветви над ними звенеть ударяясь друг о друга, издавали стук и лязг.
Вдалеке слышались голоса и крики, которые, казалось, принес ветер но не настолько близко, чтобы паниковать. Они были в безопасности на некоторое время.
Он набрался смелости и задал вопрос, который не давал ему покоя.
"Ты сказала, что твоя семья мертва. Что ты имела в виду? Ты потеряла много родных?"
"Так и есть, мой прекрасный друг". У Кейши была уникальная способность непринужденно рассказывать такие грустные вещи. "Моего мужа. Две сестры. Брата. Мой пожилой отец. Дяди. Тёти. Кузены. И моя ... моя вторая..." На этих словах ее притворство о том, что мир все еще был местом, где вы могли называть кого-то своим Прекрасным другом.
На ее лице отразилось отчаяние, голова буквально рухнула на землю, и слезы капали из ее глаз на потрескавшееся покрытие тротуара. Хотя она молчала, ее плечи сотрясались от сдавленных рыданий.
"Тебе не обязательно говорить", - сказал Ньют. Это было так же очевидно, как то, что солнце горячее, а луна - белая. Она потеряла одного из своих детей. Бедный Данте не был единственным ребенком. "Я... Мне очень жаль, что я спросил." Я такой говнюк, укорял он себя.
Он знал эту женщину буквально час, не больше.
Она тяжело шмыгнула, затем снова подняла голову и уставилась на него, вытирая слезы, которые успели засохнуть на ее щеках.
"Нет, все в порядке". Она произнесла эти слова отстраненным тоном, каким-то тоскливым и призрачным одновременно. "Просто сделай мне одолжение. Никогда не спрашивай меня - никогда, никогда, как я потеряла их всех. Неважно, сколько мы проживем, или если я буду знать тебя один день или один месяц. Никогда не спрашивай. Пожалуйста". Ее глаза, блестевшие от влаги, наконец встретились с его глазами, самый печальный взгляд, который он видел с тех пор, как Чак в последний раз посмотрел на него.
"Да, я обещаю", - сказал он. "Я клянусь. Нам не нужно говорить об этом. Я не должен был начинать это".
Кейша покачала головой. "Нет, перестань волноваться. Просто пока ты не спрашиваешь меня... ну, ты понимаешь. Все будет хорошо".
Ньют кивнул, втайне желая раствориться в воздухе и закончить этот неловкий, ужасный разговор. Он посмотрел вниз на Данте, который сидел неподвижно и тихо, глядя на свою маму, словно задаваясь вопросом, что с ней не так. Может быть, он был еще недостаточно взрослым, чтобы помнить все плохое, что случилось с теми, в ком текла его кровь.
"Какой у тебя план?" спросила Кейша после минуты молчания. "Ты не обязан рассказывать мне свою историю или что-то еще - справедливости ради - но что ты делал, лежа там, как палочка от мороженого, просто ожидая, когда эти придурки придут за тобой?"
"Я..." Ньют совершенно не знал, что сказать. "Я недавно узнал, что у меня чертова Вспышка, и я не мог смириться с мыслью, что мои друзья увидят, как я превращаюсь в Шизанутого людоеда. Или рисковать, что я могу причинить им вред. Поэтому я ушел. Даже не попрощался. Я оставил записку, в которой сказал им, что собираюсь жить с зараженными - в этом Дворце Шизов, я полагаю, в том о котором ты мне рассказывала. О, и я оставил еще одну записку, в которой попросил своего лучшего друга убить меня, если он когда-нибудь увидит, что я совсем спятил и..."
Он прервался, когда понял, что она смотрит на него огромными глазами, в которых не осталось и следа от слез не осталось, чтобы блеснуть на фоне угасающего солнечного света.
" Чересчур ?" - спросил он.
Она медленно кивнула. " Слишком . Я даже не знаю, с чего начать. Следует ли мне начать беспокоиться? Ты же не собираешься перекусить моей рукой? Или моим ребенком?" Она закашлялась фальшивым смехом, от которого он скривился.
"Прости. Я просто... Я не знаю. Я не в том состоянии, наверное".
"Да, никто из нас не в себе. Но... какого дьявола. У меня столько вопросов. Я имею в виду, во-первых, твои друзья не заразились от тебя вспышкой? Ты что, сбежал из Денвера или что-то в этом роде?"
Он покачал головой. "Нет, нет, это долгая история". Он не был готов рассказать кому-либо обо всем том дерьме, через которое он прошел, и о том, что он был жестоко брошен с группой людей, у которых был иммунитет к вирусу. Какой был смысл? Он и все эти люди были бы мертвы или стали бы Пропащими* в скором времени.
*/Унесенные или Ушедшие термин означающий Шизов перешедших за точку невозврата, которые окончательно потеряли разум и человечность/
"Хорошо", - медленно сказала Кейша, произнося это так, как будто она слушала выдумки маленького ребенка. Должно быть, у нее было много опыта в определении выдумок... "Тогда займемся рыбкой покрупнее..."*
*/В оригинале это идиома означающая найти другое занятие/
"Рыб..?"Ее лицо нахмурилось в насмешке.
"Тебе придется привыкнуть к моему юмору, молодой человек".
Он чуть было не начал протестовать - она была старше его не более чем на 10 лет, но замолчал, когда ее хмурый взгляд стал еще серьезнее.
"Теперь слушай меня и слушай хорошо. Какого черта Господь Бог, о чем ты говорил, когда сказал, что хочешь пойти жить с зараженными, жить в Дворце Шизов? Я знаю, что мы приближаемся к сумасшествию, но, кажется, мы еще не готовы сойти с этого поезда.
По крайней мере, я так думаю. Но если ты собираешься сидеть здесь и трепаться о том, что хочешь попасть в это место, то ты был сумасшедшим задолго до того, как заразился Вспышкой. Не говори мне больше подобные глупости".
Возможно, она бы и продолжала, но теперь настала ее очередь запнуться и замолчать, увидев его расширенные глаза.
"Что?" - спросила она. "Ты не веришь мне?"
Ньют пробормотал себе под нос несколько слов, прежде чем выдал хоть что-то связное. "В основном, я просто хотел оставить своих друзей прежде, чем съехал с катушек. И, возможно, это лучшее решение. Быть с другими жалкими слабаками, которые тоже заражены. С другой стороны, возможно, у них есть еда и кров, там все в одной лодке". Ньют не верил ни единому слову, исходящему из его собственного рта. "А что мне еще делать? Поселиться на ферме и выращивать свиней для придурков из Денвера?"
"Выращивать свиней для..." Слова Кейши оборвались на полуслове, когда она покачала головой, удивляясь очевидной глупости его слов.
"Слушай, мне просто придется относиться к тебе как к своему третьему ребенку, понятно? Договорились? У меня нет времени на эту чепуху. А теперь, давай вставай и иди. Зачистка будет наверное, всю ночь, пока не найдут ни единой души, которую можно было бы бросить в эти грузовики. Они не любят, когда грязные крысы вроде нас подбираются слишком близко к их драгоценному городу".
Она встала, помогла встать маленькому Данте, держа его за руку. Ньют тоже поднялся на ноги, не имея ни настроения, ни оснований для того, чтобы спорить с ней. Да это и не имело смысла. Он был вдали от Томми и остальных, и именно это было его главной целью с самого начала. Кому какое дело до того, что теперь с ним случится.
Кейша указала в сторону солнца, которое с искренним упорством опускалось к горизонту. который был скрыт домами, деревьями и далекими горами видневшиеся за городом. "Как я слышала, нам нужно пройти еще несколько миль, и мы сможем поискать дом для ночлега. Надеюсь, в нем будет еда. Большинство психов собираются, как муравьи, вокруг стен города, так что чем дальше, тем безопаснее..."
Звук электрического заряда прервал ее, слишком похожий на звук, издаваемый пусковой установкой, который мгновенно привел Ньюта в ужас. Он повернулся и увидел трех солдат в красных куртках, стоящих там, все они направляли дула оружия на Ньюта и его нового друга. Голубое свечение оружия было ярким даже в свете дня.
"Поднимите руки вверх", - доносилось через динамик в шлеме одного из солдат. Судя по голосу, это была женщина. "Вы
выглядите как порядочные люди, но нам нужно как минимум проверить вас и убедиться, что..."
"Не беспокойтесь", - сказала Кейша. "У нас есть чертова Вспышка и вы это знаете. Просто отпустите нас. Прошу. У меня ребенок, ради всего святого. Мы обещаем, что просто пойдем в другую сторону и не побеспокоим ни одну живую душу. Мы никогда больше не будем приближаться к городу. Клянусь собственной жизнью или вонзите иглу в мой глаз".
"Ты знаешь, что мы не можем этого сделать", - ответила женщина. "Вы подошли слишком близко и тебе лучше всех это известно. Мы хотим, чтобы эти улицы были пустующими".
Кейша издала какой-то сердитый звук, которого Ньют никогда не слышал от человека, даже от Шиза. Что-то из самых глубин из её груди, похожее на рычание.
"Разве ты не слышала, что я только что сказала? Мы будем продолжать идти прочь от города. Ты никогда нас больше не увидишь".
"Если это так, тогда вы не будете возражать, если мы вас подвезем, не так ли?"
Солдат подняла свое оружие, чтобы доказать свою точку зрения, подошла ближе, ствол теперь был нацелен прямо в голову Кейши.
"Знаешь, эта штука вырубит тебя куда бы она ни попала, но выстрелы в голову особенно неприятны. Ты будешь блевать и в глазах будет двоиться в течение недели. А теперь иди спокойно и осторожно, поняла?"
Кейша кивнула. "О, я поняла".
Следующие две секунды прошли так быстро и в то же время так медленно, что Ньют почувствовал себя так, словно его перенесли в сон, где все казалось бессмысленно.
Кейша вытащила револьвер старого поколения, казалось бы, из ниоткуда, как будто он материализовался с помощью волшебного заклинания. Даже когда ее рука дернулась вверх, даже когда она произвела два выстрела, солдат, который говорил запустил свое оружие, выпустив электрическую искру вместе с почти беззвучным раскатом грома, который был скорее ощутим, чем услышан. Голубая электрическая вспышка пронзила лицо Кейши, и она закричала.
Ее тело рухнуло на землю, руки и ноги сотрясались от судорог. Маленький Данте был менее чем в метре от нее, и впервые с тех пор, как они встретились, он начал плакать, как ребенок. Которым он и являлся. Одновременных криков матери и сына хватило, чтобы разжечь огонь ярости внутри Ньюта, текущий по его венам, как по трубам.
Он закричал - первобытным, животным криком - и бросился к ближайшему солдату, который стоял, словно ошеломленный, ничего не делая, его оружие было направлено на тротуар.
Женщина, стрелявшая в Кейшу, стояла на коленях, перевязывая рану на рану на животе. Третий солдат лежал на земле, и багровая лужа крови медленно растекалась под его головой. Ньют бросился на единственного оставшегося на ногах, который, казалось, был в полной растерянности.
Плечо Ньюта врезалось в грудь этого человека, по крайней мере, Ньют думал, что это был человек,даже когда тот, по крайней мере, Ньют думал, что это человек, прокричал в ту систему связи, которую использовали солдаты, просьбу о помощи. Руки Ньюта обвились вокруг него, и импульс от его прыжка отбросил их обоих на землю, но вес другого человека смягчил падение.
На каком-то уровне сознания Ньют понимал, что поступил безрассудно, что неразумный гнев поглотил его, что он был... неуправляем. Но это не помешало ему снова завопить, сесть на живот солдата, податься вперед, чтобы схватить его шлем обеими руками и поднять его чтобы ударить об землю. Он снова поднял его, снова ударил. На этот раз он услышал треск и хныкающий звук боли, который угас, как последний вздох.
Все тело солдата замерло.
Дыхание Ньюта врывалось в его легкие, как в гармошку, его грудь вздымалась так сильно, что он чуть не потерял сознание, чуть не упал в обморок. Но затем произошел новый прилив адреналина. Он почувствовал себя непобедимым. Возбужденным. Истерически счастливым. Хотя он все еще был достаточно близок к реальности, чтобы понимать, что вирус с каждым днем меняет его все больше и больше. Теперь это будет его жизнью. В поисках острых ощущений и удовольствия, вызванного приступами ярости.
Но потом что-то ударило его по затылку, и его краткое выступление в роли воина закончилось тем, что он упал на землю, как сдувшийся воздушный шар.
Он не совсем потерял сознание, видел Кейшу перед собой, лежащую
на земле с Данте рядом, в панике и рыданиях, через несколько секунд Ньюта вырвало под себя.
Какого черта он вообще покинул этот Берг?