Фа-во-рит-ка

Пустой взгляд нарочно не хотел фокусироваться. Ни на чем.

Ни на окровавленной одежде, ни на синей и красной полосах, разрезающих большой общий зал, ни даже на пальцах, до сих пор подрагивающихся от малейшего повышения громкости вокруг.

На-Ри сидела внизу, где по привычке, собиралась команда. Она понятия не имела, где они были, просто знала, что сидела одна. Сил не хватило на этот раз, чтобы дойти до общего женского туалета и начать отстирывать уже впитавшуюся кровь других людей. Поэтому она сидела и чувствовала этот запах. Мертвый. Уже даже казалось, что гнилой.

Девушка выпрямила спину от ощущения жидкой субстанции, скатывающейся по хребту. Черт, голова.

На-Ри коснулась места ранения и ощутила теплую тягучую слизь. Она обессиленно опустила ладони на бесконтрольно трясущиеся колени и предприняла попытку оттереть кровь с пальца.

Безучастно.

А еще это было бесполезно и больше подходило на то, что девушка растирала алую субстанцию по рукам, будто бы втирая в себя, под кожу, прямо к нервным окончаниям. И все также смотрела.

В пустоту. Не желая возвращаться в реальность.

— Я не хотел, чтобы вы погибли там, — голос мужчины пропустил ток по её позвонку, но все-таки не смог заставить обратить на себя внимание.

— Как и я? – На-Ри пожимает плечами и продолжает смотреть в никуда.

— Было непохоже, что вы хотели остаться в живых.

— Я говорю про вас, – шумный выдох является сейчас единственным доказательством того, что она не манекен, — Я не хотела, чтобы вы умерли.

— Почему?

Ин-Хо рассматривал. Боялась оторвать взгляд, словно она растворится, как только он позволит себе моргнуть.

— Вы... Вы интересный собеседник.

— На-Ри, я не знал, что тому игроку... — он искренне был рад быть перебитыми ею, потому что всё, что бы он ни сказал далее, абсолютно точно было бы ложью.

— Даже если бы и знали, вы же плевать на это хотели...

— Да, это так.

Девушка пожала плечами. Она не планировала продолжать разговор.  Она задумалась, что несфокусированный взгляд довольная полезная особенность организма. Она хотела бы знать об этом в тот момент, когда выпинывала за пределы комнаты игрока, образ которого нельзя было заблюрить манипуляцией со зрачком. Потому что она четко видела, что делала.

— Если бы вы не толкнули того игрока, мы бы погибли, – как будто чувствуя, о чем она думала, Ин-Хо старался убедить её, что она приняла правильное решение.

— Как вы думаете? – начала она, уже зная, что не поддержит, не продолжит мысль мужчины, — почему здесь нельзя курить?

Мужчина оглядел помещение и уверенно выдохнул.

— Я думаю, что дело в сложной системе вентиляции, если мы находимся внутри острова, то скорее всего, это пещера, выход из которой...

— А я думаю потому, что они не хотят позволить нам даже на пару минут забыть о том, что мы сделали.

Она сидела, не меняя положение, лишь тихо дышала.

— На самом деле, - прочистив горло, начал Ин-Хо, не до конца понимая, к чему это приведет, теряя контроль, — она умерла. Моя жена. Десять лет назад.

Фокус.

На-Ри четко видела синюю и красную линии, каждую белую плитку, обрамленную серым цементом, каждую черную перекладину многоуровневой кровати.

Что?

— Что? – впервые за все то время, как игроков вернули в зал, она обратила свое внимание на что-то. На него.

Она в смятении повернулась к игрок 001. Она качала головой, отрицая, не понимая, отказываясь верить.

Нет. Нет. Нет.

На-Ри искала ответ в его глазах, но взгляд был ледяным. Таким, что его невозможно было расколоть.

От него веяло жутким безразличием.

Она чувствовала, как щеку порезала одна холодная дорожка. Мокрая, та, которую не удалось сдержать ресницам. Слезу невозможно было остановить, поэтому проехавшись по нежному фарфоровому лицу и задержавшись лишь на долю секунды на подбородке, она упала прямо на ладони, въедаясь в кожу, и наконец-то разъела растертую по ладоням кровь.

— Зачем?

В голове На-Ри был целый ураган мыслей, скорость которого была настолько запредельной, что сложно было ухватиться за слова, чтобы составить полноценное предложение.

Зачем тогда вы проголосовали за продолжение? Зачем это все?

— На все есть свои причины. – спокойно ответил Ен-Иль, — и тем не менее, я сижу с красным бейджем.

Уколол. Поддел. Перевел стрелки. И был прав.

Она действительно не могла обвинить человека в его выборе, когда даже свой не могла объяснить. Она все еще сидела с припечатанной к её кофте синей липучкой, на которой был изображен круг.

Черт.

На-Ри уронила голову, не в силах выдержать этот день. Громко шмыгнув носов, она протерла рукавом лицо и осознала, что теперь оно, скорее всего, также испачкалось кровью.

Убийца.

Девушка почувствовала, как её тело затрясло от жгучей злости. На Ён-Иля, себя, всех, кто приложил руку ко всему, что происходит здесь.

Она рванула к большой металлической двери. На-Ри надеялась впечататься в неё и потерять сознание на всю ночь, а потом пусть с ней сделают всё, что захотят. Ведь сегодня у неё точно не получится заснуть.

Словно читая мысли девушки, двери автоматически открылись, и поджидавшие солдаты в форме плотнее прижали оружие к себе.

На-Ри наткнулась прямо на дуло автомата, которое исключительно любезно сопровождало её уже пять лет подряд.

— Да выстрели ты уже, черт возьми!

Вопль эхом раздался по всему залу. Она кричала на маску с треугольным узором. Но кажется, что это был последний звонкий звук от неё. Голос садился, а сказать хотелось многое.

Она блефовала. Знала, что ничего не сделают, поэтому и злилась.

— Игрок 002, мы не хотим намеренно причинять вам вред. Вернитесь, пожалуйста, к своему месту. Голосование сейчас начнется.

Она стояла и дрожала, будто бы промокнув после дождя, ещё и угодила под злой и никого не щадящий ветер. На-Ри не видела их лиц, но точно знала, она их напугала. Ведь отчаяние было страшнее любой злости.

Девушка громко выдохнула и опустила голову. Ладно.

Подняв руки вверх, она спиной ретировалась назад, не желая оборачиваться.

***

Дэ-Хо придерживал На-Ри за плечи, не позволяя той упасть.

Голосование снова начиналось с конца, а значит, скоро будет его очередь.

Ведь их осталось всего сотня.

— Послушай, кружков пятьдесят шесть, если кто-то поменяет свое решение, то шанс уйти отсюда и всё прекратить возрастет, ладно?

Так вот в чем дело. Ну конечно.

Она прикоснулась к груди, где была её наклейка. Синяя. С кружком. Но ничего не ответила.

— Игрок 388.

Опора, в которой она собственно и не нуждалась, уходит, проходя вдоль двух полос. На-Ри спиной прислоняется к черной балке, на которой держится многоярусная кровать.

Она чувствует на себе взгляд Чун-Хи и поднимает голову в её сторону. Девочка испуганно таращится на её нагрудный значок.

Черт.

На-Ри ощущает, как взгляд некоторых игроков с левой стороны приковался к ней. Она не осуждала их, ведь, она была одной из немногих, на кого эти люди надеялись. Однако злилась, потому что никому ничего не обещала.

Девушка поняла, что за то время, пока она находила в прострации, её команда думала, как убедить кружков поменять решение.

Поменять решение. Это же так просто.

Зайдя вечером в апартаменты, На-Ри устала села на пуф в прихожей и вытянула ноги. Сегодня она много гуляла по Сеулу, стараясь впитать в себя как можно больше информации о культуре.

Прощаясь с городом.

Тяжело встав, На-Ри направилась на кухню. В темноте она интуитивно потянулась к шкафчику и достала вино, заранее приобретенное для сегодняшнего вечера. Все-таки подсветки не хватало и она хлопнула в ладоши два раза, приказывая тусклому свету зажечься и подсветить столешницу.

Так было в разы лучше.

Два красивых бокала, очевидно, неиспользованных ранее, были готовы наполниться красным полусладким.

— Не отказывайте мне сегодня, пожалуйста.

Со стороны могло показаться, что девушка сходит с ума, разговаривая сама с собой в полутьме. Но На-Ри знала — он уже ждет её.

Она развернулась, аккуратно прихватив бокалы, хотя аккуратность не остановила притяжение стекла друг к другу и звонкий цокот разрезал тишину.

Мужчина в деловом костюме восторженно наблюдал за ней и улыбался. Неподдельно восхищаясь.

— Или вы не пьёте на работе? – бровь На-Ри потянулась вверх. Она улыбалась. Пренебрежительно-грустно.

— Мне впервые стало неловко, девушки за мной не ухаживали до этого момента, — вербовщик улыбнулся и вежливо взял за ножку протянутый бокал.

— Можете не увиливать, я могу выпить первая, – девушка сделала внушительный глоток, давая понять, что в напиток ничего не подмешано, — когда меня забирали на вторую игру, я долго бегала между богатыми зданиями в Нью-Дели.

— Успешно? – вежливость в голосе мужчины в костюме не оставила ей выбора.

Она рассмеялась. Звонко. Искренне.

— Это был самый дорогой район. Мне казалось, что весь бюджет Индии выделялся на застройку этих домов. Когда я бежала, я просила мне помочь так громко, что сорвала связки.

На-Ри вертела в руке бокал, сведя брови. Она вспоминала.

— Я тогда поняла всю разницу между богачами и теми, кто вынужден играть в эти игры, видя в них единственный выход. Тем, кто жил в этом районе, было плевать на крики, это был просто шум, который устранили бы через пару минут, чтобы не мешать им. Если бы я жила среди полуразрушенных зданий, где даже воздух был пропитан бедностью, я думаю, что меня бы защитили. Хотя бы попытались.

Она снова отпила еще немного вина и закончила мысль:

— Сострадание. Всем бы поучиться у этих бедных людей.

— И тем не менее, вы живете в самом дорогом районе Сеула сейчас. Вам дали эту возможность, так к чему вы это все говорите? – мужчина был правда заинтересован.

— К тому, что я никогда не хотела менять менять свое место проживания между играми. Мне кажется, что я сама теряю способность к состраданию. Эти апартаменты, – она обвела взглядом высокие потолки, — они стоят намного больше, чем призовой фонд, верно?

Вербовщик оглядывает помещение, прицениваясь.

— Ненамного, но все же меньше.

— Для вас призовой фонд исчисляется пачками купюр, а для меня людьми. Вот и вся разница.

— Я бы обсудил с вами мое отношение к участникам, но, кажется, вы до сих пор не поняли, кто и зачем играет, — вербовщик снисходительно улыбается, рассматривая На-Ри.

— Нет, кажется это вы не поняли, что я хотела вам сказать, – она придвигается ближе к мужчине, будто бы хочет рассказать самый ценный секрет, — я не меняю своё решение и продолжаю играть, потому что принимаю все свои привилегии в обмен на шестидневное путешествие, держа в голове, что потом каждую ночь я буду просыпаться с криками от кошмаров в этих дорогих, мать вашу, апартаментах. И я рада, что мне они снятся, потому что напоминают о том, что у меня всё ещё осталось сострадание.

Вербовшик ухмыляется и проводит ладонями по волосам. Включаясь в игру. Готовясь поставить мат.

— Вы пытаетесь убедить себя и меня в том, что вольны принимать решения относительно игр. Проблема, однако, в том, что ваше дальнейшее участие продиктовано решением гостей. А ваши кошмары действительно могут быть беззвучными актами сострадания, но не более того.

Мужчина кивает. На-Ри кивает ему в ответ и плюхается обратно на диван. Проигрывая партию. Она прикрывает глаза и чувствует, как концентрированный газ, выпущенный из заранее подготовленных отверстий в стене, погружает её в глубокий сон. А второй бокал так и остается нетронутым вербовщиком.

— Игрок 002.

На-Ри дергается, выныривая из недалекого воспоминания.

Она уверенно направляется к стойке с двумя кнопками, бросая небрежный взгляд на табло.

48:50

В пользу синих.

Она на секунду задумалась, зачем вспомнила тот диалог. Осознание пришло быстро. На-Ри все-таки хотелось верить, что может влиять на ход игры. Сделать что-то, что бы не было продиктовано кем-то свыше заранее. И уверенно вдавливает кнопку, что та подсвечивает её лицо красным цветом.

49:50

Это её голос. Собственный. Она знала, что команда воспримет такой поступок на свой счет. Ладно.

Она срывает наклейку и протягивает руку, чтобы получить свой крестик. Солдат медлит, но отдает тканевый значок. Идентификатор непослушания.

На-Ри проходит к толпе всех, кто «против» и попадает в объятия 456 игрока. И она чувствует, как разделяет с ним эту радость, ведь его сострадания хватает сполна. Однако ирония заключается в том, что они оба думают, что сделали выбор самостоятельно. И все же екундная радость все равно одерживает верх над разумом.

Девушка слышит, как раздается звук кнопки и оборачивается, направляя взгляд на игрока 001. Его жест пальцами показывает, что они победили.

50:50

Ни черта. Ничья никогда не означала победу. Она всегда подначивала на реванш.

***

Тихие всхлипывания разрезали тишину туалета. На-Ри все же решилась отстирать одежду, хотя понимала, что кровь уже впиталась настолько сильно, что алые пятна все равно останутся на одежде.

К счастью, кровь не впиталась в лицо девушки и она смогла отмыть полосу, нечаянно прорисованную ладонью в попытке смахнуть слезу.

— Милая, – голос постороннего человека в комнате пропустил ток по всем нервным окончаниям На-Ри, — я же попросил тебя без фокусов.

Она развернулась, оперевшись поясницей в раковину и обхватив ту руками. На-Ри молчала и шумно дышала, внимательно наблюдая, как игрок под номером 100 приближался к ней.

— Девочка, ты наверно не понимаешь, но нам очень не нравится то, что делаешь. Ты же всегда была послушной.

Началось.

На-Ри продолжала стоять и много моргать, надеясь, что это человек исчезнет при следующем вздрагивании ресниц.

Но он не исчез. Наоборот. Подошел вплотную. Тяжелая пощечина по нежной коже девушки дала ему преимущество и он развернул На-Ри, нагибая ту над раковиной.

— Посмотри на себя! – морщинистая ладонь потянула волосы девушки к себе, заставляя ту прогнуться назад. — Ты жива только по тому, что хорошо умеешь обслуживать.

На-Ри знала. Кричать бесполезно. Охрана снаружи точно знала, кого они впускают внутрь. И закрыли глаза на то, что это женский.

— Я ни на одну шлюху в своей жизни не спустил столько денет, сколько на тебя, ты понимаешь?! – рука, отвесившая жирную пощечину, следы которой уже виднелись на белой коже, потянулась к челюсти, попутно сминая щеки На-Ри.

Вот теперь слезы полились. Нет ничего страшнее отчаяния и нет ничего хуже унижения.

Он был прав. Как бы её ни старались убедить, что она имеет хоть какой-то смысл, девушка знала, что она просто марионетка.

Фа-во-рит-ка.

— Тебе так стало грустно за тех бедолаг, которые не умеют шевелить ногами? Надо быстрее бегать, чтобы не попасть под дуло, это не твоя забота.

На-Ри зло задышала. Такие, как он, не привыкли бегать. На-Ри была уверена, что для него была сделала отдельная комната, на случай, если старческое сердце вызовет приступ тахикардии. Он не имел права обсуждать участников, играя с ними не на равных.

Она дернула головой назад, ударяя мужчину прямо в нос, что тот отшатнулся и полетел прямо на кафельную стену, издавая глухой звук затылком.

— Это вы! Это из-за вас! Все это сделали вы! – На-Ри кричала, попутно проглатывая слезы, которые сдерживали оборону на протяжении всего вечера.

Обида. Несправедливость.

Она била мужчину в живот. Спину. Голову. Казалось, что ноги просто решили исполнить небольшой перфоманс на его теле.

Когда 100 игрок громко захрипел и выплюнул густую бордовую жижу изо рта, девушка дернулась. Она попятилась назад, забиваясь в самый дальний угол, слушая тяжелые предсмертные хрипы.

Дверь распахнулась и На-Ри с ужасом посмотрела на вошедшего. Сведенные на переносице брови игрока 001 и напряженное молчание выдавали непрекращающийся мыслительный процесс.

— Я... это я сделала... – шепот На-Ри был перебит нарочно незатыкавшимся хрипом.

— Направляйся обратно в зал и никому ничего не говори. Его здесь не было. Ты понятие не имеешь, где 100 игрок. Запомнила?

— Но охрана... – она сглотнула.

— Очевидно, что её нет за дверью.

— Об этом, – она немного помедлила прежде чем продолжить, — я не буду жалеть.

— Уходи отсюда.

Девушка кивнула и оставила Ён-Иля одного. Перекладывая ответственность. Равно как и на первом голосовании. Она даже представить себе не могла, что его идея равенства прямо сейчас рушилась в его голове как спичечный коробок.

Марионетка стала важнее кукловода ровно в тот момент, когда Ин-Хо понял, что он — её самая большая надежа, а не палач.