«Убить Королеву»
Примечания автора:
Приятного прочтения! 🖤🤍 Вы самые невероятные! Надеюсь, что 21 страница оправдает затянувшееся ожидание. 🥹
Оправданий не будет, глава правда технически сложная для меня. Но если бы меня попросили её прорекламировать, то я бы сказала: «К черту Римскую Империю, у меня есть что-то более мрачное». 🖤
***
Всем игрокам просьба собраться в холле.
Металлический голос уже раза три повторил одну и ту же предварительно заготовленную инструкцию. Как будто бы эта дурацкая кнопка воспроизведения записи сломалась, что приходилось слушать противный голос из динамика.
Ию вели по узким коридорам два охранника — спереди и сзади — таким образом пресекая любую попытку побега.
Хотя девушка даже не думала об этом по одной простой причине — коридоры действительно могли запутать, и это был уже третий, другой путь из его кабинета.
Её забрали утром.
Красные комбинезоны терпеливо ждали у лифта. И, черт возьми, Ия готова была готова поставить всё, что у неё было, лишь бы быть полностью уверенной в том, что разбудил её именно он.
Она помнит сквозь полусон, как чьи-то пальцы невесомо перебирали кудрявые пряди её волос, бережно заправляя за ухо. Это было настолько нежно, что Ия будто бы в ту же секунду подорвалась с кровати в спальне ведущего.
Но в комнате, когда девушка проснулась, никого не было.
Ию завели в неприятно белый холл, в котором лишь запаха стерильности не хватало, чтобы ощутить себя как больнице.
В доме умалишенных людей.
Ия оглядела заходящих по другую сторону игроков. Их оставалось мало. Девушка знать не хотела, какую игру пропустила, пока находилась...
С ним.
Ей было неинтересно, во что они играли.
Плевать.
И честно говоря, ей даже не было стыдно, что она проводила время гораздо... приятнее.
— На-Ри?
Неуверенный голос где-то сбоку привлек её внимание. И неприятно уколол совесть.
Чун-Хи. Боже.
— Ты жива... – это должны были быть слова 222 игрока, но Ия настолько перестала надеяться увидеть девочку снова, что слова сами вырвались, когда она крепче прижимала маленькое тело к себе.
— Где ты была? – девочка подает голос, но не отстраняется, а лишь жмется ближе.
Ия дергает плечами, давая понять, что не сможет рассказать. Девушка не придумала ответ. Просто забыла.
Просто трахнулась с распорядителем игр, пока остальные участники, исключительно как массовка, играли по его правилам.
— Как ты себя чувствуешь? — переводя тему.
— Нас осталось мало. Тридцать два игрока. С тобой тридцать три, — также не отвечая напрямую.
Ия кивает, потому что... Она примерно так и думала.
— На-Ри, ты здесь, — растерянный голос 456 игрока вынудил девушку развернуться и отпустить из объятий девочку.
Ия кивает и оба понимают, что их разговор уже окончен.
Ки-Хун осознает, что она тут не просто так. Он подозревал, но когда увидел её сейчас, перед своими глазами, то окончательно убедился в этом. В живых они никогда не оставляют по доброй воле. Мужчина все же верит, что она заложница каких-то других игр, что ему неподвластны и ещё больше разочаровывается в себе.
Потому что ему никогда не удастся всех спасти.
Игроки, перед вами расположены двери, по одной на каждого участника. Просим вас сделать выбор и зайти внутрь. На принятие решения вам отводится три минуты.
Металлический голос затих также внезапно, как и разрезал негромкий галдеж участников.
Теперь все обратили внимание на двери.
Они были белыми, сливаясь со стенами большого помещения. Единственное, по чему их можно было отличить, только серебряные номера на каждой из них. От одного до тридцати трех. На каждого участника.
Ия изначально входила в этот список.
Ну конечно же.
Секс с ведущим не менял общие планы и уж точно не помог сжалиться над девушкой.
Как же блять грустно.
Девушка бегло осмотрела дугой выстроенные двери. На первый взгляд казалось, что они были полностью идентичные, а порядковая нумерация лишь успокаивала тем, что дверей хватит на всех игроков. Но потом Ия поняла и это осознание буквально заставило издать бесшумный вымученный смешок.
Блять.
Нумерация.
Из всех дверей от первой до тридцать третьей отличался лишь один номер.
002.
Конечно.
Когда гостям было необходимо оставить её в живых, то такие подсказки в финальных играх сразу бросались в глаза.
Ия не была глупой. И поэтому не став медлить, направилась к необходимой двери, оказываясь одной из числа первых, кто дернул за ручку. Чун-Хи также уже сделала выбор, закрывая за собой дверь под номером семнадцать.
— Подождите!
Казалось, что к голосу в толпе прилагалась нить напряжения, потому что девушка физически ощутила ладонью разряд тока, касаясь дверной ручки.
— Это нормально по вашему? Мы носились сутки назад на играх, где погибло много людей, чтобы сейчас нам вернули какую-то девчонку?
Ия вздохнула, когда слушала все это. Потому что эти слова...
Были справедливыми.
— Да! Я тоже её помню! А как же призовые деньги? Вы заберете у нас сто миллионов, которые мы уже заработали?
Второй голос уже был больше пропитан алчностью, чем растерянный первый.
Гадство.
Девушка вспоминает все моменты, когда могла обратить на себя внимание, и, черт возьми, их действительно было много. А ещё она вспоминает, что голос второго недовольного участника принадлежал человеку, который затащил её внутрь комнаты на последних секундах третьей игры.
Ия молчит, потому что это не её дело. И когда охрана с автоматами демонстративно направляет оружие на недовольных, она решает уже зайти в эту чертову дверь с этим чертовым особенным номером.
Дальше разберутся сами.
Так всегда было.
И её это никогда не волновало.
За дверью не находилось ничего необычного. Маленькая комнатка такого же белого больничного цвета. По размерам она походила на те, что были на третьей игре. Единственное, что привлекало внимание, был до тошноты уже такой же белый стол по правую сторону и белые крючки на стенах слева, где аккуратно висел...
Костюм?
Ие казалось, что весь антураж специально был продуман таким образом, чтобы к концу игр участники ощутили себя пациентами в психбольнице.
Потому что и костюм был тоже белый.
Боже.
Белые брюки и белая футболка с белым плащом. Девушке начало казаться, что у этого цвета уже появляются оттенки, либо мозг отчаянно пытался раскрасить окружающее пространство.
Ия быстро переоделась, хотя таймера внутри не наблюдалось. По сути, она выполнила задание, уже зайдя внутрь, но ещё одна дверь в конце маленького пространства насмехалась над ней, давая понять, что варианта отсидеться внутри не было.
Белый плащ сидел на ней... красиво. Глупо было думать, что костюмы шились индивидуально для каждого игрока, но этот... он как будто бы действительно был приготовлен специально для неё.
Плотная ткань аккуратно ложилась по спине, подчеркивая изящную талию. Плечики с подкладом стремились вверх, придавая образу какую-то аристократичную нотку. Витиеватые узоры, выведенные серебряными нитями, подчеркивали кропотливую работу портного, а ещё притягивали к себе внимание, потому что переливались и блестели при попадании света на них.
Сложенные сбоку сапоги на небольшом, но достаточно толстом каблуке как будто бы дополняли весь этот тканевый рисунок. Ия решила избавиться от стелек, потому что обувь была мала. Не критично, но кто знает, сколько ей придется участвовать в этом маскараде.
На самом деле, осознание того, что обувь не была идеально подходящего размера успокаивала её.
Потому что они контролировали не все.
Потому что недовольные голоса за стеной по поводу размера одежды буквально ставили точку в том, что у участников действительно был выбор. И одежда действительно была примерно стандартных размеров.
Ия повернулась к узкому столику, на котором располагалась небольшая коробка, а также картонная карточка на приторно-белой подставке с надписью «D1».
Девушка хмурит брови, но решает запомнить. Ей казалось, что она была достаточно сообразительной, чтобы понять, к чему её готовят, но единственное, что занимало её мысли сейчас это тошнотворно белый цвет повсюду. И уже даже на ней самой.
Шумно выдохнув, Ия открыла коробку и брови сами потянулись ко лбу.
Тиара.
Чертова сияющая тиара.
Ей всегда казалось, что подобные украшения невероятно тяжелые, но когда Ия аккуратно опустила драгоценный предмет на голову, то поняла, что практически не чувствует что-то инородное на волосах.
Значит правда драгоценное.
Возможно, что белое золото. Для костюма такого качества серебро было бы не к месту.
Ублюдки.
Ия бы точно не удивилась, если бы стоимость этого украшения равнялась сумме за жизнь одного игрока.
И все же... ей бы хотелось знать, как она выглядит. Потому что именно в Корее ей подбирали то, что ей определенно шло.
В этом выборе был вкус. И Ия это признавала.
Тяжело вздохнув, она направилась к той самой двери, за которой наконец-то будет объяснение этого чертовки изящного маскарада.
Прямо за дверью позади неё, в том самом холле, где собирались участники, девушка мельком слышала, игрок 456 что-то неразборчиво кричал, будто бы пытаясь препятствовать успокаивающей его охране, однако довольно быстро его голос отдалился настолько, чтобы утонуть в новом начавшемся гуле за дверью, в которую она должна был войти.
И только оказавшись в большом темном помещении, которое после ослепляющего белого казалось иссиня черным, где прожекторы только откуда-то сверху подсвечивали мраморное черно-белое игровое поле, Ия поняла, зачем ей дали эту чертову тиару, и к чему на столе была эта чертова надпись.
Это будут шахматы.
***
Добро пожаловать на пятую игру! Просим участников занять места согласно карточкам, которые находились в ваших комнатах. Вы можете ориентировать на буквенно-цифровые обозначения по периметру игрового поля. В ином случае вас проводят на необходимую клетку.
Девушка криво усмехается, когда слышит металлический голос. Она знает, что, на самом деле, это шестая игра. Дополнительные игры всегда считались. Просто участники думали, что ночные бунты это неконтролируемый процесс, а не часть развлекательного шоу.
Ия продолжала слышать небольшой гул малочисленных игроков. Большинство уже вышли из комнат, боязно занимая свои клетки. Было видно, что многие хорошо ориентируются.
Значит, они умеют играть.
Ия думала, имеет ли это значение, поскольку они были лишь фигурами, марионетками, которыми должен управлять кукловод.
Правила игры: каждый игрок выполняет ход согласно их фигуре, перемещаясь по шахматному полю. Для победы необходимо поставить мат противнику. Игрок, чья фигура будет снята с доски, выбывает. Проигравшая команда даже при наличии оставшихся на поле фигур также выбывает. Игроки, отказывающиеся перемещаться по команде лидера, выбывают.
Ия посмотрела наверх, где высоко над их головами располагались прямые трамплины по обе стороны импровизированного игрового поля. Они походили на те, с которых прыгали пловцы, совершая акробатические движения.
Метров семь, не меньше.
Дополнительные инструкции из динамика заглушились в голове девушки ровно в тот момент, когда она увидела его.
Ведущий ровно шел вдоль по широкой стойке. Все игроки уже заняли соответствующие клетки и стихли, так что звук туфель ведущего эхом разрезал тишину.
Ия усмехнулась, потому что, казалось, что он отчасти воспользовался её советом. Маска была на месте, однако...
Он тоже был в костюме.
Белый пиджак с белой рубашкой под ним подчеркивали достоинства его тела. Он был высоким, хотя, возможно, так могло казаться из-за расстояния, на котором они находились, но нет.
Он был высоким.
Возвышался над ней и всеми игроками, что так и доказывало то, кем они были на самом деле. Кем-то на дне, а он руководил, распоряжался, играя с их жизнями, дергая за ниточки.
Мужчина нашел её. Ия это точно знала, даже через маску она понимала, что его взгляд, устремленный вниз, был направлен на неё.
Она поднимает кисть и указывает на него пальцем, а затем меняет положение руки, демонстрируя большой палец, направленный вверх.
По достоинству безмолвно оценивая ребрендинг.
Ия улыбается, прослушивая все инструкции, потому что когда он запрокидывает голову назад, а его кадык дергается, то она чувствует, что он действительно хотел, чтобы она обратила на него внимание.
Когда ведущий оглядывает других игроков, отворачиваясь от девушки, то она решает сделать то же самое. Ия понимает, что стоящая перед ней пешка должна была быть, как минимум, слоном, потому что мужская фигура закрывала ей вид своей массивной спиной. Ия замечает, как на противоположной стороне доски расположились фигуры в исключительно черных костюмах.
Боже.
Это было действительно потрясающе.
Мрачно красиво. Жутко атмосферно.
Ия замечает небольшой силуэт во втором ряду черных фигур. Игрок 222.
Конь.
Боже.
Девочка тоже высматривает игроков на противоположной стороне поля и, сталкиваясь взглядом с Ией, застывает, широко распахивая глаза. Девушка улыбается Чун-Хи, так грустно-обреченно, прекрасно понимая, что если выживает одна, для второй это последняя игра. Она замечает, что игрок 222 не напуган, а просто...
В ступоре?
Ия видит, как взгляд Чун-Хи мечется от лица девушки к её костюму, а затем на клетку, и так по кругу.
Несколько, мать его, раз.
Она жмет плечами и слегка разводит руки в стороны, вопрошая.
Да что с ней, черт возьми?
Чун-Хи мотнула головой, как будто бы прося не заморачиваться, и отвернулась, не взглянув больше ни разу на игрока под номером 002.
Ия вглядывалась в лицо девочки, пытаясь найти хотя бы одну подсказку, способную приоткрыть завесу тайны её поведения.
Но ничего не вышло.
Она сдается, и продолжает всматривается в другие мрачные лица игроков, пытаясь отыскать знакомые силуэты.
Свою команду.
Ия видит парнишку, назначенного черным королем, и вспоминает, что у него с Чун-Хи была была какая-то своя история. Девушка сглотнула, когда подумала о том, что в её собственной команде король сильнее.
120 номер.
Она искренне восхищалась этой девушкой. Безупречный солдат. Сильная личность. На вопросы гендера Ие было плевать.
Они стоят рядом, почти что плечом к плечу, но между этими двумя такая моральная пропасть.
120 номер стоит с ровной спиной, прямо, не оглядываясь по сторонам. Наверное, служба в армии сказывалась на людях именно так. Безэмоциональный взгляд прямо перед собой. У Ии же уже подкашиваются ноги, не то от волнения, не то от затекших ног из-за длительного отсутствия ходьбы. Ия выглядывает из-за спины впереди стоящей пешки, все ещё рассчитывая найти кого-нибудь.
Взгляд останавливается у противоположного края доски.
Черная пешка и ладья позади неё.
149 и 007.
Мать с сыном.
Глаза мечутся, ищут дальше, но не находят.
— Он умер на прошлой игре.
Спокойный голос мог бы показаться безучастным, но в нем было что-то ещё...
Ия поворачивает голову и смотрит на профиль 120 игрока, не веря тому, что только что услышала.
Высокая фигура сглатывает и непроизвольно кадык дергается, как бы напоминая, что мужское начало всё ещё осталось. Но не поворачивается в ответ.
Продолжая смотреть прямо перед собой.
— Ты же искала Дэ-Хо?
Ия несильно кивает, даже не зная, увидит ли это 120 номер или нет.
— Как? – вопрос и хотел бы встать поперек горла, но полушепот все равно вытолкнул его наружу.
— Пожертвовал собой, чтобы спасти 007, – тяжелый выдох, — мне кажется, он хотел искупить вину за тот косяк с боеприпасами.
Боже.
Кажется, Ия поняла, что все-таки таилось в голосе белого короля.
Совесть.
То, как она кричала на Дэ-Хо, когда парень словил паническую атаку и не принес патроны, то как перекладывали на него вину.
Ей было совестно.
— Понятно.
Громкие ругательства откуда-то сверху привлекают внимание и заставляют всех приковать взгляд на что-то наверху.
Игрок 456.
Ки-Хуна в сопровождении двух солдат с автоматами ведут по такой же широкой стойке, на какой минутами раннее прошел ведущий, только на этот раз с другой стороны, ближе к команде Ии.
Господина усаживают на широкое кресло и тот растеряно оглядывает игроков снизу.
Он выглядит... презентабельно.
Черные брюки отлично сочетаются с иссиня черным пиджаком и белой рубашкой под ним, что...
Мысль прерывается мгновенно, когда осознание бесцеремонно занимает всю голову девушки.
Пиджак.
Шахматы не играются сами собой. Фигурами ходят. У них самих нет права голоса.
Это будет партия господина Ки-Хуна и ведущего.
Это будет борьба идеологий.
Но хуже всего было даже не это.
Осознание того, что цвет пиджака игроков в этой партии не сочетался с принадлежащими им фигурами, выбил землю из-под ног девушки.
За белых играет Ки-Хун, черные принадлежат ведущему, который как будто бы так и хотел запутать всех, надевая на себя белый пиджак.
Так легко давая ей надежду и так жестоко забирая её.
Ия надеется, что господин Ки-Хун, как минимум, чертов гроссмейстер, иначе вся их команда — без пяти минут поголовно трупы.
— Мне снился сон, – уверенный женский голос со стороны черных фигур заставляет игроков опустить головы, — я видела, как идет кровавый дождь, падая на белый снег!
Чертова гадалка.
Ия не желала смерти игрокам, но этой женщине она действительно хотела бы отрезать язык. Девушка думала, как ей все же удалось выжить, что закрадывало в её голове зерно сомнения по поводу своего скептицизма по отношению к пророчествам.
— Заткнись, – кто-то из команды Ии пресек волнения участников, — я напомню, что за твою команду играет ведущий в белом пиджаке, может быть, это вы проиграете, и ты свою смерть увидела.
Когда голос из динамиков зачем-то вновь решает повторить правила игры, прибавляя, что на обдумывание хода каждому шахматисту отводится не более пяти минут, 456 игрок что-то выкрикивает ведущему.
Что-то о несправедливости, наверно.
А Ия просто смотрит на черную маску, размышляя, смешно ли ему в этот самый момент.
***
Таймер с красными цифрами посреди черного помещения начал свой отчет.
Партия началась.
— Прошу, игрок 456, вы же играете за белых, начинайте, – ведущий протягивает руку, указывая на игроков внизу.
Его холодное спокойствие не предвещает ничего хорошего. Ия знает, что у него есть план. Такие люди не рискуют.
— Зачем вы это делаете? – девушка лишь могла отчасти видеть профиль Ки-Хуна, поскольку трамплин загораживал вид, что ещё больше наводило панику на игроков, ведь его голос был пропитан безысходностью.
Наверно, он был чертовски плох в шахматах.
Блять.
— Вы гуманист, игрок 456, и это ваша проблема, – такой холодный металлический голос режет ухо Ие, потому что она помнит, как тихо он может шептать и просить.
— Я просто хочу спасти этих людей.
Крик Ки-Хуна эхом отскакивает от затемненных поверхностей, что, кажется, стоит пригнуться, потому что может отрикошетить в тебя.
— В этом и проблема, они сами выбрали комнату, а значит и фигуры, которыми играют. Сами приняли предложение. Вы можете лишь направить их, а я могу вам даже поддаться. Суть лишь в том, – ведущий делает паузу, как будто бы издеваясь, — что в рамках этой игры вам не удастся спасти всех.
— Если я выиграю, – после продолжительного молчания произносит Ки-Хун, — вы тоже умрете?
Ия слышит неуверенность в голосе игрока в перемешку с желанием, чтобы это оказалось правдой.
Даже через маску удается уловить смешок.
Черт.
— Я, к сожалению или счастью, не являюсь участником игр, – ведущий замолкает, размышляя, — но я могу согласиться с вашим замечанием, — девушка обращает внимание, как мужская рука тянется к к внутреннему карману пиджака.
Пистолет.
Один выстрел в воздух отрезвляет и заставляет вскрикнуть нескольких игроков. Ия вздрагивает, потому что от него подобные действия выглядят действительно жутко.
— Заряжен полностью, – констатирует факт ведущий, — Вы можете меня пристрелить по окончании игры, если она будет в вашу пользу, — мужчина говорит настолько ровно, а голосовое искажение лишь ещё больше запутывает.
Он будто бы...
— Вы блефуете, – голос 456 игрока буквально с языка забирает мысль девушки.
— Нет, я передам вам оружие, но будет ли стоить одна моя смерть жизни, как миниму, шестнадцати людей в черных костюмах? Или же ненависть ко мне пересиливает на чаше ваших моральных весов? Мне интересно только это, господин Ки-Хун, – мужчина специально обращается к игроку по имени, давая понять, что хорошо того знает.
Ия не замечает, в какой момент у неё началась кружится голова. Но она слишком долго смотрела вверх, не сводя взгляда с мужчины в белом пиджаке.
Он блефует.
Проверяет на прочность. Испытывая терпение.
— Ну так что, игрок 456, какой будет ваш ход?
Девушка обращает внимание, что таймер украл три с половиной минуты времени, которого здесь и так не хватало.
1:26
Ки-Хун молчит, а затем отдает приказ массивной пешке, стоявшей перед Ией.
Черт.
Теперь она остро чувствует свою уязвимость без прикрытия спереди.
Стук мужских туфель о мраморный пол лишь наводит панику, звонко отбивая ритм в черепной коробке.
Пешка всегда может походить в две клетки, если стоит в исходной позиции.
Да блять.
Ия смотрит пустым взглядом, как массивная спина отдаляется от неё, а затем переводит взгляд на фронтмена.
Кажется, умоляюще.
А ему, кажется, плевать, потому что он зеркалит ход 456 игрока и также выводит свою пешку, не раздумывая ни секунды.
И таймер снова отсчитывает пять минут белой стороне.
— Поразительно, – ведущий обводит взглядом белые фигуры на импровизированной доске, отвлекая игрока от обдумывания стратегии, — даже сейчас белые фигуры верят в вас, потому что вы — их единственная надежда, я же — надежда для черных, хотя ещё два дня назад некоторые из них были готовы взять штурмом мой кабинет.
— Замолчите!
Ия понимает, почему мужчина кричит. Его нервы не выдерживают. Она бы и сама кричала, но всё, на что её хватает, то это найти ладонью пальцы 120 игрока и ухватиться за них, как бы прося защиты. И девушка не отказывает ей в этом.
456 игрок решает снова походить пешкой, теперь уже стоящей перед 120 игроком.
Да мать твою.
Ия чувствует, как рука девушки одергивается, разрывая их контакт.
Она тоже нервничает.
— Вы так активно идете в наступление пешками, — ведущий анализирует ход противника, — оставляя без защиты короля и ферзя, хорошо.
Когда ход переходит к нему, то он без раздумий отдает приказ черному слону.
— Что он делает?
Ия слышит удивление в голосе 120 игрока, которая не сводит глаз с игрового поля.
— Что не так? – Ия сейчас такая глупая и уязвимая, потому что она не понимает ничего.
— Он мог убить нашу пешку, вот эту, но проигнорировал этот вариант, — 120 игрок легким кивком указывает на несостоявшийся ход.
Девушка оглядывает других участников, видя такое же недоумение на их лицах.
Это будет... тяжело.
Когда ход переходит к Ки-Хуну, тот замолкает на минуты четыре, а фронтмен, на удивление девушки, не произносит ни слова.
0:29
Четыре с половиной минуты в гробовой тишине. Ия видит, как ведущий глаз не сводит с оппонента. Даже через маску. Он буквально питается жалким видом игрока.
— Пешка... – слабый голос 456-го слышен отчетливо, поскольку это первый звук с начала отсчета таймера, — бьет черную.
Хлопки фронтмена ощущаются как выстрелы.
— Браво, господин Ки-Хун.
— Вы убьете его? — отчаяние в голосе будто бы выкрутилось на максимум.
— Это же шахматы, фигуры сами устраняют других.
После произнесенной фразы, из темноты по светом прожекторов, подсвечивающих поле, появляется солдат в красном комбинезоне с маской круга, а с противоположной стороны выходит маска треугольника с автоматом.
И Ия внезапно осознает, что охрана всегда там стояла. Прожектор не подсвечивал их, чтобы не портить вид, но они все время дышали игрокам в спину, контролируя.
Наступая по игровому полю, круг в торжественной форме несет что-то похожее на подушку, которая слегка продавливается под тяжестью чего-то блестящего.
Нож.
Солдат протягивает белой пешке оружие и, убедившись, что игрок взял сталь в руки, отходит.
Ия видит, как у игрока начинается нервный тремор рук. Слышит, как он что-то неразборчиво шепчет. И в этой жуткой картине Ия получается недостающий пазл мозаики.
Ведущий и не планирует убивать. Он хочет, чтобы Ки-Хун это делал. А потом смотрел на последствия своего импульсивного выбора.
И сдавался. Проигрывая свою идею.
Так или иначе, тело в ножом в животе упало, больно ударяясь о холодный мрамор.
Наверно, о боли здесь было глупо рассуждать, потому что тело унесли с поля, оставляя кровавую дорожку, пачкая шахматную доску, и с характерным звуком погрузили в черную коробку.
Ия не видела этого в темноте, но звук выезжающей машинки с импровизированными гробами запоминался быстро, оставаясь в памяти надолго.
Девушка пропустила несколько ходов, потому что около получаса пялилась в ровный алый след, уходивший в темноту за пределы игрового поля. Единственное, что она замечала, так это новые красные полосы от упавших черных фигур.
Она не думала ни о чем, пусто смотря на то, как кровавые дорожки портили доску.
— Ферзь бьет ладью.
Голос 456 игрока отрезвляет Ию, что та растеряно оглядывает поле. Мешанина из знакомых лиц в центре помогает ей осознать, что та действительно долго находилась в своих пустых мыслях.
Она обводит взглядом растерянные лица игроков, застывая на морщинистой коже с гримасой ужаса.
149.
Мать в отчаянии смотрит на Ию и та понимает, что её жертва — другой игрок.
Ия одним взглядом находит молодого мужчину, который обреченно смотрит на неё.
Игрок 007.
— Как ходит ферзь? – полушепот девушки режет тишину, а напряженное дыхание оставшихся игроков лишь подчеркивает неизбежную смерть.
Ия видит, как 120 игрок поворачивается к ней и что-то произносит. Однако девушка читает по её губам, потому что от осознания она, кажется, потеряла слух.
По диагонали.
Она делает неуверенные шаги в сторону 007 игрока, а цокот каблуков ритмично раздается эхом в её голове, и, черт, ей очень жаль, что приходится растягивать этот ужасный момент.
Девушка подходит почти вплотную, а навстречу движутся солдаты в красной форме, любезно протягивая нож.
Ия сглатывает перед тем, как взять рукоять в ладонь. И кажется, что оружие действительно тяжелое, потому что рука тянется к полу, в бесполезной попытке отпустить.
Она поднимает взгляд вверх и смотрит на 456 игрока, как бы спрашивая: «это правда окончательное решение?»
Но единственное, что удается разглядеть сквозь собственную пелену слез, то это злость.
Ки-Хун был в ярости. С красными глазами. Но не от слез, а от напряжения. От желания победить, чтобы пристрелить ведущего.
Однако, увидев этот безумный взгляд 456 игрока, Ия понимает, что он заочно проиграл партию.
Потому что он позволил себе жертвовать другими, сам ещё этого не осознавая.
Девушка опускает взгляд и смотрит прямо 007 игроку в глаза, которого через несколько секунд ей придется удалить с игрового поля.
Блять.
Она благодарна ему за то, что в его глазах нет страха. Только принятие. А это значит, что он не винит её.
— Как... это сделать быстро? – кажется, с этого момента она может лишь шептать, потеряв голос ровно в тот момент, как Ки-Хун сделал ход.
— Я слышал, – мужчина грустно улыбается, а глаза наполняются слезами, — что шея очень уязвимое место, моментальная смерть.
Ия сглатывает и кивает. И слезы из её глаз текут в унисон с мужчиной.
— Господин ведущий, дайте мне попрощаться с мамой, – он поднимает взгляд вверх и Ия повторяет за ним.
Одними губами, прямо ему в маску.
Пожалуйста.
Ия просит не для игрока, а для себя. Потому что если он не позволит, она будет проклинать мужчину до последней секунды своей жизни.
— У вас есть минута, – искусственный голос ведущего дает отмашку и рядом стоящий с ней игрок срывается с места, подходя к матери.
Он просит у неё прощения, успокаивает, крепко прижимает к себе.
Ия улавливает отчаянные крики женщины, её рев, но не смеет посмотреть на них. Она шепчет спасибо, и легкий кивок фронтмена подтверждает, что только из-за неё он дал разрешение.
Позволил себе эту слабость.
Бедную женщину пришлось буквально отлеплять от сына охране, держа ту за руки. Даже придерживая, потому что 149 даже не могла стоять на ногах. Охрана как будто бы понимала, что угрожать той оружием бесполезно, потому что смерть сына уже убила её. Оставляя лишь бесформенным телом слегка дрожать, не пытаясь остановить поток слез.
Когда мужчина вернулся на свою клетку и слегка кивнул девушке, та не стала медлить и быстро воткнула нож в шею.
Потому что она верила его словам, надеясь, что он даже не почувствует.
Безжизненное тело свалилось перед её ногами, а взгляд Ии остался прикованным к рукояти ножа, неестественно торчащей из шеи мужчины.
Кровь продолжала неконтролируемо вытекать и девушке казалось, что охрана слишком медленно убирает труп.
Ход черных.
Ведущий приказывает пешке в лице 149 проходить вперед, но охрана самостоятельно волочет женщину, потому что та уже потеряла нить происходящего.
— Убейте меня! – из неразборчивых слогов удается выловить эту четкую реплику.
Ия понимает, что была такой лживой. Она всегда просила себя убить, но как только дело доходило до реальной опасности, ей становилось страшно. В этой женщине Ия же видела подлинное желание умереть. Видела, как смысль продолжать жить ускользал из её морщинистых ладоней.
Ия понимает, что ведущий специально сделал следующий ход именно таким. В нем все же было сострадание, пусть и такое жестокое.
Ки-Хун смотрит вниз, понимая, что у него есть две опции. Убить бедную женщину, но упустить стратегический хороший ход, либо продолжить свою игру, растягивая страдания 149 игрока.
— Господин Ки-Хун, – голос ведущего притягивает к своей фигуре взгляды всех игроков снизу, — я понимаю вашу дилемму, – мужчина вздыхает, — я обещаю вам, что мой следующий ход не повлияет на состав вашей команды и не поставит под угрозу ни одну фигуру, но дайте этой бедной женщине умереть.
Оставшиеся игроки переглядываются между собой, понимая, что это лучший исход на данный момент.
— Зачем вы это делаете? – злой голос 456 игрока дает понять, что он не верит ни единому слову оппонента.
— Еще в начале игры я сказал вам, что могу поддаться, хотя в моем положении это глупо, – ведущий намекает, что половина черных фигур уже были убиты Ки-Хуном.
Продавливая мужчину. Проверяя его совесть. Указывая на его жестокость.
— Зачем вы делаете это со мной? – игрок срывается чуть ли не на рык, но он такой обессиленный, что звучит не угрожающе, а скорее отчаянно.
— Господин Ки-Хун, вы перекладываете ответственность за смерть игроков на меня? Это вы жестоко убираете с поля черный цвет, – ведущий тычет пальцем вниз, указывая на доску, — это вы решили так поступить, потому что одна только мысль о том, что вы можете меня пристрелить, перечеркнула все ваше милосердие и гуманность.
— Я не... – Ки-Хун задыхается, потому что теперь ясно видит, что он натворил.
— Нет, вы это сделали, – фронтмен не дает игроку шанса оправдаться, — для меня ни одна..., – мужчина запинается, — ни одна из этих фигур не имеет ценности, но я ни разу ни пошел в нападение, – Ки-Хун кажется осознает, что все его белые фигуры остались на поле, — поэтому для всех этих людей тиран сейчас не я, потому что кровь на ваших руках.
— Я не хотел, чтобы они умирали, — полушепот сверху уже походил на что-то мрачное, но все еще борющееся с темнотой распростряняющейся внутри Ки-Хуна.
— Господин, я искренне поражен вашей настойчивостью, но эти игры лишь жестокая симуляция реального мира. Если вы хотите закончить игры, значит вы инфантильный человек, неспособный понять, что мир без воин возможен лишь в утопиях. Ни я, ни вы не способны спасти всех, а эта шахматная партия лишь наглядно показала вам, что хорошего исхода для всех никогда не стоит ждать. Мы все делаем выбор, так сделайте уже наконец свой.
Ия обращает внимание, что таймер почти полностью истек.
0:03
— Король бьет пешку, – 456 игрок тяжело выдыхает.
И все же он выбрал быть милосердным. На последней секунде таймера.
120 игрок без особых церемоний вонзает нож в грудь бедной женщины под номером 149.
Зачистка проходит довольно быстро, потому что пожилую женщину вывели с игрового поля под руки охраны, как и держали весь этот ход.
Ведущий отстукивает подушечками пальцев по подлокотнику кресла, размышляя.
— Вы обещали мне, — Ки-Хун прикрывает рот рукой, действительно осознавая, что сделал.
— Я помню, – и ведущий делает ход слоном, впервые за все время игры раздражая Ию.
Потому что это была чертова гадалка со своими дурацкими предсказаниями. Один её уверенный и самонадеянный вид заставлял руки неконтролируемо чесаться.
И, кажется, Ки-Хун вспоминает, что она сказала перед игрой. И, кажется, они с Ией согласны в одном.
В чем-то очень жестоком, что не было свойственно ей никогда прежде.
— Ферзь бьет слона, – Ки-Хун делает уверенный ход, как бы желая отомстить.
И Ия шагает прямо вдоль черных фигур, потому что она может так ходить, отстукивая каблуками ровный такт по окровавленной доске.
Девушке выносят нож и она так жутко улыбается, когда перерезает горло этой дуре, забирая из её глаз всю уверенность и жизнь.
Если белый снег был в крови в её сне, то только по тому, что сам заказал алый дождь.
К черту её и её предсказания.
Ия сталкивается взглядом с девочкой, которая за все время партии не сдвинулась с места.
Чун-Хи.
Блять.
Ия понимает, как она сейчас выглядела в её глазах. Такой холодно-жестокой. Такой безразлично-безумной.
Но.
Девочка смотрела на неё с сожалением, что не имело ничего общего с тем, что сделала Ия.
Она смотрела так, как будто бы извинялась.
Как будто бы ей было очень жаль. Как будто...
— Господин Ки-Хун, вы так обиделись на слова предсказательницы?
Нужно было быть абсолютно глухим, чтобы не услышать издевку в металлическом голосе ведущего. Ки-Хун оглядывает поле внизу, пытаясь понять, где он, черт возьми, просчитался.
Но он не видит. И игроки тоже.
И кажется, что только одна девочка знает ответ.
— Пока вы были ослеплены вашей жестокостью, без разбора убивая черные фигуры, то упустили один важный момент, – Ия ощущает, как фронтмен смакует каждое слово, словно все пошло именно так, как он и хотел, — шахматы это стратегическая игра. Побеждает не тот, у которого осталось на поле больше фигур, а тот, кто продумал, что делать с оставшимися, – мужчина замолкает, давая 456 игроку самостоятельно догадаться, к чему клонит противник.
И Ки-Хун понимает. Откидывается на спинку кресла, прикрывая лицо ладонями.
— Конь бьет ферзя, шах.
Ия моргает. Она не так услышала.
Нет.
Но когда Чун-Хи, опустив голову вниз, направляется в её сторону и поворачивается телом к Ии, она все-таки принимает правду.
Она услышала все верно.
А когда девушка решает посмотреть под ноги, то убеждается в этом окончательно.
Ия стоит на клетке, куда должна прийти фигура коня.
Девушка поджимает губы и сглатывает, потому что это было... неожиданно. А 222 игрок решается поднять голову и посмотреть в глаза ферзю.
— Если у тебя будет девочка, – Ия улыбается, стараясь успокоить не то себя, не то девочку с лезвием в ладони, — не называй её На-Ри. Не смей.
Ия видит, как непроизвольно текут слезы по щекам игрока 222, и ловит себя на мысли, что у нее тоже. Она тоже плачет.
— Я не могу... – девочка шепчет, боится сказать лишнее слово и замирает с ножом в полуметре от Ии.
Не переступая за клетку.
— Они убьют тебя, тебе нужно.
Боже.
Сейчас девушка сама не могла себе объяснить, как так вышло, что жизнь Чун-Хи стала приоритетом.
— Пожалуйста, – девочка все же переступает клетку, подходя почти в плотную, — продержись как можно дольше в сознании. Он соврал, ты была единственной фигурой, которая имела ценность на этой доске.
Ия замерла.
Она задержала дыхание, как будто бы забыла, что её сердце должно перестать биться через несколько мгновений и...
Что-то инородное резануло под ребром.
Нож, конечно же. Ия опускает голову вниз и видит, как белый плащ окрашивается в алый на глазах, а рукоять ножа так некрасиво торчит из её тела.
Всё?
Девушка тянется ладонью к ране, в желании вытащить этот чертов нож из-под ребра, потому что ей больно. Потому что ей кажется, что острие продолжает наносить порезы изнутри, потому что всё, на чем удается сосредоточиться — резкая и до костей обжигающая боль.
Чун-Хи останавливает её, ударив по руке, не дав вытащить нож ни на миллиметр.
Лишь когда Ия хочет вернуть взгляд на 222 игрока, она понимает, ноги отказываются держать тело.
Тошнота подступает к горлу, но она ощущается с привкусом металла.
Девушка из последних сил цепляется за рукав костюма Чун-Хи, и медленно опускается вниз, придерживая рану.
В глазах мутнеет достаточно быстро и Ие сложно понять, ощущается ли так смерть, или она просто не заметила, как пелена слез закрыла вид на игровое поле и все, что происходило вокруг.
В глазах двоится, потому что сидеть невозможно от режущей боли. Ладонь девушки, бережно прикрывающая рану, такая же алая, но Ия различает лишь красное пятно и только догадывается о том, что это кровь.
Она слышит, как Чун-Хи, вероятно, аккуратно опустившая ту на мраморный пол, бормочет что-то на ухо девушке.
А потом отходит. Занимая клетку 002 игрока.
Ия не видит уже этого, потому что фокуса всё равно нет. Девушка просто слышит, как шаги отдаляются от её тела.
Она чувствует, как щека касается чего-то холодного. Белый мрамор с черными витиеватыми полосами находится в миллиметре от её лица.
Она лежит на импровизированной дорогой шахматной доске. И черт.
Это и правда был шах.
А потом её команде ставят мат, даже не дав Ки-Хуну права на собственный ход.
Под звуки расстрела всех белых фигурок, которые, как и было обещано в начале игры, выбывают в случае проигрыша, Ия прикрывает глаза.
И выдыхает, чувствуя, как по щеке изо рта скатывается тягучая теплая кровь, пачкая белый мрамор.
А та старая сука действительно похоже была провидицей.
***
60 минут до начала игры.
— Вам известно, какая фигура считается самой сильной на шахматном поле?
— Я не... я не часто играла в шахматы.
— Это ферзь. Он может ходить как вздумается, прямо, горизонтально, по диагонали. По сравнению с ним, король кажется ключевой фигурой лишь номинально. Без ферзя король ничего из себя не представляет. Иногда эту фигуру называют советник, но мне кажется, что другое название подходит гораздо больше.
— Какое? - Чун-Хи слушала испуганно, завороженная рассказом, но вопрос сам сорвался с её губ.
— Королева. Пока мужчина думает, что держит всю власть в своих руках, женщина делает все, чтобы так было на самом деле. Эта фигура... самая важная, – мужчина делает паузу, тяжело вздыхая, как будто бы ему самому очень тяжело произносить следующие слова, — Я хочу, чтобы вы убили королеву.
— Это все? – девочка чувствует, как малыш в её животе легонько пинается, что кажется странным, потому что она думала, что ребенок так делает только тогда, когда одобряет поступки мамы.
Чун-Хи смотрит на маску испуганно-боязно, не стараясь храбриться, и продолжительное молчание ведущего говорит лишь о том, что... нет.
Не всё.
***
Примечания автора:
Только не говорите, что спойлер в названии главы не предупреждал вас о том, что будет происходить здесь 🤫
Увидимся с вами в комментариях💔
А вообще, просто спасибо, что разделили эту главу со мной 🤍🖤