Этимология слова «исключение»
— Игрок 002, рад встрече.
Человек в капюшоне ждал. Спокойно стоял в конце коридора и опирался о кожаное кресло. К сожалению, матовая маска и измененный голос лишали эту реплику эмоций, так что На-Ри не знала, действительно ли ей были тут рады.
Ровная осанка, четко выверенный шаг навстречу мужчине и ритмичный цокот каблуков по полу.
На-Ри держалась... хорошо. Настолько, насколько ей позволяла психика, подшатнутая этой ночью, и недосып.
Она остановилась в метре от него и слегка кивнула головой, выражая неподдельное уважение к человеку.
Девушка определенно знала, как нужно себя вести, чтобы им понравиться. Игра не стоила свеч, но определенно стоила апартаментов в новой стране.
— Здравствуйте, господин, — легкая улыбка и абсолютное равнодушие ко всему, что происходит сейчас и будет происходить потом, — как мне к вам обращаться?
Открытые плечи сдавали её с потрохами. Её кожа напоминала звездное небо, только вместо ярких светил — россыпь мурашек. Ни ровное дыхание, ни прямая спина, ни её поза, которая кричала о её уверенности в незнакомом, темном до одури роскошном кабинете, не смогли убедить Ин-Хо в том, что она не боялась.
— Вы замерзли?
На-Ри удивилась. Гостей мало интересовало её самочувствие, потому что статуэткам должно быть все равно, в каких условиях их хранят, главное — чтобы поставили на самое видное место в нужный момент.
— На мне два метра шелковой ткани, а на вас плотный костюм, – улыбка играла на её лице, не планируя исчезать.
Защищая её. Пряча её пренебрежение.
Мужчина, ничего не сказав, прошел мимо и скрылся в небольшом проеме. На-Ри нахмурила брови.
Разочарован? Не впечатлен? Почему?
Тяжелый и вымученный выдох.
На-Ри покачала головой и решила отвлечься. Она осмотрела помещение, где роскошь была спрятана в каждой детали, в каждом предмете интерьера. Тумбы из темного дуба, люстры, будто украденные из царских покоев. Нет, выкупленные оттуда. Высокие потолки. Настолько высокие и темные, что было трудно предположить, где они заканчиваются. Граммофон. Нет, не старый, а раритетный, с уважением к задумке, возможно, что один из первой выпущенной партии. А может быть, коллекционный. Лимитированное издание. Аккуратная коллекция пластинок с мелодиями шестидесятых годов.
На-Ри всматривалась в каждый предмет. Она не пыталась узнать больше о человеке, который здесь обосновался. Нет. Было глупо анализировать. Времени всегда мало.
Она осматривалась в восхищении. Здесь все было сделано с особым вниманием к мелочам.
Здесь был вкус. И довольно хороший.
На-Ри заметила тусклое свечение немного поодаль от неё. Стенка коридора заслоняла вид, так что, пройдя на полшага вперед, она удовлетворила свое любопытство.
Уголок губы криво потянулся вверх.
Небольшой круглый стол со свечой по центру, специально накрытый для сегодняшнего дня и не стоявший там ранее, в чем девушка было точно уверена, приглашал своей сервировкой на двоих.
Ладно.
Цокот каблуков выдавал её передвижение, но На-Ри точно знала: за это ей ничего не будет. Она не была глупой.
Сев спиной к проходу, за которым скрылся человек в маске, она стала изучать не открытую бутылку, содержимое которой явно стоило одну двадцатую часть копилки в общем зале.
Виски больно сдавило и На-Ри сильно зажмурилась, стремясь избавиться от этого неприятного чувства.
Девушка опустила глаза и увидела небольшой нож, который, по правилам сервировки, располагался справа от тарелки.
На-Ри хмыкнула. Даже смогла рассмеяться про себя. Как же глупо.
Если её что-то и привлекало на столе, то это определенно было вино и фруктовая чаша, на которой так соблазнительно невинно располагался мандарин.
Сейчас определенно был не их сезон.
Шею обожгло от легкого прикосновения перчатки. Плотная кожа аккуратно собрала вьющиеся волосы и перекинула их вперед.
На-Ри подняла голову и молча наблюдала, как мужчина любезно накрывает её плечи черным пиджаком.
Он обходит стол и садится напротив.
Один на один.
Тет-а-тет.
— Спасибо, господин, – полушепотом, даже смущаясь.
Он кивнул, но разговор не продолжал. Наблюдал за ней, проверял её терпение.
На сколько её хватит. Небрежно стянул одну перчатку, затем вторую, аккуратно откладывая их в сторону.
Она не сдавалась. Говорить её не просили. Пожав плечами и поджав нижнюю губу, она потянулась к тому дурацкому цитрусу, что привлекал её внимание.
Закинув ногу на ногу, она принялась снимать идеально оранжевую кожицу. На-Ри периодически сдувала вьющуюся прядь, которая так и норовила проткнуть ей глаз.
Она услышала. Даже через этот металлический и безжизненный обработанный голос она услышала смешок. Не фырканье, не насмешку, а смешок.
Он издевался что ли?
Ладно.
Она сдается и нарушает тишину, попутно располовинивая очищенный мандарин.
— Когда придут гости? – она тянет одну бровь вверх, прямо смотря на черную маску.
На-Ри отрывает одну дольку и аккуратно откусывает половину.
Сладко. Сочно. Без косточек.
— Я не выгляжу, как гость, игрок 002? – Ин-Хо был благодарен маске на своем лице в этот момент.
Эта девушка. Она его выводила из себя. Её мимика буквально кричала о том, что он должен был объясняться перед ней, загоняла его в угол. И даже сейчас, она просто снисходительно улыбалась.
Просто. Снисходительно. Улыбалась.
— Часы, – На-Ри пожимает плечами и закидывает в рот вторую половину недавно откусанной дольки, после чего собирает языком с нижней губы её сок.
И его нервы.
— Прошу прощения?
— Все гости носят часы, желая показать, как важно их время, которое они тратят, находясь в определенной компании. Вы же... – она задумалась, насколько тактично будет это произносить, — с удовольствием проводите здесь время. Это же ваш кабинет, верно? — она широко улыбнулась.
— Я распорядитель игр.
Она задрала подбородок, с гордостью принимая реальное положение дел.
— Хорошо, господин распорядитель, – На-Ри казалось, что её лицевые мышцы атрофируются в ближайшую минуту, если она не прекратит улыбаться, — тогда распоряжайтесь.
— Вы хорошо справлялись с играми, вы знали, во что будете играть? – он сложил руки в кулак и оперся в него подбородком.
— Все участники могли догадаться, во что будут играть, если бы были более внимательными. Над антуражом в играх заморачиваются больше всего. Лор таких мест всегда продумывается до мелочей. Еда из детства, игрушечные коридоры, интуитивно понятные маски. Так что, – она снова жмет плечами, не зная, как ещё реагировать, – да. Кстати, спасибо за стейк.
— Никто из них не был готов к тому, что здесь будет происходить. Страх затуманивает разум. Так что у вас определенно было преимущество.
— Разве? А как же игрок 456? Он тоже знал. Если вы хотите уличить меня в том, что я играла не по правилам, то скажите мне, когда я их нарушила?
Она давила на него, защищаясь. Конечно, она знала, о какой игре он скажет, но у неё был припрятан козырь побольше.
На-Ри чувствовала, как разговор незаметно перестроился в дебаты, и потянулась к бутылке. Мужчина перехватил инициативу и она послушно села на место.
— «Третий лишний», – пробка с характерным для неё звуком поддалась хватке мужчины и наконец позволила виноградному аромату заполнить помещение, — вы так просили нарушить правила ради игрока 222, – бокал ровными плесками стал наполняться и девушка отметила, что человек говорил с ней также ровно, – или все-таки ради себя? – наконец, заполнив чуть больше половины бокала, мужчина вернулся к своему месту и принял прежнее положение.
— Вы сейчас возмущены моей интерпретацией правил или тем, что просчитались, когда предлагали пригласительную открытку беременной девочке? – она сделала большой глоток.
Черт. Вкус у этого человека был хорош не только в дизайне интерьера этой комнаты. Вино он выбирать тоже умел.
— В начале 2021 году в Южной Корее эмбриона признали независимым субъектом права. Если бы наш разговор состоялся лет пять назад, я бы с вами согласился. Так что, почему вы подумали, что можете устанавливать свои правила?
— Вы сейчас пытаетесь переложить на меня ответственность за то, что не убили двух игроков. Я знаю свои права и знаю, что всегда играю на равных с другими участниками. У меня скорее вопрос к вам: почему вы решили сохранить жизнь игроку 222, если так зависимы от правил? Может быть в этом есть что-то личное для вас.
Не вопрос, а скорее утверждение.
Мужчина тянется вперед и можно понять, что он злится.
Неистово.
— Меня не было во время этой игры.
— А где вы были?
Ин-Хо казалось, что она его медленно расчленяет своими вопросами. Её мысли... были правильно сформулированы. И требовали правильных ответов. Она верила в то, что говорила. А это было ещё хуже.
Он сам был таким.
— Иногда, есть дела приоритетнее, чем игры.
— Тогда вопрос к вашему подчиненному, как он допустил это? – она поднимает одну бровь вверх, ожидая ответ.
Немедленно требуя.
— Уже не имеет значения. Я его убил.
Он возвращает себе чувство контроля ровно в тот момент, когда она откидывается на спинку стула и устало прикрывает глаза.
— Ладно.
Такое простое слово. Но Ин-Хо знал, что она воспримет эту смерть на свой счет.
Уже это сделала.
Она смотрит в тарелку и понимает, что там пусто. Черт.
Она тянется к бокалу вина, но передумывает.
Блять.
— Тогда к чему этот разговор? – она сдается и правда не понимает.
— Ваш выход с сотрудниками ночью, – мужчина не останавливается и переводит разговор.
Ин-Хо нужны были ответы, но она их не давала. На-Ри отбивала его удары. Рикошетила прямо в него.
— Все коды мне предоставил ваш вербовщик по моему прибытии в Корею, – она снова прикрыла глаза, устав от допроса.
Она правда думала, что все будет стандартно.
Ин-Хо шумно выдохнул.
Блять.
— В моем досье, вероятно, должны быть пункты моих привилегий. Или вы его изучали также, как и игрока 222?
Тишина помогла ей расставить всё по местам. А отсутствие ответа мужчины лишь подтвердило её догадки. На-Ри распахнула глаза и изумленно на выдохе произнесла:
— Так вот в чем дело. Вы его не читали. Просто подкинутая деталь из другой мозаики в ваш пазл. – она запрокидывает голову назад и открывает рот, беззвучно смеясь.
— Хорошо, я понимаю вас, господин распорядитель, честно, – она опускает взгляд на него и поднимает руки в знак того, что сдается, — я вас раздражаю, потому что не входила в ваши планы. Но скажу вам честно, – она все-таки опустошила этот бокал, — если бы вы меня убили, то сделали бы самое большое одолжение.
Пистолет, заранее припрятанный мужчиной под столом, показывается на поверхности, аккуратно лежащим в длинных красивых пальцах.
Она смотрит на дуло, направленное на неё. Так безразлично, что Ин-Хо кажется, будто оружие плавится от её взгляда.
— Спасибо, что сделаете это до их приезда.
Она снова потянулась к бутылке и приставила лоб к оружию.
— Либо ещё один бокал, либо стреляйте сейчас.
И наливает себе ещё.
— Вы не боитесь умереть? – мужчина прячет за спину оружие, явно недовольный своей импульсивностью.
Это было на крайний случай.
— Чем ближе их приезд, тем отчетливее я понимаю, что есть вещи похуже, чем пуля во лбу.
На-Ри чувствует бешеный ритм сердца и понимает, что как бы она ни игралась, как бы ни выделывалась за этим столом, она боялась.
Все-таки смерть, нависшая над ней, пугала.
— Кстати о пуле в лоб. Вы знаете, что перед тем, как она оказалась в участнике 001, он умолял не убивать его в обмен на информацию о вас?
На-Ри сглотнула и вздернула головой. Сейчас девушка сполна ощутила, что выпила лишнего. Особенно, когда фигура человека в маске стала расплываться. Особенно, когда мужчина говорил о нём.
— Очевидно, вы не повелись на его уговоры.
— Почему же, я выслушал его.
На-Ри моргает слишком часто, чтобы не потерять фокус. А ещё громко дышит, чтобы не задохнуться от нехватки кислорода.
— И? – она давит на мужчину, потому что терпеть не может долгие прелюдии.
Потому что они как мучительная и долгая смерть. Изнашивают в труху все нервные окончания.
— Он сказал, что вы убили участника под номером 100, – Ин-Хо видел, как она терялась, как взгляд бегал по маске, через которую он на неё смотрел.
Или же, он думал, что На-Ри теряется.
— Понятия не имею, что имел в виду игрок под номером 001. Но в любом случае, я не виню его. Под страхом смерти многие жертвуют даже своей семьей.
Тошнота подступает к её горлу, но она из последних сил старается сохранить рассудок.
— То есть он лжет?
— Лгал, – поправила его девушка, — в любом случает, это не имеет значение, вы же его тоже убили.
Она возвращает Ин-Хо его же слова.
Последняя попытка.
Правда.
— А мне казалось, что вы сблизились с ним, разве нет?
— Когда смотришь за играми по ту сторону экрана, то все кажется немного искаженно романтичным.
Она улыбается, понимая, что отстояла этот раунд. Он громко дышит, понимая, что хотел услышать другое.
— Вам не идет эта маска, – она хмыкнула, будто безразлично, но не сумела сдержать искреннюю улыбку.
Пьяную.
— Тем не менее, – мужчина собрался с мыслями, намереваясь выяснить правду, — вы действительно были знакомы с игроком под номером 100.
На-Ри вздыхает.
Боже.
Неужели ему так тяжело было избавиться от трупа, что он наказывает её этими вопросами.
— Да, на прошлых играх. Соломоновы острова. Он лично оплатил мне апартаменты в Корее на год вперед после нашего знакомства, – она покручивала бокал в ладони, смотря за тем, как бордовая жидкость остается на стенках и медленно стекает вниз, — наверно, скука вынудила самостоятельно проходить игры, либо аренда действительно обанкротила его. Так или иначе, он мертв. Мне нужно найти новых спонсоров. Так когда приедут гости?
— Значит в этом убийстве у вас был мотив.
— Не знаю, это вы мне скажите, был он или нет. В досье должно быть написано. Но знаете, так случается, когда неподготовленные люди приходят на игры, а их распорядитель занят более важными делами, чтобы пропустить смерть гостя. — она снова отпивает вина и поднимает брови вверх.
В неё уже не лезет. Ей нужно подышать.
Ему же хочется задушить На-Ри голыми руками.
С момента, как он отпустил её, оставаясь один на один с трупом, Ин-Хо думал, как лучше поступить с телом. На-Ри была права. Это было его упущение.
Ради неё.
А ещё она была права в том, что гости умирали на играх по своей глупости. Какие бы четкие инструкции им не выдавали, они заигрывались, забывая обо всем. А впоследствии, умирали.
Но у Ин-Хо на такой случай был свой план. Компромат. Гости всегда были глупыми и плевать хотели на конфиденциальность. Поэтому все записи из их приватных комнат без масок, где происходило разное, что никак не соответствовало статусам «любящего мужа» и «хорошего отца», можно было перенести на флеш-карту и передать их личным адвокатам, как внегласный договор о молчании. И та сторона сама выдумывала, в каком несчастном случае погиб их клиент.
Осталось только запросить записи из другой страны.
Ин-Хо был уверен, что игрок 100 там есть. И боялся, что на этих же записях будет она.
— Можно воды?
Голос девушки вытянул его из мыслей. Ей было плохо и он это видел.
Ин-Хо наполнил стакан водой из графина и посмотрел на На-Ри.
Розовые впалые щеки, затуманенный взгляд и такая беспомощность в её теле.
— Жарко. – на выдохе произносит и опускает голову.
Ин-Хо прилоняется тыльной стороной ладони к её лбу. И правда.
Жарко.
Он аккуратно заходит за спину девушки и тянет плечики пиджака, снимая его.
— Вам идет белый.
Она залпом осушила стакан и облизала губы.
— Почему?
— Символ чистоты, невинности, безупречности.
— А ещё пустоты, холода и одиночества, — На-Ри продолжила перечисление мужчины, подставляя все известные ей значения белого под себя.
И улыбнулась. Пусто и холодно.
Её любопытство сегодня перешло все грани дозволенного, но алкоголь требовал больше.
— Какие у вас планы на игрока 456? В чем цель?
Мужчина помедлил. Это вообще не должно было её касаться. Но ладно.
Пусть будет так, как она хочет.
— Иногда, – человек в маске подбирал слова, — скорее даже, крайне редко, встречаются люди, которые не согласны с тем, что здесь происходит, – Ин-Хо подумал, что стакан воды не помешал бы и ему, — и нужно приложить больше усилий к тому, чтобы убедить их в том, что все это, – рука мужчины сделала небольшой круг в воздухе, — имеет значение.
— Можно узнать, – На-Ри придвинулась вперед, опираясь на стол локтями, – по вашему мнению, откуда происходит слово «исключение»? Исключить или исключительный?
Мужчина опешил. За весь их разговор он не увидел в На-Ри ту, с которой общался в игре, но этот вопрос...
Она возвращалась.
— Простите? – Ин-Хо растерялся, явно не понимания, причем тут этимология.
— Исключение из правил не разрушает, а подчеркивает его, если только вы не отталкиваетесь от слова исключить, – Девушке тяжело дается собрать мысль воедино, но она упрямо пытается. — Если Сон Ки-Хун не встраивается в вашу картину миру, то, возможно, у него есть своя собственная. Исключительная. Уникальная.
Мужчина слушал. Внимал каждое слово и предложение, даже не стараясь перебить. Он хотел дослушать до конца.
— Знаете, для чего они нужны? – она смотрит на маску и понимает, что он заинтересован, а если нет, то На-Ри плевать, она все равно договорит, – я про исключения. Правила без исключений не привлекают внимание. Они воспринимаются как что-то обыденное, не требующее к себе должного отношения. Когда интуитивно все понятно — человеку перестает быть это интересно. А исключения... – На-Ри шумно выдохнула, тяжело и обессилено, так, что ощутила себя надувной куклой, одной из тех, что так по-дурацки стоят у заправок и завлекают путников, — исключения запоминаются лучше, чем само правило, но тем не менее не даёт забыть о нем.
— Получается, что вы тоже исключение?
Ин-Хо вообще не думал о 456-м игроке, когда она говорила. Через её аллегорию, он искал ответ про неё саму. Кто она такая.
На-Ри хмыкнула. С издевкой над словами мужчины. С пренебрежением к себе.
— Для меня исключение все же от слова исключительный, я же...
Она задумалась лишь на секунду. Эта мысль была о сигарете, которой сейчас так не хватало.
Черт.
— В славянских языках есть такое явление как палиндромы. Предложения, читающиеся в обе стороны. Иногда это забавляет: покапаться в них, попытаться прочитать, покичиться перед другими, что об этом знаешь, но по сути, – в горле запершило, как будто бы запрещая продолжать, — это абсолютно бесполезная штука. О ней легко можно забыть, а на язык она никак не влияет. Знание этого не делает делает человека уникальным и каким-то особенным. Если бы я выбирала, каким явлением быть, то думаю, что палиндром сказал бы многое обо мне.
Она выдохлась. На-Ри вспомнила, как в одном мрачном романе герой сказал: «Говорить правду легко и приятно».
Ни черта.
Если говоришь правду о себе.
— Я не знал, что такое палиндромы.
— Здесь нет связи, а когда вы будете за пределами этого острова, то уже забудете об этом разговоре и о палиндромах, – она умиротворяюще улыбнулась, подчеркивая бесполезность этого языкового феномена. И себя.
— И все-таки, если представлять мир вашими глазами, то мне кажется, что вы исключение. От слова исключительный.
На-Ри моргнула. Не то чтобы она растерялась, просто рассудок решил вернуться к ней именно сейчас.
— Сколько времени? Игра...
— Уже закончилась. – человек в маске встал и подошел к девушки, протянув ладонь.
Она поднялась, всё ещё не успевая переработать информацию.
– Вас сопроводят в комнату, отдохнете там. Завтра вы присоединитесь к оставшимся участникам. У вас есть время, чтобы придумать оправдание вашего отсутствия.
На-Ри кивнула и направилась в сторону выхода. Один раз обернулась, будто бы желая что-то сказать, но передумала. Цокот каблуков перестал доноситься, когда створки лифта закрылись.
Первое, что сделал Ин-Хо, когда она вышла, это снял маску и устало потер глаза.
Он думал и упорно смотрел на стул, на котором минутами ранее На-Ри снова произносила вещи, которые ломали что-то внутри него.
Мужчина направился к массивной тумбе и набрал внутренний номер.
— Мне нужны все данные об игроке 002. Соберите всё, со всех игр, в которых она участвовала.
Повесив трубку, он сел на уже излюбленное кресло.
Когда горло обожгло дорогим виски, он все ещё продолжал думать о том, что исключение...
От слова исключительный.