Дорогая краля

С ужасом Ляля заметила — на часах уже полдень, Морозова нет, она проспала. Ее сморило так крепко, что не слышала, как капитан ушел. Дверь оказалась запертой, обыскала всю квартиру, в этот раз более тщательно, не удалось обнаружить ничего подходящего для вскрытия замка.
Всё еще волновал Ольгу платяной тяжелый шкаф: какие секреты в нем хранил Морозов? Она попыталась открыть его с помощью толстой проволоки, которую с огромнейшим усилием выкрутила из железной кроватной сетки. Пыхтела-пыхтела над замочной скважиной, только расцарапала лаковое покрытие. Бросила это неблагодарное дело и проверила окна — все с двойными рамами, заколочены намертво. На кухне смогла открыть форточку, слишком узкую, чтобы выбраться через нее, голова пролезла, а вот пышная грудь нет.

В кабинете был телефон, только звонить некому. Ляля сразу же отсекла такую глупость, как звонок в милицию. Получается, жалуешься на Морозова Морозову, очевидно, что его сослуживцы сообщат ему о странном звонке.

В животе пленницы призывно заурчало; она не помнила, когда ела последний раз. Обыскала все кухонные ящики и ничего не нашла. Морозов питался в другом месте, если вообще питался. Возможно, он и не человек вовсе, почему-то такая странная мысль посетила Олю. Отбросив глупости в сторону, надела то, что нашла, а именно белую майку и семейные трусы. Села на кровать, дожидаться возвращения капитана и сама не заметила как задремала.

Морозов пришел со службы пораньше, сегодня задерживаться не стал, зная, что у него в квартире дама.
Услышав как захлопнулась дверь, Ляля вскочила. Не успел капитан на порог ступить, с ходу заявила:
— Я хочу уйти.

Морозов проигнорировал ее слова и принялся расставлять на столе всевозможные яства, заботливо привезенные своей голодной узнице.

— Извини, — с его уст это больше похоже на ругательство, — не успел купить тебе одежду.
— Ты слышишь меня, я хочу уйти!
— Завтра обязательно куплю.

Ольга начинала раздражаться и сжала кулаки, готовая набросится на мужчину и избить до смерти.
— Ты меня силой собираешься удерживать? — спросила она, повышая голос.

Наконец-то Морозов закончил расставлять продукты и обратился к ней спокойно, гипнотизируя взглядом, словно удав свою жертву:
— Не беспокойся, никто тебя силой удерживать не станет. Садись и ешь.

Он указал на аппетитную жареную курицу, от запаха которой у Ляли слюнки потекли и желудок свело спазмами. Она не слишком сопротивлялась, когда капитан усадил ее за стол и продолжил говорить:
— Выслушай меня внимательно, ты можешь остаться здесь. Я буду о тебе заботиться, ты получишь всё, что пожелаешь. Скоро меня переведут в Москву, ты можешь поехать со мной. Мы будем жить в огромной квартире с балконом, а потом может-быть я женюсь на тебе.

Ляля едва удержалась, чтобы не съязвить, поблагодарив за неслыханную щедрость и великодушие, отвесить при этом низкий поклон. Но сдержалась, понимая, что Морозов шутку не оценит.

— Я тебя не люблю, – произнесла она, давясь слюной и пытаясь не пялиться на румяную куриную ножку.

Слова ее больно задели за живое, по лицу капитана скользнула тень, скрыв настоящие эмоции под беспечной улыбкой, он придвинул тарелку ближе, положил руку на плечо и уверенно сказал:
— Полюбишь.

Упираться чувству голода бессмысленно, с ним не совладать. Ляля распотрошила голыми руками тушку и жадно вгрызлась зубами в мякоть, оторвав приличный кусок. Морозов с интересом наблюдал, как дама сердца уплетает за обе щеки добытые им продукты. И сам истек слюной, правда не из-за аромата курицы, а из-за прекрасного вида на слабо прикрытые груди. Он накрыл их ладонью и сжал.

Ольга вскочила как ужаленная и выругалась с набитым ртом:
— Не трогай меня, урод!
Лицо Морозова моментально побагровело, не стоило оскорблять того, чья власть в данный момент безмерна; человека, который не выносит, когда слышит подобные высказывания в свой адрес, пусть даже справедливые.
— Следи за языком, милая!

Ляля попятилась, уперлась лопатками в стену и просто подчинилась его животным желаниям; слишком слабая, чтобы отбиваться. Его ласки были отнюдь не нежными, он грубо мял ее, оставлял на коже следы и укусы, затем молча повел в постель и взял то, что хотел.

Медленно ползли по потолку уличные блики от фонарей и мимо проезжающих машин. Ольга наблюдала за тем, как медленно тянется время. Наконец услышав размеренное посапывание мужчины рядом, аккуратно убрала его безвольную руку с груди и встала с кровати. Находится в его квартире, где полчаса назад произошло насилие, она больше не могла. Схватила первые попавшиеся вещи и тихо, на цыпочках, вышла в коридор, осторожно прикрыла дверь спальни.

Оля проверила все карманы верхней одежды капитана, вывернула на изнанку портфель — ключи отыскать не удалось.
Кабинет оказался не запертым, она быстро обыскала содержимое секретера — тоже ничего.

Неожиданно зажегся свет. Морозов, скрестив руки на груди и сдвинув брови, выглядел весьма недовольным.

— Ты что там ищешь? — спросил он так, будто не догадывался.
— Ключи! — Ляля не стала увиливать, всё очевидно.

На скулах мужчины заиграли желваки, в глазах читалась ненависть, тело непроизвольно подалось вперед, а рука сомкнулась в кулак для удара.
Но Олег не притронулся к ней. Совладал с приступом гнева, выдохнул и спокойно прошел к столу, где в верхнем ящике было скрытое дно. Оттуда достал ключи, и не проронив ни слова, открыл входную дверь.
Ольга первые несколько секунд удивленно моргала, ожидая подвоха.

— А я думал ты умнее! Можешь убираться прочь, — Морозов указал на выход.

Она неуверенно двигалась и посматривала с недоверием. Путь был свободным, никаких преград и Ляля пошла быстрее.

— Стоять, — окликнул Морозов, когда Ольга с ним поравнялась. — Мою одежду верни, свою можешь забрать.

Он достал вещи из платяного шкафа и швырнул ей в лицо. Оле пришлось снять с себя мужскую гимнастерку и штаны, переодется в откровенный полупрозрачный пеньюар.
Всё это очень походило на поступок “настоящего мужчины” — выставить девушку на улицу, практически, в чем мать родила.

Ольга криво усмехнулась, убедившись воочию в том, что Морозов не человек, а бездушный монстр.
— Сволочь, — процедила она сквозь зубы на прощание, когда переступила порог его проклятой квартиры.

Он захлопнул дверь, уверенный — эта двуличная мразь еще пожалеет о своем решении. Морозов с мерзкой улыбкой на губах представлял, как она явится на порог ресторана, где след ее любовничка давно простыл, а после приползет обратно.
***
На улице свежий февральский воздух пробирал полуголую девушку до костей и заставлял бежать быстрее. Ляле казалось еще секунда и она окоченеет; ее труп рано утром обнаружит дворник и похоронят неизвестную в безымянной могиле. Ольга жалела себя, всхлипывала и заставляла замерзшие конечности шевелиться.
До ресторана осталось совсем немного, каких-то пятнадцать километров.

Старалась бежать через дворы, чтобы не попадаться не тем прохожим на глаза, и обращала пристальное внимание на бельевые веревки, где могли сушиться жизненно необходимые сейчас вещи. Увы, не доверчивые горожане, предпочитали сушить белье на балконе.
В какой-то момент Ляля поняла что всё — конец, бежать дальше сил не осталось, уснет вечным сном от холода.
 
Она выбежала на дорогу и попыталась привлечь внимание проезжающих мимо автомобилистов. В поздний час их было немного, а те которые по какой-то причине задержались, мчались на всех парах домой.
Ляля избила ноги в кровь, каждый шаг давался с трудом, уже собиралась сдаться и лечь поперек дороги, когда заметила вдалеке спасительную надпись “Милиция”.

Дежурный милиционер поверил ее россказням о ревнивом любовнике, который выгнал ее среди ночи из дома. Разрешил переночевать в каталажке, обещал утром узнать адрес подруги, состоящей в должности массовик-затейник ресторана “Лондонъ”. 

Не успела Оля глаз сомкнуть, как наступил рассвет и милиционер попросил ее покинуть здание милиции.
— Ресторан этот уже не работает, — ошарашил он новостью сонную Лялю.
— Как не работает? Еще неделю назад работал! Да не может быть такого!

Сотрудник равнодушно пожал плечами и доказывать обратное не стал.

— Адрес вашей подруги я нашел.

Хотя бы одна приятная новость, Ольга поблагодарила его за помощь.

— Постойте! — окликнул ее милиционер. — Куда же вы в таком виде?

Ей выдали под честное слово рабочую фуфайку, ватные штаны и кирзовые сапоги на пять размеров больше. Она безропотно приняла казенные вещи, обещая вернуть в ближайшее время.
В таком нелепом виде отправилась по адресу, где жила Маша. Долго смеялась, заметив свое отражение в витрине магазина.

Да уж, сделала вывод Ляля, так соблазнительно она ещё никогда не выглядела.

В этот раз пожалела свои ноги и проехалась зайцем на трамвае, разыграв спектакль “Караул, украли кошелек”. Наивная контролер поверила и дала взаймы рубль, пожалела голодных ребятишек оборванной бедняжки. Ляля рубль не взяла, сердечно поблагодарила женщину и вышла на нужной остановке.

Она с улыбкой представляла удивление Маши, когда та увидит подругу в форме беглого зэка. Но Маша не открывала дверь.

“Странно, — подумала Оля, — звонок работает”. И нажала на него еще раз.
Вскоре дверь приоткрылась и пожилая женщина, выглядывая через щель, строго спросила:
— Чего названиваешь?
— А Маша дома?
— Нет ее, уехала со своим хахалем еще два дня назад.

Дальнейших объяснений не последовало, женщина захлопнула дверь перед носом.
Ляля подумала о том, что еще плохо знает свою знакомую и слишком рано записала ее в подруги. Неужели Маша уехала с Кривым? О других ухажерах ей известно не было.
Постояв еще немного в подъезде, Ольга отправилась в ресторан, в надежде, что хотя бы Ося на месте и поможет ей начать жизнь с чистого листа.

И каково же было ее разочарование, когда ни Оси, ни ресторана на прежнем месте не оказалось. По факту здание в котором находился “Лондонъ” осталось, а вот самого “Лондона” нет. Как и его директора.
Ляля разочарованно села на ступени в полнейшем замешательстве, не знала, куда теперь идти. Начать новую главу жизни пока не представлялось возможным, потому как последние события больше походили на эпилог какой-нибудь бульварной драмы.