Западня
Сказал бы кто Марии еще неделю назад, что вскоре она без памяти влюбится в обычного, ничем не выдающегося парня — не поверила бы. Не просто не поверила, а еще и плюнула в рожу тому, кто сказал подобное. Потому что только глупый человек способен относиться шуточно к серьезным вещами, таким как любовь.
Ей катастрофически не хватало Павла, физически ощущалось его отсутствие. Маша тосковала и чахла на глазах.
День прошел, второй, казалось бы не так много времени. Но для влюбленной столь короткая разлука представлялась вечностью. Она места себе не находила, бродила по дому, словно тень, пугала своим удрученным видом детей и домашних животных.
Варвара не трогала ее, понимала что с девкой не все в порядке. Воспринимала гостью больше как диковинку и шепотом приказывала детям “тетю не дергать”, она и без того дерганная.
В этот вечер Мария как и в предыдущий, остекленевшими глазами рассматривала побелку на стене. Пока из оцепенения ее не вырвали шум и гам, сопутствующий возвращению детворы и Варвары. Женщина засуетилась у плиты, дети бегали по комнате, изображая побоище в сумасшедшем доме.
Внезапно чувство тревоги усилилось. Давило тяжёлым не подъёмным пластом на плечи. Что-то случилось. Эта мысль засела в голове жирной занозой, пускала яд. Что-то случилось с Пашей. Перед глазами промелькнула картина, словно короткое видение из прошлой жизни — окровавленное лицо, ночь и бездна. Такая бездна, что страшно представить, сплошная тьма.
Нельзя было его отпускать, впутывать в опасные игры капитана, тем самым подставила единственного человека в мире, которого по-настоящему любила. И Маша задала себе мысленно вопрос: что она здесь делает? Бездействие убивало, душило ещё сильнее, чем тревога.
Маша вскочила со стула и раздосадовано села обратно: на дворе ни зги не видно, некуда бежать.
С улицы вернулся старший и загадочно взглянул на гостью, затем толкнул в плечо, растормошил и попросил выйти за ворота, там дожидался Ларион.
Маша накинула фуфайку и вышла, не задавая лишних вопросов.
— Здорово, малая.
Парень накрутил себе чуб по последней деревенской моде и носил картуз набекрень, по залихватски. Решил впечатлить красавицу, всем своим видом демонстрировал — погляди тебе под стать.
— Чего тебе? — спросила, не здороваясь Маша.
— Пошли в клуб! А то чего киснешь какой день у хате.
Приглашение она пропустила мимо ушей, вскользь взглянула на мотоцикл.
— Слушай, — сощурив хитро глаза, обратилась к нему Мария, — отвези меня утром на станцию.
Жених сначала расстроился, значит подруга уезжать собралась. Но быстро сообразил что к чему и воспользовался положением.
— Поцелуешь — отвезу, — подмигнул ей наглец.
— Да не буду я тебя целовать! — возмутилась наглости парня Мария. — Сама дойду!
Больно нужно терпеть слюнявый рот деревенского чурбана. До станции всего лишь каких-то пять километров, в прошлый раз, когда провожала Павла (Мария не сдержалась и печально вздохнула), быстро дошла. Хотя не мешало бы силы поберечь, неизвестно от кого в этот раз придется убегать, но и целовать прилипалу не собиралась.
— Тогда сам поцелую!
Ларион впился губами и прижал красавицу к забору. За что сию же секунду получил оглушительную оплеуху. Он резво отскочил, удар его только подзадорил.
— Ух ты! — воскликнул, держась за ухо. — Кровь с молоком, люблю таких! — и еще раз испытал удачу, зажал девушку и слюнявил рот.
Парень он симпатичный, другая бы с радостью ответила на ласки. Только вот Маша с недавних пор позволяла целовать себя одному-единственному человеку. Поэтому пнула непонятливого кавалера коленкой в пах.
Ларион скрючился от боли, припал к земле. Мария заскочила во двор и уже оттуда крикнула:
— Сунешься еще раз, стручок оторву!
Об инциденте не стала рассказывать Варваре, решила, что доступно объяснила наглецу правила поведения.
Утром поблагодарила тетку за гостеприимство и пошла на станцию. Варвара ее удерживать не стала, перекрестила на дорожку и пожелала счастливого пути.
Маша быстро перебирала ногами, торопилась, страшно боялась пропустить поезд. Не хотелось застрять в захолустье еще на сутки, выбраться отсюда не так-то просто. Сердце подсказывало — с Пашей беда, и только она в силах остановить необратимое, нависшее над ним как лезвие гильотины.
В нескольких километрах от безлюдной станции находилась плешивая лесополоса и дорога становилась извилистой, то поднималась, то падала. Спустившись в пологий овраг Маша сразу же заметила притаившийся за убогим голым кустом мотоцикл и троих притихших молодых мужчин. Она резко остановилась и недоуменно смотрела на странную компанию. Пока на дорогу не выскочил Ларион; ткнул в нее пальцем и приказал поймать городскую зазнавшуюся девку.
Мария бросилась прочь, надеялась скрыться от преследователей в лесополосе. Мужчины окружили ее и практически загнали в угол, откуда выхода не было.
Вот чем обернулся отказ сельскому казанове, он обозлился и требовал мести.
Они шли нахрапом, распаленные азартом, чувствуя себя настоящими охотниками; бедняжка крутилась волчком, хваталась за мокрые ветки. В конце концов поняла — сопротивляться бессмысленно, с одним бы еще управилась, с тремя не совладать.
Внезапно жертва рассмеялась, подняла руки вверх и сказала: “Сдаюсь”.
Хулиганы переглянулись, удивились необычному поведению девушки, будто с ней в догонялки играли.
“Хватай ее!” — дал команду Ларион и двое остальных цепко схватили ее за руки и повалили на землю. Довольный парень стал над ней, расставив широко ноги и хмурясь, хотел ей предложить извиниться за свое вчерашнее поведение. Но Маша заговорила первой.
— Да ладно вам, — она не пыталась вырваться, совершенно спокойно лежала на спине, чем тоже вводила в замешательство. — Ребят, поехали в деревню, дома никого и я не против развлечься. Чего задницы морозить, в доме теплее всё-таки.
У всех троих глаза на лоб полезли, с недоверием посматривали на нее и друг на друга. Ларион почесал затылок, как сказать теперь, что никто из них и не собирался ватники снимать. На самом деле он преследовал другие цели, а именно хотел проучить городскую фифу. А сейчас она сама из трусов выпрыгивала, предлагая провести приятно время.
— У Варвары самогонка есть, — продолжала соблазнять их "фифа". — Я знаю где припрятана.
— Ну всё поехали! — поддался соблазну один из хулиганов, чей сизый нос говорил сам за себя.
Зачинщик всё почесывал затылок, двое подельников подняли девчонку, потащили к мотоциклу и усадили в люльку, прижав с обеих сторон. Лариону ничего не оставалось, как завести мотор и вернуться в деревню.