Дорогая краля

После того, как предводитель банды понял, что молодые водят его за нос и обвинил их преждевременно в измене, прошло более двух суток. За эти пару дней Маша и Паша успели влюбиться, сговориться и сбежать. А всё могло быть совершенно по-другому.

Сердце Кривого требовало мести и прощать изменников даже мысли не возникло, нонсенс. Утром он собирался отправить за ними ребят и привезти в притон, затем поместить в пыточную. Как поступить с предателями, пока не придумал, но ждал вдохновения, чтобы наказать изощренно и по-зверски, так чтобы другим послужило наглядным примером, как вести себя не надо.

Просыпался он рано, этим утром тоже встал ни свет ни заря. Приступил к своим привычным процедурам и тут случилось нечто непредвиденное — адская боль согнула пополам. Сначала Кривой не понял в чем дело, попробовал еще раз опорожнить мочевой пузырь и горько зарыдал. Ничего не получалось, будто мочился осколками стекла.
Наконец-то дошло, что дела его плохи, вызвал знакомого доктора, тот посоветовал обратиться в больницу. На дому такие болезни не лечатся, нужны медикаменты, скорее всего болезнь опасная и затягивать не стоит.

Главарь забыл на несколько дней о существовании всяких Машей и Пашей, занимался исключительно своим здоровьем. Очень расстроился, когда услышал диагноз, показалось, что молодой врач, издевается над ним, обзывается какими-то иностранными ругательствами.

— Слышь, ты! — смял он врачу воротник халата. — По-нашему говори!

Молодой человек попытался объяснить более доступным языком природу симптомов и дальнейший план лечения. Из всего услышанного Кривой понял только одно, получил он эту дурную болезнь от какой-то неопрятной женщины. Велел доктору держать язык за зубами, если тот ему нужен и стал гадать: кто мог наградить его заразой. А что собственно гадать, ловелас из него неважный, вертихвостку Мэри так и не сумел склонить к интимной близости, а вроде доктор сказал, что по воздуху болезнь не передается. Значит, это Анфиса, грудастая путана из его притона. Пару месяцев назад была у них попытка к соитию.

В тот день настроение у главаря было приподнятое, ни с того ни с сего, разморило и физиология требовала женского тела рядом. Поэтому поманил первую попавшуюся из притона в спальню. Анфиса с виду женщина приличная, аппетитная и по началу пошло дело. Покувыркались они немного, помял ее за толстые груди, вроде как начал процесс, вспотел, устал и желание внезапно пропало. Отчего — и сам не знает, просто расхотелось, прогнал, ударив со злости, за свою же слабость.

Вернувшись из больницы в притон, приказал сию минуту привести гадину в пыточную.
Бедная Анфиса билась в истерике, умывалась горькими слезами и доказывала, стуча кулаком в грудь, что чиста. Кривой, по натуре хищный зверь, обязательно находил виновного в своих бедах и не щадил. Велел завалить ее на пол и держать руки, а ноги расставить пошире. Добела раскалил кочергу в печке и …

А дальше даже не менее жестокосердный Карась, и тот не выдержал, отвернулся.

Раскаленный металл коснулся бедра Анфисы, теперь у нее на всю жизнь останется клеймо, пусть знает, что бывает с нечистоплотными женщинами.

Насытившись местью и криками жертвы, мучитель отбросил кочергу в сторону и спокойно поднялся к себе в кабинет, чтобы принять лекарство.
И как не старался донести ему врач во время осмотра, что болезнь запущена и уже в организме давно. Так давно, что успела поразить мочеполовую систему — бестолку. Кривой в такое поверить не мог, по его мнению, такая болезнь себя проявляет сразу, а не сидит незаметно годами.
***
В шумном зале ресторана гости продолжали веселиться. Приятно было слушать сочетание звуков: звон бокалов, приглушенный гомон, смех и на фоне ненавязчивую инструментальную музыку.

Директор ресторана купался в этой богемной атмосфере, наслаждался каждым мгновением. Он привычно вышел к гостям, как делал это каждый день на протяжении многих лет, чтобы лично убедиться: всё ли в порядке; успевают ли официанты обслуживать клиентов; все ли гости довольны и прекрасно проводят время.
Ося представить себе не мог, что завтра всё это станет воспоминанием. В ушах по прежнему звенел тонкий голосок Присядкиной: “Мне очень жаль”.

Несомненно ей искренне жаль. Но это всего лишь легкая грусть, которая вскоре пройдет. Каждый гость тоже почувствует сожаление. А вот Мишка к примеру, скорее всего, воспримет новость куда более трагично, со скорбью. Только он, в отличии от директора, переживет потерю; молодой человек быстро найдет себе замену и ловко устроится на работу в другое хорошее место.

Осип же явственно ощущал, как его Титаник медленно идет ко дну, и он, как преданный капитан, тонет вместе с ним.
Пока еще ресторан жив, значит, продолжаем держаться на плаву.

Кто-то аккуратно одернул директора за манжет. Председатель Рюмкин, раскрасневшийся после выпитого спиртного и сытного ужина, заискивающе улыбался и требовал особого внимания.

— Добрый вечер, товарищ Рюмкин. Все в порядке?
— Всё просто замечательно, Осип Самуилович. Хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз.

Ося сел к нему за столик и жестом пригласил приступить к беседе.

— Внимательно вас слушаю.
— Дело в том, что, — Рюмкин мялся и жеманничал, как кисейная барышня, — знаете ли… — он глупо захихикал, не сумев закончить предложение, перебрал с выпивкой.

Осип всегда вежливо обращался к гостями, ни разу не позволил себе грубость, в этот раз тоже поборол желание ответить пьяному председателю что-нибудь наподобие: “Давай рожай быстрее!”. Очень хотелось, но не стал, сумел совладать с негативными эмоциями и спросил с иронией:
— Неужели что-то личное?

— Не совсем, — продолжал Рюмкин испытывать нервы директора на прочность.
— Можете мне довериться, — Осип говорил с ним, как с маленьким ребенком.
— Знаете ли, у нас с дражайшей супругой в этом году юбилей — серебряная свадьба.
— Что ж, сердечно вас поздравляю, — пожал руку председателю Ося, собираясь закончить на этом пустой разговор.
— Так вот, — удержал его на месте Рюмкин, — хотим праздновать именно в вашем ресторане.

Еще вчера эта новость могла бы чрезвычайно обрадовать директора. Зная, что завтра ресторан закроют, разговор о предстоящем банкете лишь добавлял трагизма в происходящее.

— Хотите обсудить меню? — по привычке спросил Осип.
— Это мы сделаем позже, когда придем вместе с женушкой. Я знаете, что еще хотел попросить?
— К сожалению, пока еще не знаю.
— Хотел попросить, чтобы на юбилее пела Ляля.
— Да что вы?

Просьба председателя весьма удивила Осю, он прекрасно помнил, как тот совсем недавно требовал выставить девушку вон. Видите ли, не комильфо, ужинать в одном заведении с проситуткой. Рюмкин и сам об этом инциденте не забыл, поэтому мялся и краснел.

— Дело в том, что женушке понравилось выступление Лялечки на вашем конкурсе талантов. Такой конфуз, такой конфуз..

Он что-то еще говорил, неумело оправдывался, а Осип согласно кивал и обещал не только Лялю на банкете, но и Мэри, а также самого Утесова, который всенепременно почтит своим присутствием серебряную свадьбу председателя.

Самое удивительное, что Рюмкин во всё это верил и едва ли не лопнул от счастья. Он тряс руку директора и рассыпался в словах благодарности.

— Всё всенепременно будет, — сам себя настраивал на оптимизм Осип, выдернул руку и сославшись на неотложные дела, оставил назойливого гостя и дальше поглощать водку в одиночестве.

За барной стойкой директор нашел себе занятие по вкусу: переставлял бутылки с места на место, чем раздражал Мишку, не любившего, когда кто-то вторгался в его царство. А Осю мало заботило недовольство бармена, рутина успокаивала его и отвлекала от плохих мыслей. Казалось, что где-то на полках скрывается ответ, который по какой-то дикой случайности там очутился.
Именно за этим бесполезным и странным занятием, застал Осипа вернувшийся из деревни Паша.

— Добрый вечер, — поприветствовал он директора и облокотился о стойку.
— Здравствуй, как доехал? — прозвучал стандартный вежливый вопрос.
Павел не стал заморачиваться над ответом.
— Нормально, — буркнул он, намекая всем своим видом, что пришел по делу.
— А Мэри как? — не унимался Ося, принявшись выстраивать цветовую гамму из бутылок.
— И Маша нормально.
— Это хорошо, — пропел задумчиво Осип и высказал недовольство Мишке: — Почему у тебя на рабочем месте кавардак?

Михаил давно уже понял, что начальство сегодня не в духе, поэтому помалкивал и масла не подливал.

— Стоит отвернуться на секунду, как у вас тут всё сразу и через зад! — продолжал отчитывать своего лучшего работника директор, игнорируя присутствие Павла.

Паша разочаровался, заметил, что Осе сейчас совсем не до их проблем.
Директор бубнел, не останавливаясь, разговаривал сам с собой. Паша и Мишка преглянулись, последний недоуменно пожал плечами, — кто его знает, какая муха укусила.

— Ладно, пойду, — глухо произнес Павел, вместо прощай, разуверившись в друге Маши окончательно. Похоже, всеми любимый уважаемый Ося Шикардос решил не вмешиваться в конфликт, избежать столкновения с Морозовым.

Ося, действительно, вёл себя странно. Не потому что боялся капитана, а просто растерялся и не знал как быть. Проще спрятаться между бутылками и ждать, когда кто-нибудь другой решит твои проблемы. Надо уметь расставлять не только бар, но и приоритеты, позволяя другим вершить судьбы и наказывать негодяев.

Павел же четко знал чего желает, правда, пока не решил каким образом достичь желаемого. Он твердой уверенной походкой шел к своей цели, а именно в притон Кривого, по дороге придумывал оправдания своему двухдневному отсутствию. Шел через мост и почему-то вспомнил притчу про двух упрямых баранов. Вскоре ему пришла на ум гениальная идея, воплощение которой способно решить две проблемы разом. И всю оставшуюся дорогу до Молдаванки Паша, не прекращая, улыбался.