Дорогая краля

Дневной свет, струящийся жирными лучами из неплотно задернутых штор, заставил Лялю стонать от боли. Болело всё, каждая клеточка тела, если не атом. Похоже на похмелье, но ощущения гораздо хуже. Наверное, примерно так себя чувствует человек, попавший под асфальтоукладчик. 
Ольга заставила себя неимоверным усилием воли оторвать голову от подушки и осмотреться. Медленно повела глазами, чтобы не взорвалась черепная коробка, на всякий случай сдавила виски.

Место, в котором оказалась Ляля, было ей совершенно незнакомым. Просторная спальня с высоким потолком, украшенным лепниной, выглядела весьма прилично и судя по всему дорого. В таких квартирах обычно проживали академики или министры. Как ее занесло в столь приличное место, она не помнила. Память напрягать не стала, переживала, что мозг не выдержит и задымится.
Хотя обрывками смешались в сознании лица, воспоминания и наркотический бред. Единственное, что отчетливо выделялось, среди всего этого больного водоворота последних событий, так это интеллигентное лицо директора ресторана. Какое он имел отношение ко всему происходящему — тоже пока не ясно. Вскоре немного отпустило, тело не казалось раздавленным и Ляля смогла подняться с кровати, прошаркала, не поднимая ног к комоду, чтобы найти свои вещи. К своему собственному удивлению, она оказалась абсолютно голой.

Выдвинула первый ящик — аккуратно сложенное постельное белье; в среднем — полотенца и нижнее белье. Приподняв кончиками пальцев семейные трусы, вывод напрашивался сам: в этой квартире живет мужчина чистоплюй, или за порядком следит идеальная хозяйка.

Платяной шкаф оказался запертым. Если бы Ляля чувствовала себя капельку бодрее, то непременно решила бы эту проблему, взломав замок подручными средствами. Но руки не слушались, да и напрягаться слишком больно.

Тяжело волоча ноги она обследовала каждый уголок загадочной квартиры, везде чистота, ничего лишнего, даже на кухне отсутствовало мусорное ведро, что вызывало небольшие подозрения; в ванной комнате, в чистом стакане Ляля насчитала всего лишь одну зубную щетку, а в ящичке — новенькая электробритва. Теперь сомнения отпали — она в гостях у мужчины.
Сопоставила факты, приплела к ним воспоминание об интеллигентном лице и почти со стопроцентной уверенностью, что находится в квартире Осипа, легла обратно. Обыск квартиры чрезвычайно вымотал и спустя пару минут Ольга провалилась в странный сон, где интеллигентный директор ресторана почему-то без конца трезвонил в дверь.

Ося попытался в десятый раз и нажал на кнопку дверного звонка, прислушался: тишина. Значит, дома никого, Морозов на службе, а Лялю, возможно, негодяй прячет в другом месте.

Узнать адрес капитана не составило труда, в адресном бюро милая работница охотно поделилась информацией. Поэтому Ося решился всё-таки на отчаянный поступок и посетил дом подлеца, похитившего его девушку.
Увы, никто не откликался. Осип позвонил в последний раз, уже особо не надеясь услышать ответ, прислонился к двери: нет, тишина. На плечах повисла вся печаль и мировая тоска, ссутулившись под этим бременем, Ося оставил звонок в покое и покинул дом.
***

Несмотря на будний день, гостей в ресторане предостаточно. При других обстоятельствах это бы радовало Осипа, как и всякого человека, чье усердие вознаграждено признанием и славой. Сегодня же он холодно приветствовал гостей и желал поскорее завершить вечер.
Мишка, заметив настроение шефа, предложил заменить его и посоветовал отоспаться.
“Видок у вас, пардоньте, непарадный”, — сказал он директору, тот просил воздержаться от комментариев и заниматься своим делом.

Гости требовали развлекать их, потому как сами развлекаться не умели. И наконец-то пришел, а точнее вернулся, звездный час Эллаиды. Она полезла на сцену, игнорируя замечание конферансье: “Куда ты лезешь, ты пьяная в дупель!”.
Певица себя таковой не считала, всего лишь бутылка белого сухого и рюмка коньяка для разогрева не могли помешать ей вернуть былую славу.

Ося недовольно посмотрел на сцену и махнул рукой. В конце концов не выталкивать же ее в зашей?

Эллаида запела, фальшиво и неразборчиво. По залу прошелся недовольный гул, некоторые заткнули себе уши, а один пьяный барыга возмущенно швырнул в певицу огрызком, тот попал четко в цель — в лоб.
Петь она прекратила и обратилась презрительно к гостям: “ Я уйду, если хотите!”.

Некоторые, более-менее воспитанные, просто промолчали. А всё тот же портовый спекулянт крикнул с места: “Давно пора! Вали и не вертайся!”.

Эллаида высокомерным взглядом окинула зал, обида и злость разъедали сердце. Неприязнь публики казалась несправедливой и неоправданной.

— Да пошли вы все! — выплюнула она с отчаянием. — Тупицы! Вы же не слушаете, вы только жрете!
Зал умолк, гости недоуменно переглядывались, стараясь не смотреть на сцену, откуда их поливала грязью спившаяся певица.
— Целуйте и дальше свою кралю Мэри в зад, пока он не состарится! Идите вы все на..
Мишка не дал ей закончить, схватил за талию и унес со сцены. Было стыдно за ее поведение и в то же время жаль.
Конферансье расшаркался в извинениях, зазвучала ритмичная мелодия, но никто не танцевал.
— Поди сюда, — коротко велел Эллаиде Осип.

Таким его еще никто не видел: злющий как черт, сурово сдвинутые брови на переносице. Он громко захлопнул дверь и оставшись наедине, не стеснялся в выражениях, обматерил певицу и в завершении тирады объявил:
— Хватит с меня! Ты уволена и чтобы духу твоего здесь не было! Убирайся с глаз моих, алкоголичка!

Эллаида первую часть гневной тирады выдержала с достоинством, лишь губа непроизвольно дрожала. Но когда речь зашла об увольнении, горько разрыдалась и упала перед строгим директором на колени.

— Умоляю, Ося, только не увольняй! Я же пропаду без ресторана! Прости меня дуру! Что хочешь делай, только не прогоняй!

Еще бы немного и покрыла поцелуями лакированные туфли. Осип отстранился и почувствовал, как злость отпускает, а на сердце давит жалость.

— Какая же ты дура, Катька! — заключил он и поднял подругу на ноги.

Конечно, не мог Ося ее уволить. Она ему как друг не безразлична. 
Когда-то Катя пела не хуже Мэри; можно смело сказать, что прошли вместе огонь, воду и медные трубы; с нее начинался “Лондонъ”. Столько всего пережито, и плохого и хорошего. Чем помочь — он не знал. Одно лишь ясно — друзей в беде не бросают, а если друг оступился, то подают руку помощи.

— Ладно, — вернулся прежний родной и добродушный Осип, — сейчас иди домой. Петь в ресторане, пока запрещаю. А с завтрашнего дня, будешь мне помогать гостей встречать. И пить бросай.
— Обещаю, — тут же оживилась Катя, — с сегодняшнего вечера ни капли в рот.

Она послушно отправилась в гримерку и столкнулась на входе с любовницей министра. Присядкина надменно осмотрела ее с головы до ног, не желая уступать дорогу. Эллаида сохранила остатки здравомыслия и отошла в сторону, дабы избежать конфликта, на сегодня скандалов хватит. А любовница прямым ходом направилась в кабинет к директору, минуя все преграды.
Постучала приличия ради в дверь и спросила:
— Добрый вечер, не побеспокою?

Директор весьма удивился, но виду не подал, любезно пригласил ее войти и предложил присесть.
— Рад вас видеть в нашем скромном заведении, мадам Присядкина. Позвольте полюбопытствовать, чем могу быть полезен?
Присядкина сразу приступила к делу.
— Завтра вас закроют, Ося.

— Что, простите? — глаза его полезли из орбит, такого поворота событий он точно не ожидал.
Женщина откинулась на спинку стула, понятия не имея, что такое тактичность, повторила прежде сказанное: “Ресторан завтра закроют”.
— Позвольте узнать, почему и откуда вам это известно? — директор выглядел весьма самоуверенно, не спешил паниковать и приписывал данную новость к разряду привычных сплетен.

Присядкина рассказала всё как есть: любовник отправил предупредить о собрании чрезвычайной комиссии, которая завтра нагрянет с инспекцией. Сверху пришел приказ, немедленно прекратить деятельность ресторана, как пагубную и возрождающую зачатки буржуазии. Ни министр, ни остальные члены политбюро подобного не желали. Кто-то сердобольный донес наверх о существовании кошерного увеселительного заведения, не соответствующего стандартам и нормам установленными партией.

— Мне очень жаль, Ося, — искренне сочувствовала его беде любовница министра, новость ее на самом деле удручала. Похоже больше никогда, как прежде не будет, а субботние вечера придется коротать в душном кинозале или в затхлом театре. — Кто-то серьезный копает под тебя.

— Я даже знаю кто, — произнес вслух Осип, но имя озвучивать не стал.

— Вася советует тебе уезжать прямо сегодня. Забирай всё, что сможешь унести и беги.

— Чем они хотят заменить ресторан? — повис вопрос в воздухе.

— Они пока еще не решили, — спустя некоторое время ответила Присядкина, даже не догадываясь какая буря творится в душе Оси. — Еще Вася просит извинить его, он побоялся прийти лично, отправил меня. Вдруг что-то будет надо…
— Неужели нельзя ничего сделать? — перебил ее директор.

Любовница министра ничего не ответила, свою миссию она выполнила и молча покинула кабинет, повторила “мне очень жаль” и отказалась от бокала шампанского, предложенного Мишкой за счет заведения. Слишком грустно было находится в этом веселом месте, зная, что завтра здесь не останется ничего. Она последний раз взглянула на яркую вывеску и украшенный гирляндами фасад.

— Жизнь — дерьмо, — подвела итог Присядкина и поехала ублажать министра.