Дорогая краля

Второй раз в жизни Ося чувствовал себя ничтожеством, дважды не сумел помочь близкому человеку. Сегодня девушку, которая нравится, буквально, вырвали из рук. Сейчас он сидел и вспоминал до мельчайших подробностей минувший вечер, всё искал себе оправдание, почему опять сделал ровным счетом ничего.

Вспомнил, как Кошкина без стука вошла в спальню, за ней двое полуголых девиц. Извинилась и потянула Лялю за собой.
“А вам, — говорит, — Сиси и Цыпочка скрасят ваш досуг”.

— Да не нужны мне ваши Сиси, — возмутился Осип, не отпуская Лялю, задремавшую стоя, уткнувшись в его плечо.

— Дорогой мой, давайте без скандалов. Пришел очень важный человек и требует Лялю к себе, дико извиняюсь, но ему я не могу отказать. Вы не расстраивайтесь, две девочки по цене одной и ужин за счет заведения — тоже неплохо, вы согласны?

— Нет!

Кошкина опешила, потянула за безвольную руку, Ося тянул на себя, всё могло закончиться плачевно, разорвали бы бедняжку, как тряпичную куклу.

— Не упрямьтесь, отдайте ее!

Он точно не знал, чего ожидать от этой женщины, поэтому скандалить не стал, молча схватил Лялю, повесил на плечо и понес. Кошкина преградила ему дорогу, требуя прекратить хулиганство. На шум вышел Морозов и строго спросил:
— Это как понимать? — затем узнал хулигана и удивленно добавил. — Вы?

На секунду задумался, чтобы вспомнить имя.

— Осип Самуилович? — память у капитана была отменная.

Сутенерша своим тучным телом перекрыла выход и замахала руками, уверяла Морозова, что всё в порядке, в скором времени она уладит эксцесс, или же небольшое недоразумение. На что Ося потребовал немедленно освободить выход, или он за себя не ручается.

— Позвольте-ка! — капитан подошел ближе, узнав свою зазнобу. — Куда вы ее несете?

Ревность так и захлестнула.

— А вас только это интересует? — дерзко ответил ресторатор. — В каком она состоянии — вы не заметили?

— А что с ней?

Морозов присмотрелся, Ляля выглядела спокойно-отрешенной и послушно висела на плече.

— Спросите у этой, — презрительно кивнул он на сутенершу.

Кошкина  быстро сообразила, что дело пахнет керосином и глаза капитана злостно сверкнули не к добру.

— Да она всего лишь пьяна, — соврала мадам.

— Нет, — уверенно опроверг ложь Осип.

Морозову надоела эта ситуация и он потребовал посадить девушку на диван.

— Вы что не видите, — взъерепенился Осип, — ей плохо! Ее необходимо показать доктору!

— Откуда я знаю, может это вы ее напоили, а теперь хотите воспользоваться бессознательным состоянием, — предположил Олег Владиславович вполне логичную догадку.

— Да как вы смеете? Если вам не всё равно, то отвезите ее к доктору сами! — Ося был оскорблен безосновательным обвинением.

— Я сказал, посадите ее на диван! — повторил громче свое требование капитан.

Кошкина и не думала отходить в сторону и полностью его поддерживала.

Ося бережно опустил Лялю. Она вела себя странно, покачивала ритмично головой, будто в такт музыке, которой не было, вращала глазами, иногда закатывала их и выглядела болезненно.

— Что с ней такое? — еще раз спросил Морозов, обратившись к притихшей сутенерши, та лишь пожала плечами и повторила свою версию:
— Пьяна.

Если бы всё это произошло пару дней назад, когда капитан относился к Ляле, как к обычной проститутке, хорошо знающей свое дело, то пожалуй, Осип смог бы унести ее из борделя без проблем. Но всего лишь сутки назад произошло кое-что поразительное: Морозов чувствовал и ему это нравилось.

— Вы на машине? — спросил он соперника.

Ося утвердительно кивнул и вскоре они уже везли Лялю к доктору. По настоянию Морозова к его знакомому профессору, который по совместительству работал в милиции криминалистом.

Балаган, возникший из-за Ляли, наконец-то закончился и Кошкина смогла выдохнуть. Всё! Больше она не станет удерживать эту проблемную девицу против воли, слишком много шума вокруг ее персоны. Лучше завтра поедет на Молдаванку и поищет там хорошеньких нищенок, заманит шелками и французским парфюмом, а про эту своенравную нахалку и думать забудет. Сутенерша была уверена: придет время, надоест и тому, и другому, тогда приползет “потаскушка” как миленькая. Но назад ее не примет, пнет, как приблуду со двора.

Профессор готовился ко сну, когда в дверь неожиданно позвонили. На пороге стоял знакомый ему капитан с девушкой на руках, второго мужчину видел впервые.

Капитан вкратце обрисовал ситуацию, доктор велел нести пациентку в смотровую. Он внимательно изучил ее зрачки, послушал дыхание и сердцебиение, всё это время Ляля продолжала закатывать глаза и что-то неразборчиво бубнить.
Морозову не терпелось узнать, что с ней.

— Она пьяна?

— Не думаю, алкоголем не пахнет.

Профессор еще раз задрал ей веки, зрачок на раздражитель не реагировал. Зато организм начинал процесс очищения: Лялю стошнило прямо на тапки доктора, рвотные массы забрызгали обувь Морозова и Осипа, кавалеры отошли и брезгливо поморщились.

— Покиньте смотровую, — раздраженно велел им профессор.

Перечить ему не стали, вышли в соседнюю комнату. Мужчины смотрели друг на друга с неприязнью и откровенной враждой. Капитан попытался унизить соперника, съязвил какую-то колкость. Что-то вроде: “Разве вы, евреи, не брезгуете посещать публичные дома?”.

Ося проигнорировал выпад и сразу перешел к угрозам:
— Имейте в виду, Ляля свободный человек! С ней так же.. не получится!

— Вы не договорили, так же, как с кем?

Морозова интересовало, что подразумевает под собой употребление частицы с наречием, в каком контексте, а всё остальное он пропустил мимо ушей.

Ося судорожно сглотнул и пояснять значение не стал, вместо этого процедил сквозь зубы:
— Учтите, что на каждого сильного найдется еще сильнее.

— Я учту, — холодно принял предостережение Олег Владиславович.

Из смотровой вовремя вышел профессор, иначе конфликта не миновать.

— Не беспокойтесь, — успокоил он мужчин, снимая грязные тапки, — ваша знакомая спит, сейчас ей нужен здоровый сон и только.

— Что с ней, вы можете сказать?

Доктор повел плечами, в своих догадках не был уверен.

— Возможно, отравление опиатами.

Ося и без доктора это знал. Сомнений больше не было: в борделе Лялю удерживали против воли.

— Езжайте домой, товарищи, — вежливо выпроваживал мужчин профессор. — Всё равно, она проспит до утра, а может и дольше.

Морозов не спешил уезжать и попросил телефон, чтобы вызвать помощника. Осип тоже не хотел оставлять его в квартире с Лялей, не доверял абсолютно.

— Чего застыли? — будто издеваясь, обратился к нему Морозов. — Не переживайте, сами же сказали, что так же не получится.

Ося топтался на месте, пока профессор не открыл дверь, предлагая покинуть квартиру. У самого порога спросил, в котором часу сможет завтра навестить знакомую. Доктор точного времени обозначить не смог, всё зависело от состояния здоровья пациентки, выпроводил его и заперся.

Теперь же Ося сидел в своем ресторане, игнорировал присутствие гостей и бесконечный поток сплетен от Мишки. В минуту прежняя жизнь перевернулась и больше не хотелось так, как прежде. Хотелось по-другому, впустить кого-то в сердце, чтобы уже никогда не быть одному. К сожалению, Осип не знал, что его соперника посетили примерно такие же мысли. А если бы предположил подобное, то тут же бросил все дела и забрал Лялю. Но к несчастью, Морозов оказался первым.

После бессонной ночи, Ося пожаловал к профессору домой. Открыла ему помощница по хозяйству и сообщила о том, что девушку еще рано утром забрал капитан НКВД. Куда — она понятия не имела и просила по пустякам не беспокоить, недовольная заблеваным полом в смотровой.
Как нельзя печальнее сложились обстоятельства. Ося проворонил свое счастье и где его искать, теперь не знал.