Дорогая краля

Никто не встречал на тёткином подворье, одна лишь собака, мелкая дворняжка, злая сучка, тявкала-разрывалась, брызжа слюной из приплюснутой пасти.

— Вот те раз, — раздосадовано произнес Павел, покачав запертую на амбарный замок дверь.

Маша жалась к нему, боялась быть проглоченной опасным злющим зверем.

— Да не бойся ты! — сказал он оробевшей девушке и цыцнул на собачонку, затем топнул ногой.

Дворняжка, видимо, от кирзовых сапог держалась подальше, заскочила задом в конуру и уже лаяла оттуда.

— Тетка в совхозе, наверно, — предположил Паша и вспомнил, что родственница до вечера пропадает на работе. — Ничего, как стемнеет придет.

Эта новость не слишком обнадежила Марию, она укоризненно кивнула головой и недовольно поджала губы.

— И что нам теперь делать? — вопрос весьма уместный.

На часах только десятый час, где всё оставшееся время ждать тетку?

— На улице холодно, мы же не будем на лавке дожидаться, — вслух озвучила претензии Маша.

— Конечно, нет, — заверил ее Павел, хотя сам пока еще не придумал, где коротать пять часов.

Он по-хозяйски осмотрелся, вышел во двор, собака сунулась глубже в будку. На дальнем дворе вяло бродили куры, сонно клевали скудный корм, рассыпанный по земле, у огородов покосилась деревянная постройка — дунешь развалится. Заметив ее, Павла тут же осенила гениальная идея.

— Идем! — позвал он за собой Машу.

Она, осторожно прижимаясь к выбеленной стене хаты, последовала за ним. Собака учуяла страх незванной гостьи и выскочила из будки, звеня цепью и ловко перебирая короткими лапками, клацая зубами, норовила ухватить за ногу. Маша пискнула и вскочила на забор, всполошила задремавшего петуха, он захлопал крыльями, пытаясь удержаться, не сумел и упал на дворняжку. И петух, и собачонка испугались, разбежались в стороны.

Павла насмешила комичность ситуации. Только приехали в деревню, а у его городской девушки уже начались незабываемые приключения. Он хохоча, снял ее с забора и поставил на ноги.

— Я не нахожу в этом ничего забавного, – обиженно заявила Маша, успев тысячекратно пожалеть о своем решении покинуть город.

— Да ладно, тебе еще здесь понравится, — лукаво подмигнул ей Паша и пригласил в баню.

Вот этого городская до мозга костей девушка никак не ожидала. За всю свою, пока еще короткую, жизнь, ни разу ей не приходилось посещать подобные заведения, где сначала парятся, а потом моются, ну или наоборот. Она слишком глубоко воспитана, чтобы променять ванну или душ на баню.

Пашу, как обычно, мало волновали ее аристократические замашки, поэтому он потащил ее за собой против воли.

— Да тебе понравится! — обещал Павел и тянул ее в предбанник. — Зато не на улице! Я сейчас печь затоплю, согреемся, попаримся. А вечером тетка придет.

Маша всё упиралась. Не нравилась ей вся эта затея, не только в бане дело, тут еще некстати чемодан оставленный в поезде вспомнила и погрустнела.

— У меня даже белья сменного нет, — печально сказал она и выдернула руку.

— Так оно тебе и не понадобится, — глаза Паши лукаво заблестели.

“Угу”, — Марии всё стало ясно, вот значит, в чем дело. Тащит ее в баню с заведомо неприличными намерениями.    

— Не надо так на меня смотреть, — мигом остудила она пыл наглеца.

— Как так? — спросил он, не прекращая ерничать.

— Сам знаешь как, — быстро ответила Маша, уже сама не зная, что в его взгляде смутило.

— Хорошо! Хочешь, вообще, не буду смотреть? — могло показаться, будто обиделся, а на самом деле, во время отвернулся, чтобы скрыть плутовскую улыбку.

Других вариантов не было, поэтому пришлось принять приглашение попариться в бане.

Паша ловко справился с топкой, заготовленные дрова оказались в свободном доступе — бери сколько хочешь. Быстро жар пошел от печи, вскипятил воду, чтобы запарить два убогих березовых веника, тетка давно банные принадлежности не обновляла.

Маша всё это время сидела в пальто, почувствовав сухое тепло, всё-таки сняла хотя бы верхнюю одежду. Паша же, напротив, нисколько не стеснялся, оголился по пояс и принялся плескать горячую воду в раскаленную каменку, мало помалу заполнилось небольшое помещение влажным густым паром.

Дышать стало труднее, голова слегка закружилась и Мария, не выдержав давления и жара, вышла из парилки. Павел не стал ее удерживать, разделся полностью, уселся на лавку, чтобы получить истинное наслаждение от бани.

Больше часа его слышно не было. А вдруг от жары дурно стало? С этой мыслью Маша вернулась обратно и едва не задохнулась с непривычки, когда в легкие попал горячий сухой пар.

— Ты живой? — прокашлявшись, крикнула она и замахала перед лицом руками, чтобы хотя бы немного развеять пар.

В ответ тишина, не успела Маша встревожиться, как кто-то обхватил ее со спины за талию. Этот кто-то, мокрый и разгоряченный, прошептал ей на ухо:
— Отходи меня веником, Маняша.

— Что? — как-будто ей не сразу дошло. Услышанная просьба слегка обескуражила Марию. Она не знала – смеяться или ругаться, а может и вовсе обидеться.

— Говорю, веником меня отхлестай, — на полном серьезе повторил просьбу Павел и улегся вдоль лавки животом вниз. — Полезно для здоровья, не знала?

— Ну, сам напросился, — через губу пробубнила Маша и схватила распаренный веник.

Сейчас он получит и за “Маняшу”, и за чемодан оставленный в поезде, и за дурацкую идею покинуть город.
Хлестко опустилась на оголенные ягодицы березовая высушенная охапка.

— Хорошо! — воскликнул Паша. — Давай сильнее.

Маша удивилась, вроде со всей силы ударила.

“Ладно”, — засучила рукава и стеганула мощнее, даже стебли затрещали.

— Ну? Ты будешь хлестать или нет?

Мария совсем опешила. Неужели у него кожа толще, чем у бегемота? Хотя покраснение заметила.

— В детстве каши мало ела? — продолжал тот дразниться.

Она завела руку за спину, чтобы со всей дури шлепнуть этим противным веником по чьей-то бессовестной заднице.

Затем наконец-то поняла, что он просто над ней издевается.

— Знаешь что, — сказала обиженно, — иди ты со своим веником и баней..

— Куда? — направление его очень сильно заинтересовало, даже на локте приподнялся.

— В баню, — случайно получился каламбур.

Маша отбросила веник и наперекор своим же недавним словам, собралась уходить сама. Не тут то было. Павел уцепился за платье и притянул к себе, обхватил за талию, при этом не вставая с лавки.

— Почему ты злишься?

— Пусти, — она тоже не знала ответ.

— Пойми, я хочу как лучше для тебя. Здесь безопаснее, чем в городе.

Маша всё еще брыкалась, старалась смотреть мимо и упиралась ладонями в мокрые плечи.

— Маняша, — ласково обратился к ней, за что чуть не получил в глаз.

— Еще раз меня так назовешь.., — опять не договорила фразу, понятия не имея, как правильно озвучивать угрозы.

Пашу умиляла ее вспыльчивость, он обезоруживающе улыбнулся и прижал к себе сильнее, целуя платье. Его руки скользнули под юбку, лаская ноги и бедра.

И как это работает? Маша уже совсем не обижалась, а от злости и следа не осталось. Хотелось, чтобы он продолжал искать что-то на ее теле своими широкими ладонями, немного шершавыми и такими настырными. Хотелось сбросить с себя всё, кожа давно уже взмокла от переизбытка в воздухе пара и чувств.
Одежда плохо стягивалась с влажного тела, но Павел и с этим ловко управился.

Счастливые часов не наблюдают — это совершенно верно. Как и влюбленные не замечают, когда заканчивается день или начинается ночь.

Уставшие и довольные Маша и Паша, насытившись друг другом, наконец-то соизволили выйти в предбанник, чтобы одеться. Вспомнили, что находятся не дома, и там какая-то тетка обещала явиться с минуты на минуту. Вспомнили они немного поздновато.

Павел, не нарезвившись, обнял свою возлюбленную со спины, не давал одеться и кусал шею. Маша хихикала и пыталась увернуться, напоминая о том, что пора заканчивать любовные утехи, иначе останутся ночевать в этом сарае. На что Павел заявил: “А я совсем не против”. И забавляясь, укусил ее нежно за мочку уха.

— Ой божечка! — крикнула тетка, когда распахнула настежь дверь.

Женщина застыла с открытым ртом и машинально закрыла среднему сыну глаза ладонью.

Вернулась она изможденная тяжким трудом, младшенькие уже были дома, встретили и прямо у порога затараторили: “Там чужие в бане!”. Слышали они странные голоса, звуки, ахи и даже стонал кто-то. Варвара сначала не поверила их россказням, но средненький настаивал и тянул посмотреть. Вышло недоразумение.

Маша спряталась за Пашей, средненький испугался не на шутку, на минуту подумал, что ослеп и заревел. Мать схватила его и уткнула в живот.

— Ну, здравствуй, тетка, — прикрывая причинное место веником, как ни в чем не бывало, поздоровался с ней племяш.

Она сощурилась, сосредоточилась на лице и признала сына своей двоюродной сестры Марины.

— Пашка, ты? — уточнила она на всякий случай.

Он кивнул и представил свою голую спутницу.

— А это Машка, моя невеста.

Маша выглянула из-за плеча и постаралась мило улыбнуться, хотя и без того произвела неизгладимое впечатление.

Неловкая пауза длилась недолго, голые влюбленные поразили Варвару всего лишь внезапностью, не ожидала она кого-либо увидеть в своей собственной бане, а вот то, что они полностью обнаженные — казалось вполне понятным: кто в баню ходит в одежде? Поэтому тетка пригласили их в дом, правда, попросила прикрыть срамоту, а то у нее дети.