Джентльменская нерешительность
Когда плохо на душе, будто кошки сейчас последнее выскребут, хочется видеть рядом самых дорогих и близких, чтобы пожалели, чтобы поплакаться в жилетку. А если нет никого, то хотя бы прислониться к родным стенам. Поэтому Ося пошел в ресторан, а не домой. Именно здесь он чувствовал себя уютно. Сколько сил сюда вложено, сколько ночей бессонных провел восстанавливая эти дорогие сердцу стены, создавая атмосферу беззаботности, словно последний уголок на Земле, не тронутый настоящим и застрявший в меланхоличном, но таком приятном прошлом.
Больше десяти лет Осип являлся директором, отцом и единоличным владельцем самого душевного ресторана Одессы. "Лондонъ" — символичное название, несущее в себе теплые воспоминания о другой жизни, сейчас недосягаемой и нереальной. Когда-то давно, еще будучи наивным еврейским мальчиком, Йося мечтал посетить столицу далёкого туманного Альбиона. Зачитывался произведениями знаменитых английский писателей, восхищался модой лондонских денди, их образованностью и воспитанностью, в тайне желая, когда-нибудь примерить на себя образ настоящего викторианского джентльмена. Увы, родился он не в том месте и не в то время. Выглядел смешно и нелепо в своих накрахмаленных рубашках, брюках со стрелками, приталенных жакетах и со своими отсталыми представлениями о культуре общения. Он долго терпел насмешки, выделяясь среди серой массы, после эта же серая масса заставляла его "быть как все". Но Осип точно знал, что натуру не исправишь и это не просто увлечение, а настоящая вечная любовь. А как известно, джентльмены любимым не изменяют.
В итоге, его оставили в покое: пусть кривляется, раз так нравится. Единственное, попросили сменить буржуйское название ресторана на что-то более народное. Тут Осип проявил стойкость и доказал, что в названии нет пагубного влияния на общество.
В зале непривычно пусто, это не удивительно — четыре утра. Он зажег свет в кабинете и окунулся с головой в работу. Полагая, что рутина лучшее лекарство от сердечных драм. В какой-то мере так оно и есть, привычные действия отвлекают от душевных переживаний. Правда, ненадолго.
Бухгалтерия в полном порядке, с сожалением понял Осип, закончив просматривать счета. Конечно, в порядке, он сам ей занимается. Чем бы еще отвлечься? Вспомнил, что давно не проводил инвентаризацию и спустился в подвальное помещение.
"Ага, так и знал", — с удовольствием отметил он, обнаружив два ящика шампанского на полу, хотя им место в холодильной машине. Поднялся с ними и попытался втиснуть в забитый до отказа агрегат. Таким образом нашел себе работу; перекладывал с полки на полку продукты, правда от этих бесполезных манипуляций больше места не стало. Бросил неблагодарное дело, спустил ящики в подвал, заодно проверил сроки выпуска. Достал зеленую красивую бутылку, празднично завернутую в фольгу, покрутил в руках и совсем внезапно удивился собственной приставучей мысли: "Нажраться что ли?".
Мысль, казалась, неплохой и даже в подобных случаях верной. Хотя Ося пил редко и в меру, в основном по праздникам и только в хорошей компании. А сегодня обычный будний день, из компании только тощий паук в темном углу подвала. Не слишком правильно, чуть что заглядывать в бутылку. Это первый довод против, а второй: похмелье. Невозможно "нажраться", а наутро чувствовать себя свежо, как огурчик. И не в том он возрасте, чтобы с легкостью переносить последствия перепоя.
Какие доводы не приводил — избавиться от навязчивой идеи не сумел. На то мысль и приставучая, чтобы если пристать, так намертво.
Ося поддался пагубному желанию, сначала думал забыться шампанским. Потом раздумал, всё-таки игристое вино подходит для празднования, а горе топить лучше в водке.
Первые две рюмки залпом хорошо пошли, на душе посветлело. Третья и четвертая одурманили голову, именно этой целью Ося и задался. После пятой потянуло на размышления.
"Все бабы стервы, коварные предательницы, нельзя им верить", — приблизительно к такому выводу пришел Осип.
А опрокинув в себя шестую рюмку, мысль развернуло в совершенно противоположное русло.
"А может я сам виноват?" — задался вопросом ресторатор. И что-то подсказывало — в верном направлении мысль пошла. Ни он ей ничего не обещал, ни Ляля ему. Хотелось помочь чисто по-человечески, или точнее сказать — по-джентельменски. Пусть с Мэри откровенно облажался, смотрел на происходящее сквозь пальцы. Тоже стыдно было, особенно когда Морозов снимал ту со сцены, уводил под конвоем. А он просто стоял, разинув рот. И вот к чему всё привело.
В случае с Лялей, обстоятельства складывались более благоприятно, по крайней мере, до этого момента, не было никаких Морозовых. Но как оказалось, тревога была ложной. Ляля, видимо, в спасении не нуждалась. Возможно нуждалась в герое, который на руках вынесет ее из борделя, по пути рубя клиентов. Герой из него получился никудышный.
Нельзя вот так взять и вынести кого-то из борделя, так поступают только наивные дураки. Женщина должна чувствовать себя рядом с мужчиной свободной и уверенной, а не обязанной и зависимой. Именно поэтому, Осип направлял ее, а не посадил на шею и сожительствовал, как с содержанкой. Нет, этого он не хотел, планируя дальнейшее развитие отношений совершенно иначе. Она должна была твердо стоять на ногах.
Его же мир сегодня плыл, особенно после седьмой рюмки, искажались четкие формы на кривые и аморфные. Ося мог еще долго рассуждать и размусоливать, кто из них виноват, а кто дурак, но голова отяжелела и опустилась на стол. Он попытался встать на ноги, пошатнулся и сел обратно, позволил усталой измученной головушке уткнутся в плоскую поверхность лбом.