Дурман
Вот же напасть. Ни выпутаться, ни встать на ноги не получалось. Спустя несколько часов тщетных попыток, Ольга окончательно выбилась из сил, хотела расплакаться от отчаяния, но тоже не вышло. Похоже, слезы давно кончились. Вздохнув поглубже, она стала думать-гадать как выбраться из этого безвыходного положения.
Зря не послушала Осю. Он же предлагал ей помощь, мог бы жидать сейчас на улице и заметив неладное — заступиться. Но увы, Оля сглупила. Надо было и вовсе не возвращаться за этим барахлом. Да гори оно в аду! Все это тряпья, остальная милая сердцу дребедень, — на самом деле, совершенно бесполезная и гроша ломаного не стоит. И зачем поперлась в бордель, ведь чувствовала копчиком, что грядут неприятности. Старая кошелка не оставит в покое. И всё равно пошла. Ольге так и хотелось стукнуться головой о пол, наказать себя за необдуманный поступок и алчность. Сдались ей эти тряпки!
С ужасом она заметила, что за окном уже вечер. В комнате с каждой минутой становилось темнее. Тело затекло, спину ломило, а Кошкина не спешила возвращаться к пленнице.
Вскоре в коридоре послышались шаги, дверь распахнулась и сутенерша насмешливо кому-то сказал:
— Вот она засранка лежит. Я ее крепенько скрутила, с молодости умею морские узлы вязать.
Кто-то второй противно хихикнул и Оля догадалась, кого привела мамаша.
— Красотка, далеко собралась? — с издевкой поинтересовался Васька Шмаровоз.
Вдвоем они повернули узницу на спину, сутенерша вытащила изо рта кляп.
— Ладно, давайте по-хорошему, — тут же предложила им Ольга.
— Сразу бы так, — проворковала Кошкина и переглянувшись с Васькой, довольно улыбнулась.
— Развяжите меня!
— Подождешь, давай сначала побазарим за наше, — присев на корточки по-блатному заговорил сутенер.
— Развяжи, правда! — попросила его Оля. — Спина затекла, а мне еще работать сегодня.
После этих слов мадам одобрительно кивнула и сложила пухлые ручонки на толстом животе.
— Значит уже передумала уходить?
— Как будто у меня выбор есть.
— Ага, дошло таки! — ткнула пухлым пальцем сутенерша и освободила от пут.
Васька хитро посмеивался, словам путаны не поверил. Достал из кармана порошок, растворил в стакане с водкой и подал ей.
— Что это? — настороженно спросила Ольга.
— Пей давай! — настоятельно поднес стакан к лицу.
— Не буду! — отвернувшись снова отказалась Оля.
— Выпей, дурашечка! — ласково посоветовала Кошкина и угрожающе добавила: — А не выпьешь — через лейку в глотку зальем.
— Вы чокнулись, что ли! Не буду я пить! Вдруг отравить меня удумали! — она вскочила, но мышцы, словно одеревенели после длительного бездействия и с места не смогла сдвинуться.
Васька схватил ее и завалил на стол, мадам быстро отыскала лейку, надавила на челюсть, чтобы зубы разомкнуть.
— Прошмандовка, пей давай!
Но Оля не поддавалась, прокусила той палец, за что получила пощечину.
— Ах ты, засранка, берегись!
Женщина зажала ей нос, вынуждая дышать через рот. И Ольге пришлось непроизвольно разомкнуть челюсть. А дальше дело за малым, напоили ее кокаиновым раствором.
Поначалу пленница только кашляла и плевалась, но уже кружилась голова, а лица присутствующих расплывались, превращаясь в пестрые пятна.
— Паскуды, — пошатываясь, сказала им Ольга.
— Не работает! — сутенерша всплеснула руками и с укором смотрела на коллегу, который за наркотики три шкуры содрал.
— Всё работает! — с ухмылкой успокоил ее Васька, когда одурманенная путана повисла на его шее.
Расплывчатое пятно приобретало знакомые до боли черты, и вот уже держал ее в объятиях не противный Шмаровоз, а импозантный владелец ресторана.
— Ося, — пьяно промурлыкала Ляля и нежно провела по щеке ладонью.
— Ого, тебя мать вшторило! — посмеялся над ней Васька.
Но в голове сплошной туман и Оля продолжала ласкаться.
— Тащи ее в спальню! — скомандовала мадам. — Давай, быстрее! Сейчас капитан придет!
Парень не слишком спешил, не желал упускать возможность воспользоваться состоянием красотки. Кошкина толкала его в спину и не позволила бы себе в ущерб уступить звезду борделя.
— Куда же ты, дорогой? — спросила Ляля, когда Васька убрал от себя ее безвольные руки и усадил на кровать.
— Ща вернусь, дорогая, — продолжал он ей подыгрывать.
Хозяйка зашикала на него и вытолкала за дверь.
— Давай остальное! — потребовала в коридоре.
Сутенер достал из кармана пару скатанных бумажных комочков с порошком.
— Здесь еще на два раза хватит, а закончится — знаешь, где меня искать.
— Надолго ее перекосило?
— До утра.
Кошкина выпроводила его и вернулась в спальню к путане, та кружилась по комнате, обнимая себя за плечи и напевала романс.
— Иди сюда, кошечка! — поймала она одурманенную и быстренько переодела.
Едва она закончила, кто-то позвонил в дверной звонок. Досадуя, что не успела сама прихорошиться, мадам на ходу поправила прическу, обнаружила, что сегодня никакой прически нету, в сердцах плюнула и наконец-то открыла дверь.
— Товарищ капитан, а мы вас заждались! — игриво поприветствовала гостя сутенерша. — Сегодня Ляля принимает в розовой комнате.
Морозов, как всегда, что-то буркнул в ответ, сурово сдвинул брови к переносице и двинулся по привычному маршруту.
Кошкина всё же переживала — не выкинет ли строптивая девчонка чего-нибудь эдакого и прикусив губу от волнения, засеменила за ним.
Капитан ее заметил, резко обернулся и пронзил холодным взглядом. Мадам попятилась назад и подумала: “Чему быть — того не миновать! Господи, хоть бы эта шмара до его ухода не протрезвела!”
***
— Дорогой, я так долго тебя ждала! — Ляля тут же набросилась на капитана с объятиями.
Морозов слегка опешил от такого теплого приема. Конечно и до этого Ляля была с ним нежна, но как-то искусственно. Олег Владиславович прекрасно осознавал, что это игра, хотя надо признать, весьма хорошая. Знал, что эта милая блондинка всего лишь навсего продает ему свои услуги. О какой любви могла идти речь? А сейчас в ее глазах читалось сплошное обожание. Никто и никогда так на него не смотрел. Это была любовь. Поэтому Морозов первые несколько секунд растерянно моргал, а когда путана впилась ему в губы — окончательно рассыпался, обалдел.
Разве позволяла она когда-либо целовать себя в губы? — Нет.
“Да Ляля ли это?!” — капитан отстранил ее от себя, выпучил глаза, осмотрел с головы до ног. Девушка не унималась, продолжала тянуться к нему губами.
Она так давно ждала своего героя, абсолютно уверенная, что перед ней Ося. Каким образом он сюда попал, почему в борделе — ее мало волновало, и не было ни капли сомнения, что это вовсе не наркотический бред или происки разума, истосковавшегося без любви.
Морозова тронула и захватила ее неподдельная страсть.
Неожиданно для самого себя, он почувствовал что-то новое и прекрасное, будто впервые в жизни занимался любовью с настоящей девушкой.