26
Т/и стояла на коленях, дыхание рваное, слёзы всё ещё блестели на щеках, но внутри что-то в ней ломаться отказалось.
Она подняла голову и посмотрела на Кислова прямо, в упор — не как жертва, а как женщина, которая больше не даст себя сломать.
— «Если ты меня любишь — перестань душить.» — голос её дрожал, но в нём звенела сталь. — «Или потеряешь. Совсем.»
Кислов застыл. В глазах всё ещё бушевал огонь, но теперь там мелькнуло нечто другое — паника. Он не привык к тому, что кто-то бросает вызов так близко.
Он прошёлся по комнате, сжал кулаки, громко выдохнул сквозь зубы. Его привычный способ — сломать, заставить подчиниться — тут не сработал.
Он резко остановился, развернулся к ней.
— «Ты думаешь, я отпущу тебя? Никогда.» — он подошёл ближе, схватил её лицо ладонями, но уже не грубо, а так, будто боялся, что она исчезнет. — «Но я... я попробую. Чёрт. Я попробую сделать так, чтобы ты не хотела бежать. Чтобы осталась по своей воле.»
Т/и дышала часто, сердце колотилось в груди как бешеное.
— «Ты думаешь, это так просто? После всего? После того, как ты вцепился в меня, как в трофей?» — прошипела она, слёзы всё ещё блестели на ресницах.
Кислов склонился к ней ближе, лоб к её лбу, дыхание горячее.
— «Не трофей... Единственная, чёрт тебя побери... Единственная, кто может сделать из меня человека, а не машину для убийства.»
И в этот момент она почувствовала, как его губы прижались к её губам — не так грубо, как раньше, а жадно, но сдержанно, с каким-то внутренним надломом.
Этот поцелуй был не про власть. Он был про страх её потерять.
⸻
Т/и дрожала под этим поцелуем — эмоции захлестнули её, как шторм. Она не простила его, ещё нет, но где-то глубоко внутри что-то всё равно отвечало на это прикосновение.
Она ударила его кулаком в грудь — слабо, но с яростью.
— «Ты ненормальный...» — прошептала она ему в губы.
Кислов хрипло усмехнулся, чуть прикусил её нижнюю губу — так, что у неё перехватило дыхание.
— «Согласен. Ненормальный. Но твой. И только твой.»
Его руки скользнули к её талии, сжали сильно, но уже без боли. Он подтянул её к себе, прижал так крепко, что она чувствовала каждый удар его сердца сквозь одежду.
⸻
Они стояли так долго — на грани, на лезвии ножа между новым поцелуем и новой ссорой.
И в этом странном равновесии вдруг родилась новая ниточка между ними — тонкая, почти незаметная, но крепкая.
⸻
— «Хорошо...» — выдохнула Т/и, закрывая глаза. — «Попробуй. Но если ещё раз...»
Он резко перебил её, прижав палец к её губам:
— «Не будет. Я тебя понял. По-своему, но понял.»
⸻
Эта ночь уже не была про драки и удары.
Эта ночь стала первой, где они остались наедине — со своими ранами, страхами и тем огнём, что, несмотря на всё, продолжал гореть между ними.