24
Т/и вырвалась из его хватки, задыхаясь. Губы горели от грубого поцелуя, щеки пылали. Она отступила назад, прижимая ладонь к губам. Глаза блестели — не только от боли, но и от ярости.
— «Ты не имеешь права так со мной обращаться!» — выкрикнула она, голос сорвался на хрип. — «Я не трофей, не цепочка у тебя на шее! Я человек!»
Кислов встал резко, как пружина.
Он шагнул к ней, и пол под ногами будто задрожал от его ярости.
— «А кто ты тогда, а?! Если не моя — то чья? Литвина, этих шакалов? Я за тебя город в огне утопил, а ты мне сейчас права качаешь?!»
Т/и тряслась, но не от страха — от бешенства. Она замахнулась и со всей силы влепила ему по щеке.
Глухой звук удара заполнил комнату.
Кислов застыл. Лицо медленно повернулось обратно к ней, на скуле наливалось красное пятно. Глаза стали чернее ночи.
Мгновение было таким напряжённым, что воздух будто затрещал.
Но он не ударил в ответ. Вместо этого он рванул её к себе так резко, что она вскрикнула.
— «Ты моя. Ты слышишь? Моя!» — прорычал он, дыхание рваное, тяжёлое. — «И если ты ещё раз посмеешь так со мной...»
Он замолчал, стиснув зубы так, что скулы хрустнули.
Его рука вцепилась в её затылок, вторая сжала талию так крепко, что казалось — он сейчас раздавит её.
Но вместо этого он снова впился в её губы, поцелуй был уже не злым, а каким-то больным, отчаянным — как у человека, который боится потерять всё.
Он целовал её жадно, будто хотел стереть этот удар с лица и забрать её дыхание себе.
Т/и сначала пыталась оттолкнуть его, колотила кулаками по его груди, но потом руки ослабли, и она прильнула к нему, задыхаясь в этом поцелуе.
⸻
Когда он оторвался, лоб его прижался к её лбу. Оба дышали тяжело, как после бега.
— «Не смей больше так. Не смей. Потому что если ты уйдёшь — я разрушу всё. Всех. Даже тебя.» — прошептал он хрипло, голос дрожал.
Т/и закрыла глаза, губы всё ещё горели от поцелуев и ударов. Она тихо выдохнула:
— «Тогда не запирай меня в клетке... Я не твоя вещь... Я...»
Но договорить не смогла — Кислов снова прижал её к себе, обнял так сильно, что стало трудно дышать.
⸻
Ночь в городе всё ещё была горячей — где-то вдалеке звучали редкие выстрелы, гудели сирены.
А в комнате, среди пепла и гари, двое стояли, прижавшись друг к другу так, как будто это последнее их спасение в этом горящем аду.