22
Они не успели даже отдышаться после последнего боя.
Кислов только поднял автомат, собираясь рвануть дальше — к логову Литвина, как вдруг Жмур ворвался в подвал, лицо белое как мел:
— «Босс... Засада. Нас обошли. С тыла!»
И тут же из-за стен ударила взрывная волна. Стены сотряслись, потолок засыпал их пылью.
Кислов зарычал, схватил Т/и за руку:
— «Со мной! Быстро!»
Они выскочили наружу — а там уже кипел хаос. Люди Литвина лезли со всех сторон, как крысы. Пули рвали воздух, визг шин сливался с криками раненых.
Кислов пошёл вперёд, как танк, выкашивая врагов короткими очередями. Т/и держалась рядом — лицо в крови, но глаза горели.
И тут произошло то, чего никто не ожидал.
Прямо из грузовика, что перекрыл переулок, выпрыгнули двое в масках — не простые головорезы, а профи. Один ударил Кислова электрошокером в бок — тот взревел, рухнул на колено.
А второй в этот момент подлетел к Т/и, сунул ей под нос тряпку с чем-то едким. Её голова закружилась мгновенно — мир поплыл.
Последнее, что она успела услышать, — это как Кислов рвал горло одному из нападавших, хрипя:
— «Не... трогать её...»
Но тело уже не слушалось. Всё погасло.
⸻
Очнулась Т/и где-то в тесной комнате, с руками, скрученными за спиной. Губы пересохли, в голове гудело. В нос бил резкий запах бензина и гари.
Перед ней стоял Литвин. Смотрел холодно, без улыбки.
— «Ты дорого стоишь, девочка. Не из-за тебя самой, а из-за того, что Кислов с ума по тебе сходит. Теперь он придёт сам. А тогда я его добью.»
Он схватил Т/и за подбородок, сжал сильно:
— «Ты его слабость. И я проткну эту слабость ножом.»
Т/и плюнула ему в лицо, даже не думая. Литвин только рассмеялся глухо и дал ей пощёчину — не сильно, но достаточно, чтобы голова снова загудела.
⸻
В это время Кислов уже сорвался окончательно.
Жмур держал его за плечи, пытаясь удержать, но Кислов сбросил его, как тряпку. Его лицо было перекошено — не просто злость, а чистая, черная ярость.
Он схватил дробовик, зарядил его, стволи клацнули, как предвестие смерти.
— «Всё. Конец. Литвин захотел войны — он её получит. Я закатаю его людей в асфальт. Я снесу этот район в пыль. Никто не трогает мою девчонку. Никто!»
Он посмотрел на Жмура, глаза налиты кровью:
— «Собирай всех. Мы идём брать город под себя. И я лично вытащу Т/и из их грязных лап. А кто встанет между — ляжет рядом с Литвиным.»
⸻
Т/и в это время сидела в темноте, с содранными руками, но внутри всё горело.
Она понимала: Кислов придёт. Он сорвётся с цепи. Но при этом она тоже знала — если он увидит её снова вот так... побеждённой, слабой... это снова оттолкнёт его на грань.
И тогда между ними уже не останется ни покоя, ни прощения. Только огонь и пепел.
⸻
Город готовился к бойне.
И когда Кислов выдвинулся в путь, за его спиной шли десятки вооружённых людей. А в его глазах горело одно желание: вернуть свою. Вернуть любой ценой. Даже если придётся переломать весь этот город пополам.