Половое Воспитание
К себе Акутагава никогда никого не подпускал, а касаний боялся. Но... Осаму. Это странный человек. Парень вытащил его из психушки, пока мальчик спал, а Рюноске просто проснулся в неизвестном ему месте. Дазай представился его лечащим врачом. Доктора... Жестокие люди, которые заставляют пить таблетки, трогают тебя, пытаются заговорить. От таких людей мальчишка всегда пытался сбежать, но его нынешний психотерапевт немного не такой. Он тоже заставляет пить таблетки, но что-то не так. Слишком легко младший ему отдался. В психушке ребёнок провёл два года, но так и не давал никому к себе даже подойти. Но к старшему он привык за месяц, если не меньше. Осаму не останавливали никакие протесты. Касался, когда захочет... И трогал в тех местах, какие в голову взбредут. Сначала у Акутагавы начиналась истерика. Мальчик кричал, плакал, вырывался. Но вот прошёл уже год, ему одиннадцать... И сейчас Дазай прижимает его у себе, мирно посапывая. Рюноске всё ещё иногда пугается, но старший делает вид, будто не видит. Захочет – обнимет. Захочет – поцелует. Захочет – потрогает. Парень всегда утверждает, что поцелуи – это нормально, даже в возрасте мальчика. Мальчишка часто видел, как целуются взрослые, но не дети его возраста. Хотя... Возможно, он просто не видел нормальных семей? Старшему очень хочется верит, по неизвестным причинам.
Дазай сонно разлепляет веки, наблюдая за мальчиком, который того не замечает. Акутагава чертит пальцем хаотичные линии около ключицы парня. Задумался о чем-то... Такой милый. Отпадают даже все вопросы наполобии «А почему не спишь?». Какой же это красивый мальчик... Бледный, тоненький, с серенькими глазками и необычными волосиками. Он олицетворение невинности. Хрупкий, пугливый, наивный и даже добродушный, если узнать поближе. Часто беспокоится о старшем, хоть и не показывает виду. Всё ещё стеснительный...
Старший каждый раз просыпался часа в два ночи. Осаму уходит куда-то примерно на пол часика, а потом возвращается и уже точно спит. Утверждает, что просто выходит проветрится... Но почему-то Рюноске с собой ходить запрещает. К слову, за этот год, мальчик ни разу не был на улице. Но парень обещал, что однажды они точно выберутся куда-нибудь погулять. А пока... Младший может только сидеть на балконе и наблюдать внешний мир.
Мальчишка отскакивает на другой край кровати, вскрикнув, когда губы неожиданно касаются лба. На это старший с издёвокй улыбается.
– Думал, что я сплю? – его глаза холодный, что достаточно сильно пугает. Ещё этот вкрадчивый голос.
Мальчишку слабо трясло. Ещё чуть-чуть и накатить очередная паническая атака. Дазай редко был таким, но, всё-таки, могу неожиданно стать жутким и немного жёстким. В очах сверкал некий азартный огонёк, пока мальчик чувствовал, как сердце сейчас выпрыгнет. Улыбка с лица спала, когда Осаму заметил напуганый взгляд, но собственная радужка всё ещё поблескивала холодком. Парень сократил между расстояние, и теперь мог дышать над ухом младшего, которого прижал к своей груди.
– Извини, не хотел тебя испугать, – шёпот, как обычно и бывает, когда старший в таком состоянии, был пониженным и немного отчуждённым. – Тебе не спится? – прозвучал тихий вопрос, когда бледные ручки неуверенно обняли его.
Акутагава лишь утвердительно промычал, утыкаясь носом тому в шею. Страх постепенно отходил на второй план, но мальчик, всё же, немного дрогнул, когда его погладили по голове.
– Подожди здесь. Я скоро вернусь.
Его очи немного сверкнули в темноте, а после поспешно оделся. Парень молча покинул комнату. Проветрится, а потом придёт обратно. Теперь Рюноске один.
Худые пальчики осторожно смяли растянутую футболку. Мальчишка немного побаивался холодную сторону Дазая... Но она в чём-то была завораживающей. Этот огонёк привлекал... Жестокий, но нежный. Что творится у такой его стороны внутри? В такие моменты, его психотерапевт немного строг и не очень терпелив. Возможно, он может легко вскипеть. Но... Именно злого Осаму младший ещё никогда не видел. Ударит ли старший Акутагаву, если тот его разгневает? Или просто покричит? Оба эти варианта настораживает, и ощущать их не хотелось... Ну может частичка любопытства была за. Однако, разум сказал «нет».
Но каким бы Дазай жестоким не казался, всеравно, старался быть аккуратным. В любой момент и так расшатанная психа Рюноске могла легко дать сбой. Такого не хотелось. В основном, младший был под полным контролем, ведь второй изучил его от и до, и мог запросто подчинить это тельце. Но зачем, если Акутагава такой послушный? Всегда старается сделать, как просят, особо не грубит. Только вот, скоро ещё и пубертатный возраст начнётся... Кто знает, какой подросток из него получится... У всех ведь это время по разному проходит: кому-то крышу сносит, кто-то переживает свою пубертатность нормально. Она вообще может не наступить, если учитывать очень редкие случаи. Старший хотел бы, чтобы тот остался послушным мальчиком, но готов и к худшему.
Парень возвращается спустя некоторое время. Раздевается, мучаясь с джинсами, которые не хотят сниматься, а после снова ложиться к мальчишке. Глазки сверкают ещё ярче, чем до, но это не мешает Осаму нежно поцеловать мальчика в лоб.
– Всё ещё не хочешь спать? – негромкий голос заполняет тишину.
– Нет, – также тихо отвечает Рюноске. – Дашь снотворное?
– Не хочу принудительно уговаривать твой организм заснуть, – немного задумчиво отвечает тот.
Старший перевернулся на спину, вглядываясь в потолок. Второй лишь молча наблюдал за выражением лица первого, пытаясь хоть что-то в нём увидеть. Осаму умел легко читать людей. Хватало всего пары минут, чтобы тот распознал ложь (ну, или тщетные попытки Акутагавы иногда соврать были слишком неумелыми). Но вот Рюноске даже понятия не имел, как эмоцию тот испытывает. Изначально казалось, что это гораздо проще, но что-то как-то не выходит. Хотелось бы хоть немного понять этого человека... А мальчик даже не знает, как он видит людей насквозь. Читает мысли? Возможно.
– Рюноске, – Дазай повернулся к тому, хмыкнув, – поцелуй меня.
Тело будто током ударило. Рюноске? Поцеловать? Сам??
– Что? – тихо вопросил мальчишка, распахнув веки.
– Ты уже более-менее привык к тому, что я тебя целую, – пояснил парень. – Это хорошо, но пора выходить на новый уровень, – он мягко улыбнулся. – Поцелуй меня.
Щёчки вспыхнули, а взгляд забегал по комнате, стараясь не встречается с янтарными очами. Парень, в любом случае, осуществит то, что хотел. Может через истерики, крики, протесты и слёзы, но сделает так, как задумал. Как-то пытаться бежать бесполезно, ведь просто не выйдет. Физически обойти старшего никак не выйдет, да и умственно тоже.
– Д-Дазай... – единственное, что получается выдать.
– Ну давай, – протянул Осаму. – Целуешься ты хорошо, тебе просто нужно инициативу на себя взять.
Пальчики слабенько сжали одеяло, а взгляд упал куда-то в даль, пока щёки противно пылали. Ну это ведь... Стыдно? Скорее, просто неприятно... Может и не так. Но вообщем, нет. Очень странные чувства.
Пальчики перехватили подбородок младшего, заставив смотреть в лицо, которое сейчас выражало некое недовольство. Ах да... Такой Дазай долго ждать не любить.
– Акутагава...
– Не могу! – прикрикнул мальчишка, перебив другого.
Что-то блескнуло во взгляде парня, но вскоре пропало. Он раздражён, и это немного внушало страх. Рюноске придвинули ближе, на что тот попытался вырваться. Глупый ребёнок. Но спустя некоторое время безрезультатные попытки прекратились. Их губы почти соприкасались, но между ними были несколько миллиметров.
– Давай же, всего одно движение, – горячий шёпот коснулся нежной кожи.
Страшно. Кажется, что если он сделает хоть что-то, то мир обрушится. Сердце звонко ударяется о стенки рёбер, принося несильную боль. В горле какой-то противный ком. Что-то может сломаться. Что-то случится. Что-то погибнет. Но Акутагаве некуда деться. Его снова поймали и заставляют подчиняться. Он проиграл. Снова.
Дыхание учащённое, в голове слышен пульс. Бледные, искусанные губки осторожно накрывают другие. По телу проходится лёгкая дрожь. Сминает, слабо покусывает уста. Входит языком лишь тогда, когда крепкие руки обхватывают спину и талию. Рюноске неуверенно, но нависает сверху. Долго поцелуй не продлился, но он, всё-таки, был.
Младшего слегка трясёт, но парень делает вид, что не замечает.
– Будем повторять, пока не привыкнешь, – его руки уже залезли под футболку, сегодня ощупывая соски и бёдра.
– Что ты делаешь? – прошипел мальчишка, недовольный тем, что трогают его чувствительные места.
Обычно талия, торс, рёбра... Но груди до сегодняшнего дня никто не касался. Акутагава всё ещё был сверху.
– Ну ты же и сам всё понимаешь, – вытягивая гласные, пропел старший.
– Нет, не понимаю, – тот выгнулся в спине, тихо ругнувшись.
Осаму ехидно улыбался. Ему нравилась эта ситуация. Кожа у его мальчика такая приятная. Он очень худенький, и это только придавало ему красоты.
– Ты знаешь, что такое «секс», Рюноске, – его тон слегка понизился. – Можешь не скрывать это.
Секс? Нет, он знает, что это такое, но... Секс?? В каком смысле? Акутагава вообще об этом и думать не хочет. Сегодня и так много всего произошло. В его возрасте делать такое вообще нормально?
– Дазай! – вскрикивает мальчишка.
Тот пытается выйти из цепких лап, и почти получается, но его поваливают на кровать. Теперь сверху Осаму, похабно лыбяшийся. А к мальчишке постепенно подходит истерика. Ему страшно. Очень страшно. Рюноске не хочет ничего такого. Попытка что-то сказать оканчивается провалом, ведь парень прикладывает большой палец тому на тонкие губки.
– Тихо... – приятный голос доходит до ушей. – Всё хорошо.
Тот затыкается, сдерживая слёзы и кусая уста. Всё ведь бесполезно. Он ничего не может сделать, поэтому тёплые руки оглаживают впалый живот, задрав футболку. Парень осторожно целует в лоб. Глаза неприятно щиплет, но старший лишь стягивает лишний кусок одежды, обнажая худощавое тело.
– Дазай, пожалуйста... – его голос дрожит, а с глаз снова стекает слезинка.
– В «этом» нет ничего постыдного, – касается устами виска, не прекращая начатого.
Паршиво. Мальчишка может только судорожно пытаться взглотнуть воздух. Это небольно но неприятно. Кажется, Осаму нравится, но... Почему-то тот вдруг рассмеялся.
– Да ладно тебе! – сквозь смех проговорил парень. – Это шутка была! Ты ж маленький ещё.
– Что?
Боязнь неожиданностей