Зона Комфорта
В двенадцать лет мальчишке приходилось готовить самому. Дазай сказал - значит нужно. Когда ему было одиннадцать, панические атаки почти пропали, а голоса замолчали. Но... Они вернулись, стоило только взять нож в руки.
«Не трогай»
Осаму сейчас был на работе, из-за чего холодный пот так и стекла со лба. Это лезвие казалось таким острым. В нём можно было разглядеть собственное отражение, а после капли крови. Нужно было всего лишь почистить картошечка, но... А если у него соскользнет рука, и остриё снимет с него кожу?
«Будет больно»
Акутагава увидит, как из собственных хлещет алая жидкость. Потом закричит, схватившись за руку, в стахе сожмёт пальцы... В итоге попытается отпустить из-за боли но... Просто дернёт запястье и сдерёт собственные мышцы.
«Будешь ещё сильнее кричать, чем когда отец кинул в тебя бутылку»
В тот день она разбилась о его голову, а осколки впились в тело. Он видел, как они торчат из кожи, а по ним текла кровь. Когда Рюноске их вытаскивал, казалось будто мальчик видел собственную плоть. Но тогда глаза были заплаканы, поэтому ребёнок не запомнил вида... Потом пришла мама и отругала его за багровые лужи на полу. Она не смогла их вытереть к тому моменту, когда в комнату зашёл папа... Тогда лужи стали больше.
«Когда ты уронишь нож, лезвие проткнет твою ногу»
Старший будет ругать, если он случайно повредит себя? Конечно... Когда увидит, бросит его на пол и заставит языком слизывать кровь. Если ему не понравится, то наступит на горло, а после пнёт в живот... Потом в печень, после в пах, далее встанет ему на грудную клетку, ломая рёбра... В конце возьмёт за волосы и ударит головой о край стола. Все ведь так делают?
«Неужели ты думаешь, что он хороший?»
Нет... Да... Нет. Парень просто втирается в доверие. Делает вид, что простит всё, но однажды отыграется. Изобьёт его до потери сознания... Сломает все кости... Единственное отличие в том, что Дазай может изнасиловать ещё и в сексуальном плане. Редко, но они почти доходили до этого. Только вот в те разы, Осаму был нежным. В один день он раздел Акутагаву до гола, прижал к стене, но... Лишь поцеловал, а после молча ушёл. Оставил давиться слезами в одиночестве, хотя обычно сам успокаивал.
«Оставит и в этот раз, но ты уже будешь испачкан в сперме»
«А ещё отрежет пальцы, если ты сейчас не почистишь картошку»
С
трашно, но всё именно так. Лучше остаться просто изувеченным, чем без некоторых конечностей. Нож у него в руке хрен знает сколько, но всё цело... Это внушает уверенность. Старший всё показал перед своим уходом: как держать, куда класть, когда промывать. На удивление, вся «инструкция» помнилась. Голоса молчали, значит опасности больше не было. Хотя, в горле всё ещё стоял ком, а глаза щипало.
Первый плод полетел таз с водой. Сколько времени прошло? Минут 15? Парню хватало всего нескольких секунд. А впереди ещё девять таких. Старший вернётся через два часа, поэтому придётся немного ускориться. Это не очень трудно, но руки всеравно тряслись. Страх немного остался, и... Он подтвердился. Из большого пальца сочилась кровь. Не так уж и больно, но по щеке всеравно скатилась слезинка. Просто сделает так, чтобы Осаму не заметил и всё будет хорошо. Рана не глубокая, поэтому будет сложно её разглядеть.
Остался один клубень, а на часах уже семь. Лишь бы парень опоздал. Дрожь слабо проходится по телу, будоража мурашки, а сердце бьётся немного чаще. Это ещё не паника, мальчик может нормально соображать. Паника начнётся, когда будет слышен звон ключей... Но картофель плюхается к таким же, как и он, а щелчка замка всё ещё не слышно. Так спокойно... Успел сделать всё.
Старший приходит через несколько минут. Волосы взъерошенны, во взгляде очень слабый огонёк, а бинты на теле немного распустились. Зачем он их носит? Парочку раз Рюноске видел под ними шрамы. Дазай не любит их показывать, но не скрывал их. Да и мальчишка лишних вопрос не задавал. Не все ранения были нанесенны самим парнем.
Парень подошёл сзади, обнимая младшего со спины, который спокойно сидел за столом чего-то ожидая:
- Вижу, ты справился? - ласковый шёпот касается уха.
Щёки немного краснеют, хоть это и было ожидаемо. Так мягко обнимает... Отпадают любые страхи. Всё, что получается выдать - тихое «угу». Осаму мило хмыкает целуя в висок.
- Умничка, - тихо произносит парень и кусает за ухо.
Он знал, что его мальчик боится холодного оружия, поэтому был приятно удивлён. Но нужно будет работать ещё над многими страхами. Надо ведь, чтобы ребёнок не вздрагивал от поцелуя в шею и ниже. Да, Рюноске сейчас надрывисто и горячо дышит, но ему страшно. Руки залезают под футболку, очерчивая пальцами рёбра. Старший несильно кусает у предплечья, на что мальчишка со свистом выдыхает. Акутагава встаёт со стула, прижимаясь животом к столу и пытаясь отойти дальше, когда Дазай ослабляет хватку. Хватает всего лишь секунды, чтобы младшего рывком развернули и прижали спиной столику. Тот болезненно шипит, ударившись бёдрами о предмет мебели, но второй не предаёт этому значение, ставя своё колено меж тонких ножек. Сбежать не выйдет.
- Не заставляй делать тебе больно, - немножко отчуждённо шепчет парень, целуя в лоб.
Снова опускает руки вниз, но уже оглаживая бёдра. С каждым годом Осаму становится настойчивее. Однако, он всё ещё аккуратный и нежный. Просто мальчик боится неизвестного, и тот это прекрасно понимает. Понимает, почему Рюноске сжимается, когда его футболка летит на пол, открывая худенькое тельце. Такой сладостный, тоненький, желанный. Старший проводит языком вдоль ключиц, причмокивая в конце, на что второй обхватывает его спину ручками, громко выдохнув. Сердце слишком быстро бьётся. Мешают закричать лишь приятные касания, которые относительно прекращать не хочется.
- Дазай... - выдыхает младший, когда тот уже снимает собственную ткань.
Он не даёт договорить, накрывая слегка грубым поцелуем. Трётся пахом о чужой, понимая, что они оба уже возбуждены. Акутагава тихо пищит, краснея. Встал у него первый раз. Приятно, но при этом стыдно и страшно. Но Дазаю уже, кажется, всеравно. Парень медленно стягивает с него штаны вместе с трусами. Щупает тонкие бёдра, проводит по внутренней стороне ноги. Рюноске упирается ручками ему в грудь, то ли из-за того, что воздуха больше не хватает, то ли из-за того, что на него вдруг паника накатила. Но, всё же, старший поцелуй разрывает, давая тому сделать то, что хочет. Мальчик тяжело дышит, опаляя чужие губы разгорячённым воздухом. Взгляд затуманенный, но всё ещё скачет по разным сторонам в поисках выхода. В это время Осаму продолжает его ласкать, ведя руки к ставшему члену своего мальчика, но тот их перехватывает.
- Дазай, - голосок звучит до упомрачения жалобно, - не надо.
У парня снова радужка сверкает холодным огоньком. Хочется уже взять силой, но он лишь кладёт ладонь ему на макушку, наклоняясь к возбуждённому ушку.
- Всё хорошо, - он так нежно это произносит, что младший чувствует, как возбуждение пробегает по телу. - Я обещаю, что тебе понравится.
- Дазай... Пожалуйста.
Его пальцы мягко зарываются в угленные волосы. Со всей нежностью гладят по щеке... Не показывая лица. Лучше не видеть сейчас очи Осаму. Оно просто того не стоит. И всё. Он разворачивается, уходит, оставляя за собой чувство вины. Теперь по-настоящему стыдно и страшно.
Боязнь близости