Острые Предметы
Тарелка с тёплым супчиком издавала приятный запах. Нет, Дазай не был богом кулинарии или что-то наподобие такого... Но для Рюноске, который с глубокого детства привык есть, что дают, даже не доконца довренный бульон казался чем-то прекрасным. Оставалось только довольно уплетать поздний ужин. На это Осаму с милым спокойствием улыбался.
- В следующий раз постараюсь не оставлять тебя одного надолго, - как-то устало нарушил тишину старший.
- А почему ты в этот раз так долго? - невинно спросил мальчик, взглянув на собеседника, который сидел напротив.
Парень обычно возвращался часов в шесть-семь, а уходил в час дня. Иногда, конечно, он выходил на минут двадцать раньше, если не больше, но приходил вечером.
- На работе пришлось задержаться.
Работал тот психиатором в псих-больнице. Лечить сумасшедших - дело нелёгкое. Один из них живёт у него дома, точнее Акутагава Рюноске. Старший забрал его полгода назад из лечебницы. В квартире лучше, чем в психушке.
- Что тебя напугало? - более тихо и нежно спрашивает Дазай, сосредоточенно наблюдая за мальчиком.
И правда... Чего же он испугался? Младший и сам не особо понимает, поэтому пожимает плечами:
- Не знаю... - задумчиво вглядываясь в почти пустую тарелку, протягивает мальчишка. - Просто стало страшно, а потом... Появилось чувство, будто стены сужаются, и ещё опять были голоса в голове, - взглянув на Осаму и удостоверевшись, что тот слушает, он продолжил. - Стало очень больно.
- Где болело?
- Голова трещала и дышать было болезненно... - стараясь вспомнить всё, взгляд серебристых глаз устремился куда-то в стену. - Ещё я себе руку расцарапал...
- Я заметил, - понимая, что тот расцарапал себе не только запястье, выдохнул тот. - Сегодня подстригу тебе ногти.
Повисло приятное молчание. Да, приятное. Каждый думал о чём-то своём, ожидая пока мальчишка доест свою порцию. Когда-то Акутагаву приходилось умолять, дабы тот произнёс хоть слово. Сейчас мальчик спокойно общается на разные темы. Методы его врача дают результат очень скоро... Не считая того, что младший ни с кем не общался, кроме Дазая.
- Пошли, - выдал парень, когда посудина опустела.
Мальчишка послушно направился вслед за Осаму. Тот привёл его в ванную комнату. Темноватое место. Плитка была чёрная, как уголь, лишь потолок был белым. Ну, и сама ванна с раковиной, полотенцами, тумбочками... Парень, порывшись в маленьком шкафчике, достаёт поблескивающие маникюрные ножнички, усадив ребёнка на краешек ванны. Тот сам протягивает худощавую и бледную ручку, на что Дазай довольно и приятно улыбается. Берёт маленькую ладошку в свою всматриваясь в худые и длинные пальчики. Ему нравятся такие, но для десятилетнего мальчика это уж слишком.
- Когти, как у росомахи, - тихо подмечает Осаму.
- Что?
- Зверушка есть такая... У неё когти длинные, как у тебя.
Рюноске слегка вздрагивает, чувствуя, как ножницы касаются ногтя. Заметив это, Дазая большим пальцем оглаживает беленькую кожу, не отрываясь от своего дела. Больше дрогнуть мальчик себе не даёт, но неосознанно сжимает краешек футболки. Старший это видит. Он наблюдает за всеми его движениями, включая дыхание и даже пульс, который ощущается сквозь тонкую кожу. Но, всё же, делает вид, что не заметил.
- А что говорят голоса? - неожиданно вопросил парень.
- Ничего нового... «Никому не верь», «никого не слушай», «тебя убьют»... - немного отчуждённо звучит ответ.
Глухое щёлканье прекращается. Обе руки уже подстрижены, поэтому ножнички откладываются на тумбочку.
- Всё всегда будет хорошо, - шепчет Осаму, заглядывая в ртутные омуты. - Здесь тебя никто не тронет.
Акутагава лишь шепчет тихое «угу». Дазай ласково предвигает тоненькую ручку к себе. Его губы нежно касаются тыльной стороны ладони. Всего секунд пять, но этого хватает, чтобы младший немного покраснел, на что старший улыбается. Осаму не торопясь и не выпуская из рук мягкое запястье, касается большим пальцем губ второго.
- Нужно было этим заняться до того, как ты поел... - с неким разочарованием звучит тягучий шёпот. - Посиди здесь, я сейчас.
Он быстро выходит, оставляя смущённого ребёнка одного. Для Дазая все эти жесты являются такими обыденными, но для Рюноске это что-то взрывное. Иногда прошлое даёт о себе знать, и мальчишку переодически накрывает паникой от прикосновений. Но старший делает вид, будто Акутагава обычный... Будто тому совсем нормально такое.
Парень возвращается с двумя кубиками льда в руках, которые протягивает младшему:
- Приложи к губе с обеих сторон, - поясняет Осаму.
Лёд ложиться между зубами и нижней губой, а другой кубик прикладывается с противоположной стороны, придерживаемый пальцем. Тем временем, Дазай достаёт перекись, ватку и иголку с нитками. От последнего сердечко пропускает удар, но мальчишка молчит. Старший снова присаживается рядом.
- За что ж ты так с собой?.. - заправляя белые кончики тому на ухо, тихо вопрошает парень.
Рюноске ничего не отвечает, ещё более смутившись. Осаму начинает покрывать бледноватое личико мокрыми поцелуями, превращая его в ярко-красное. Поглаживает женственную талию руками, совсем не замечая явный протест. Так вдруг проходят парочка минут, и старший аккуратно забирает лёд, просто скинув его в ванну. Прикладывает ватку к устам, обрабатывает перекисью... Акутагава сжимается, когда у старшего получается вставить нитку в иглу. Он проткнёт ему кожу... Сделает больно, заставит плакать, а потом, когда закончит, заткнёт его поцелуем, чтобы крики не были так сильно слышны.
- Дазай... - немного испуганно звучит шёпот ребёнка, который уже поджимает под себя ноги.
- Страшно? - он садится рядом, совсем близко.
Рюноске некуда деться. Он сидит около стены, между старшим, раковиной и другой стеной. Ловушка.
- Да... - негромкий ответ слегка вздрагивает.
- Это не больно, - ласковый голос вкрадчиво доходит до ушей. - Всего пару стежков, и ты даже не почувствуешь.
«Всего пару стежков, и тебе сощьют рот, чтобы ты не орал»
- Акутагава, просто поверь, - Осаму старается, как можно нежнее. - Неужели, ты думаешь, что я причиню тебе вред? Я бы никогда так не поступил.
«Ложь. Он этого и хочет»
- Пожалуйста, Рюноске.
«... Не дай ему сделать этого»
- Поверь мне. Я обещаю...
«Только не ему»
Глаза щиплет, когда органы до невозможности сжимаются. Взгляд устремляется на немного обеспокенное лицо парня. Мальчик отрицательно качает головой:
- Я не могу... - чувствуя, как одна капля уже стекает по щеке, шепчет мальчишка.
Как загнанный в угол зверёк. Ему некуда бежать, а у головы будто дуло. Он проживает последние секунды в своей жизни. Сейчас его застрелят. Застрелить человек, который раньше казался таким добрым. Но почему-то бинтованные запястья ложатся на бледную шею, не давят. До безумства страшно, но Акутагава не может и пошевелиться. Его тело, кажется, онемело, и его охотник этим пользуется.
«Беги»
Но он не может. Это конец. Рюноске чувствует, как игла проходит сквозь губы, как с глаз текут слёзы, почти слышит, как ему что-то ласково шепчут. И всё же это больно... Такое чувство, что иголка доведёт его до смерти. Гладкие руки нежно гладят его по голове, стараясь успокоить. Затягивается маленький узелок, и острый предмет кладут куда-то в сторону. Дазай прижимает его голову к своей груди.
– Всё закончилось, – губы касаются макушки. – Не плачь... Я не мог вот так вот оставить.
Сильный испуг