поцелуй
— Ну, и где вы были?
Как только мы приходим в школу, к нам с Ричи сразу направляются Билл и Стен. У Стена повязан шейный платок, и он выглядит каким-то нервным.
— Вы три урока прогуляли! — Стен взмахивает руками, — Ричи, ты плохо на него влияешь.
— С-с-святоша, о-о-твали, — Билл отталкивает локтем Стена и подходит к Ричи, — здорово, друг.
Билл начинает тут же что-то быстро, но очень тихо говорить Ричи, и я не могу разобрать слов. Мы плетемся со Стеном позади них. Я словно снова не существую для Ричи. Мы заходим в кабинет. Я снова сажусь со Стеном, Ричи и Билл продолжают о чем-то шептаться возле своей парты. Я пристально смотрю за ними, прислушиваюсь, пытаясь уловить обрывки разговора, но снова бесполезно, в классе все шумят, ничего не слышно. Стен пихает меня локтем в бок.
— Эдди? Все нормально? Ты какой-то… Напряженный.
Ох, знал бы Стен, что со мной! Я поворачиваюсь к нему. Мой друг роется в рюкзаке, ищет учебник по математике.
— Ты начал прогуливать, — говорит Стен, не поднимая головы от рюкзака, — что с тобой происходит?
— Я… Я просто был занят. У нас есть одно дело с Ричи, и я…
— Эй, з-з-задроты, — окликает нас Билл. Он сидит на парте, закинув ногу на ногу и демонстрируя ярко-красные носки с надписью SEX.
— Хоть где-то он у тебя есть, не правда ли? — говорит Стен с ухмылкой, показывая взглядом на его носки. Я закатываю глаза.
— П-послушай, Рич, м-может, н-н-не надо их? — Билл кладет Ричи руку на плечо, — они и-с-спортят нам в-в-сю тусовку.
— Билл, отвали. Короче, так, — Ричи спрыгивает со своей парты, выходит на центр класса, — итак, мои любимые одноклассники! Через два месяца у нас выпускной, и я решил устроить завтра мега-грандиозную вечеринку. Приглашены все! Дрескод: хорошее настроение.
— Можно даже голым прийти? — спрашивает Майк Хенлон. Все смеются.
— Вообще-то, это больше по моей части, — Ричи улыбается, откидывает волосы со лба, — короче, приходим и просто тусим. Музыка, алкоголь, веселье. Тупые пари, Билл, это для тебя.
Билл показывает Ричи средний палец.
— Ага, и п-п-парочка зад-дротов. Каспбрака, ч-что, отпустит его баб-бушка?
— Билл прав, — говорю я, пряча глаза от Ричи. Он стоит, уперев руки в бока, — она вряд ли…
— Ой, да ладно тебе, Эдс. Это не обсуждается. Соврешь что-нибудь, — Ричи закатывает глаза, — Стен, ты тоже приходи, поддержи друга.
— Эти тупые вечеринки не для меня, — говорит Стен, задрав голову, — не хочу смотреть, как Денбро напивается до поросячьего визга. Ах, забыл, это же его обычное состояние!
— Т-т-ебе точно член не п-под корень отрезали? — Билл показывает Стену два средних пальца, — а то ты к-к-акой недотраханный.
— Показать, что у меня с ним все нормально?
— Б-б-боюсь, что от страха н-н-ачну еще б-больше заикаться.
— Придурок.
— К-к-конченный.
— Так, хватит. Стен, если не хочешь — не приходи. Эдс, а ты приходишь обязательно. Мы за один день выполним два задания. То есть, ты выполнишь.
— Что за задания?
Я оборачиваюсь на дверь и вижу Беверли. Она сегодня выглядит как-то по-особенному. Юбка — слишком короткая. Губы — слишком красные. Глаза — слишком жирно подведены черным карандашом. Беверли одно сплошное «слишком». Одноклассники замирают, когда она появляется в дверях.
— Привет, Бев, — говорит Ричи, нервно сглатывая, — да мы так… С Эдди… У нас свои дела… У меня завтра вечеринка. Придешь?
— Приду, — она подходит к Ричи и целует его в губы прямо при всем классе. Я шумно выдыхаю.
— Эдс, ты чего? — Стен пихает меня локтем.
— Нет, ничего. Душно тут.
Видимо, что бы ни произошло между Ричи и Беверли, все теперь нормально. Я не могу смотреть, как она пачкает его своей помадой, а с задней парты кто-то начинает им хлопать и улюлюкать.
Я не могу смотреть, как Ричи отвечает на поцелуй, и кладет Беверли руки на задницу. Не могу.
— Простите, — бормочу я и проталкиваюсь мимо целующихся Ричи и Беверли к выходу из кабинета.
— Эдс? Ты куда? — летит мне в спину голос Стена, но я ему уже не отвечаю. Я только успеваю заметить, как Ричи отстранился от Беверли, а весь его рот был перемазан в ее помаде.
— Я не хочу идти на вечеринку, Рич.
Мы сидим в машине Ричи возле моего дома. После уроков у меня была репетиция, а у него дополнительные занятия по биологии и мы освободились почти одновременно. Мне хоть немного удалось отвлекаться на Гамлета, хотя говорить текст со сцены мне давалось очень тяжело. Я краснел и заикался, а Билл кричал, что я специально его копирую, потому что заикаться может только он, это его фишка, а Стен кричал, что фишка Билла — быть тупым кретином, ну, и так далее… Ричи предлагал подвезти и Билла со Стеном, но они оба сослались на дела. Стен собирался идти по магазинам с матерью и старшей сестрой, а Билл должен был встретиться с каким-то знакомым.
— Брось, Эдди. Прекрати. Мы на верном пути! Короче, я решил соединить два задания в одно: сама вечеринка, ну, и алкоголь.
— Я не буду пить! — вскрикиваю я, повернувшись к Ричи от окна, — не буду!
— Ты про порно так же говорил. А потом втянулся… — Ричи приподнимает брови и смеется, — ой, да ладно тебе. Ты немного. Я прослежу за твоей дозой. Хелена ведь тоже там будет, — он подмигивает мне, — о, придумал! Три задания в одном: ты ее еще и поцелуешь!
— Рич, я… — я холодею только при одной мысли об этом, — Рич, я еще не готов…
— Да сколько можно мяться! Сегодня всю математику она с тебя глаз не спускала, уж поверь, у меня чутье на такие вещи! Она по тебе течет! Я даже у Беверли спросил, — Ричи запинается на имени своей девушки, но потом продолжает, — давай, Эдс. Ты поцелуешься с Хеленой на вечеринке, а я…
— А ты?
— Ну, у меня тоже есть кое-какие планы, — Ричи дотрагивается до себя в области ширинки, — я и Беверли.
У меня сердце падает куда-то с обрыва.
— Ты… Решил с ней…
— Ну да. Мы хотели еще вчера, но я так устал, потом напился… И… Ай, — Ричи поправляет воротник рубашки, — короче, я завтра наконец-то побываю в Беверли Марш. А ты поцелуешься с Хеленой. Давай, Эдди, мы как друзья, в один день совершим такие важные дела!..
Я качаю головой, смотря на приборную панель в машине. Ричи обожает свой автомобиль, и только здесь у него царит идеальный порядок. Ричи барабанит пальцами по рулю.
— Ну, так что?
— Я… Рич… Я… Я не умею целоваться, — выпаливаю я и закрываю лицо руками.
И это чистая правда.
— Святое дерьмо, — Ричи присвистывает, — слушай, мне после такой новости закурить даже нужно. Ты не возражаешь?
Я качаю головой. Я отворачиваюсь к окну, колени начинают дрожать. Господи, о чем я только думал?! Ричи собирается завтра заняться сексом с не знаю какой по счету девушкой и говорит об этом так, словно завтра просто в магазин решил сходить! А я… Я даже не целовался ни разу. Не считая вчерашнего дня, когда это чуть не случилось с Ричи… Господи, во что я ввязался…
Ричи закуривает. Он опускает стекло, мы сидим в машине возле моего дома, и на улице почти нет прохожих. У нас очень тихий квартал, всего пара домов, и обычно тут прогуливающихся людей не встретишь. Я с грустью смотрю в окно на дерево, с которого Ричи как раз снимали в детстве. Господи, да у меня же вся жизнь с ним связана…
— Ты серьезно? Ни разу? Эдс, тебе почти семнадцать! Я не верю!
— Если быть точным, то шестнадцать лет, десять месяцев и одиннадцать дней.
— Теперь верю.
— У меня… У меня же девушки никогда не было, — говорю я, и понимаю, как жалко звучит мой голос. Я начинаю разглядывать свои ладони. Мне хочется спрятать в них лицо, но я должен держать маску перед Ричи. Он просил быть смелее. Увереннее.
Ричи выдыхает дым, смахивает пепел из окна. Он молчит, лишь проводит языком по внутренней стороне щеки. Сигарета тлеет между тонких пальцев, он держит ее почти невесомо… Я замечаю на указательном пальце пятно от ручки… Я начинаю кашлять. — Прости, — Ричи перегибается через меня, достает из бардачка пепельницу и тушит сигарету. Его волосы скользят по моему лицу. Я вжимаюсь в кресло.
— Слушай, — Ричи смотрит на меня, — реально ни разу не целовался?
— Ни разу.
— Даже не взасос?
— Даже так.
— Дерьмо. Это оказалось сложнее, чем я думал, — Ричи хмурит лоб, что у него означает серьезную мыслительную деятельность, — ну, ничего страшного. Я начал это — я помогу. Чего не сделаешь ради дружбы, Эдс, — он ударяет себя по коленям.
— Что ты… — я не успеваю договорить, как Ричи наклоняется ко мне и целует.
Ричи целует меня. В первые секунды я даже не дышу. От него пахнет сигаретами и духами, и я просто умираю. Губы Ричи. Я чувствую, что слезы начинают течь по моим щекам. Но это от счастья. Господи, меня целует Ричи. И это восхитительно. Неужели это не сон?! Ричи меня целует? Я целуюсь с Ричи?!
Его губы такие мягкие. Такие теплые, они полностью накрывают мои, даже не знаю, что делать. Я пытаюсь поцеловать его в ответ, но губы меня как будто не слушаются. Они будто бы полностью растворились под его губами, расплавились, как шоколад, растеклись…
Ричи придерживает меня за подбородок, он целует так нежно, так неспеша, смакуя, изучая… Я плачу. Я… Готов умереть от счастья после такого. Прости меня, Господи, но я согрешил. Согрешил и впервые в жизни чувствую себя от этого только счастливым. Можешь покарать меня, святой Боже, но за эту минуту я готов гореть в огне вечно.
Десять лет я даже подумать о таком не мог. Десять лет…
— Ну, как-то так, — Ричи резко отстраняется от меня. Он смотрит на меня с улыбкой, — запомнил? С языком сразу лучше не надо, в первый раз это лишнее. Эдс? Все нормально? Ты… Плачешь? — он выговаривает это слово с каким-то ужасом.
— Нет… Я… — я действительно начинаю шмыгать носом, — это… Реакция… На сигаретный… Запах…
— Ох, блин, прости, — Ричи прикрывает рот рукой, — забыл. Извини. Ну, ты вообще как, запомнил?
Он спрашивает что-то еще, но я не слышу. Мое сердце стучит в груди набатом, воздуха действительно не хватает… В голове туман, руки трясутся. Я только что целовался с Ричи. Возможно, это длилось не больше десяти секунд, но…
— Эдс?
— Да, я слушаю тебя, — говорю я, еле шевеля губами, потому что я все еще ощущаю на них вкус Ричи.
— Так вот, ты лучше без всяких лишних слов, чтобы застать ее врасплох…
«Надо быть смелым, Эдди. Намного».
Я поворачиваюсь к Ричи. Он еще о чем-то говорит, совершенно спокойно, и я не понимаю, что движет мной в эту минуту. Страсть? Затуманенный разум? Горящие губы?..
— Вот так? — спрашиваю я и, притянув к себе Ричи за край рубашки, целую.
Целую, целую, целую.
Я не знаю, правильно ли я это делаю. Но я прикасаюсь к его губам своими, и это лучшее, что только могло произойти со мной. У меня кружится голова, член болит, дышать нечем…
Мы целуемся с Ричи в его машине, и весь мир останавливается. Наши губы идеально подходят друг другу. Я наслаждаюсь каждой секундой. Ричи просил быть смелее… Я готов. Ради него я готов на все.
— Эдс… — Ричи отстраняется от меня, я еще по инерции тянусь к нему.
— Ричи, я тебя…
Он выставляет руку перед моим лицом.
— Вот так и запомни. Отлично. Не то, чтобы я сосался с парнями и могу судить… Я только с Биллом один раз, и то по пьяни… Но это было так себе, скажу я тебе, — он нервно смеется, возвращаясь на свое сидение, — но могу сказать, что это было на слабую троечку. Он мне губу прикусил. А у тебя все нормально. Хелена оценит.
Он молчит. Я откидываюсь на спинку сидения. Провожу руками по лицу, вытираю оставшиеся слезы. Сердце уже не бьется. Оно замерло.
— Эдс, я ради тебя, своего лучшего друга, на все готов. Даже готов научить тебя целоваться, — он толкает меня в плечо, — так что, друг… Поздравляю!
— Ричи, ты… Ты просто… Мне домой пора. Бабушка может увидеть, — я нервно сглатываю и отворачиваюсь от него, трясущимися руками отстегиваю ремень безопасности и просто вываливаюсь на дорогу.
Ричи что-то кричит мне вдогонку, но я не слушаю его, а просто вбегаю в дом, и приваливаюсь спиной к двери.
Я закрываю лицо руками, пытаясь сдержать поток рыданий.
Но я проигрываю.
Самый счастливый день одновременно стал самым болезненным.
Ричи, Господи, за что?..