пиво
— Эдди, я не понимаю, что происходит с тобой в последнее время.
— Стен, я тоже. Поверь, я тоже.
— Я считаю, что нам не стоит туда идти… Ты же знаешь, компания Ричи — не то, что тебе нужно… Прошло меньше недели, а тебя уже не узнать. Ты начал странно одеваться и вести себя, и вообще, — Стен возводит глаза к потолку, — кому ты так хочешь понравиться?
— Это неважно, — я отворачиваюсь от зеркала, бросив на свое отражение еще один критический взгляд, — все нормально, Стен. Правда. Тебе не стоит переживать за меня. -Ты же знаешь, что Ричи…
-Я все прекрасно знаю. Успокойся. Что, кстати, у тебя с губой? — я смотрю на друга, и тот начинает ерзать на моей кровати.
— Да… Прикусил вчера. Случайно.
— Понятно. Ну, что, пора выдвигаться?
Я не слушал и половины того, что говорил Стен. Мыслями я снова и снова возвращался к поцелую с Ричи, и от этого сердце начинало биться в тысячу раз болезненнее. Он считает меня лучшим другом! Господи, Ричи, да я же люблю тебя, неужели ты этого не понимаешь?!
Я не знал, что делать дальше. Ричи настойчиво ничего не понимал, да и куда я вообще лезу? Он встречается с Беверли. Он собирается переспать с ней на вечеринке сегодня. Он, наверное, ее любит.
Он собирается переспать с Беверли.
Но что, если…
Острая мысль пронзает меня как копье. Я вздрагиваю. Нет, это слишком рискованно. Но, что если?.. А вдруг… Может быть…
— Стен?
— Да?
— Как тебе кажется, я… Я делаю успехи в школьном спектакле? — спрашиваю я, и эта идея начинает разрастаться, полностью поглощая мой мозг. Стен смотрит на меня непонимающим взглядом.
— Ты это сейчас к чему?
— Интересно узнать мнение со стороны.
— Вроде да. Ну, по крайней мере, я тебе верю. Мне кажется, у тебя есть кое-какой актерский талант…
— Спасибо, Стен, — говорю я, оборачиваясь к зеркалу. Я расстегиваю две верхние пуговицы на рубашке и улыбаюсь самому себе, — да, ты прав. Нам пора выдвигаться на вечеринку.
Я никогда до этого не был на вечеринках Ричи, но слышал о них немало. Бабушка никогда не отпускала меня на них, но в этот раз она под честное слово Стена отпустила меня якобы на вечернюю репетицию, при этом еще долго сетовала на то, что учителя нас совсем не щадят.
— Сила искусства — она такая, мэм! — сказал Стен, выходя со мной из дома. На нем розовый свитер и зауженные джинсы. Как только мы отошли на несколько шагов от крыльца, он повернулся ко мне:
— Эдди, обманывать людей — нехорошо.
— Стен, прекрати.
— Ты уже начинаешь вести себя как Ричи! Ты хоть вообще знаешь, что бывает у него на вечеринках?
О да, я знал. И знал это благодаря Стену, который иногда на них бывал. Ричи никогда не делал ограничений для гостей — приходить могли абсолютно все желающие, даже самые его дальние знакомые, которых он мог видеть в своей жизни один единственный раз. Его дом был всегда открыт для всех, и возможно, поэтому его все так любили, а его вечеринки считались самыми классными в городе. Никто и никогда не чувствовал себя там одиноким.
— В прошлом году, например, Кевина Петерсона забрали в больницу с алкогольным отравлением, потому что Ричи заставил его на спор выпить больше, чем тот смог! А в прошлом месяце, говорят, он даже вызывал… Сомнительных девушек! — Стен крестится, — уму непостижимо!
— Зачем ты тогда туда ходишь? — спрашиваю я.
— Ну, мне же нужно писать какой-то материал для школьной газеты, — Стен неуверенно чешет шею под платком. Я с интересом смотрю на него.
— Да и потом: не могу же я оставить тебя там одного!
Я же испытывал смешанные чувства от предстоящей вечеринки. Я не знал, как вести себя с Ричи. Начать открыто флиртовать с Хеленой, как он того хочет? Но как? Я понятия не имею, как это делать. Поговорить с ним про поцелуй? Спросить, неужели он ничего не почувствовал? Игнорировать его или делать вид, что мы по-прежнему лучшие друзья?
Да, одна траектория поведения на вечеринке у меня уже была продумана, но она была настолько рискованной и дерзкой, что я даже сам удивился, откуда у меня вообще такие мысли взялись в голове! Господи, если бы знал Стен!..
Мы приходим со Стеном к Ричи к ровно установленному времени, и тот закатывает глаза.
— Никогда не приходите вовремя! Тут еще ничего не началось!
Ричи и Билл трудятся на кухне над алкоголем. Они открывают бутылки, расставляют пластиковые стаканчики, убирают дорогой фарфор и скатывают ковры, чтобы их никто не заблевал. Билл раскладывает продукты.
— Ричи, на хрена ты купил сливки? — спрашивает Стен, который крутится возле них и только мешает. Я и Ричи открываем бутылки.
— Мне дали это на сдачу по акции, — пожимает он плечами, — Эдс, подай тот штопор.
— Ты вообще знаешь, насколько они вредные? — продолжает Стен, потрясая над головой баллончиком со сливками, — неужели ты думаешь, что кто-то действительно будет заедать алкоголь жирными сливками?!
— Из в-в-вредного тут т-т-только один м-мерзкий нудный ев-врей, — говорит Билл, который убирает всю посуду на кухне подальше в шкафы.
— Стен, блин, если хочешь — выкини, — говорит Ричи, открывая банки с пивом. Тут столько алкоголя, что из банок можно построить целую китайскую стену, — только не нуди.
— А вот и выкину!
Я смотрю на Ричи. Тот сосредоточенно открывает бутылки, чтобы гостям не приходилось тратить много времени. Я представлял, сколько еще алкоголя принесут с собой другие. Не понимаю, в чем смысл так напиваться? Я смотрю на Ричи. На нем белая футболка и клетчатая рубашка, которая немного сползла с плеча. Мне очень хочется ему ее поправить.
— Ух, я с-с-сегодня нап-п-п-ьюсь! — потирает руки Билл, — Стен, м-м-может, тебе ст-т-тоит тоже нем-м-много выпить? Вдруг кто-то п-п-польстится на твою д-д-девственность и зах-х-хочет ее заб-брать?
— Твою зато забрали, и вероятно, не единожды хотели вернуть!
— Ст-т-тен, ты такой д-душный!
— А ты такой тупой! Ты свой мозг вместе с девственностью пропил?
— А к-к-как тебе в-в-ообще кусок ч-ч-лена отрезали, там же и так в-в-сего ничего! Мой язык д-д-длиннее, чем твой ч-член, Урис!
— Может, тогда стоит их познакомить?
— Хватит уже, — Ричи закатывает глаза, — скоро начнут приходить ребята, хотите ссориться — делайте это в другом месте.
— Ой, Р-р-ичи, зачем ты их в-в-вообще позвал? Это что, в-в-вечеринка для д-д-девственников? — Билл засучивает рукава на джинсовой рубашке и начинает открывать упаковки с салфетками, — Стен, это к-к-кстати тебе. Ты ведь з-з-здесь единственный, кто с-с-сегодня будет з-з-запираться в комнате, чтобы только под-д-дрочить?
— А Ричи явно купил столько алкоголя, потому что на трезвую голову с тобой запереться не найдется желающих!..
Мы с Ричи переглядываемся, и тот крутит пальцем у виска. Билл заканчивает открывать упаковки с салфетками, и они вместе со Стеном уходят в гостиную, по просьбе Ричи отодвинуть мебель, чтобы освободить пространство для танцев. Я слышу, как они продолжают пререкаться. Мне неловко находиться с Ричи наедине.
Я кручу в руках банку с пивом, Ричи в телефоне просматривает список гостей.
— Ричи, я… Я хотел у тебя спросить.
— Да? — Ричи даже не поднимает головы от телефона.
— Ты и Беверли… Вы серьезно решили сегодня…
— Ну да, — Ричи смотрит на меня равнодушным взглядом, — а что такое?
— Ты, вроде как… Дал задание мне выпить, — я показываю на бутылку пива, — но я же…
— Ой, все нормально будет. Я сначала побуду с тобой, проконтролирую. Потом ты отправишься к Хелене, а я к Бев, — он начинает быстро что-то печатать на телефоне, — так что, не парься, друг.
Друг. Это слово бьет меня по лицу, я сжимаю в пальцах бутылку с пивом. Да, решено. Пусть мне будет стыдно, пусть я буду гореть в аду потом за это, но мне все равно.
— Если что, побудешь с Биллом. Если он и Стен не убьют друг друга, — Ричи смеется, и тут раздается первый звонок в дверь, — Эдс, я пошел встречать гостей. Давай, расслабься! Сегодня будет круто, я тебе обещаю! — Очень круто, Ричи, — говорю я тихо, пока он выходит из кухни. Я смотрю на банку пива.
Решено.
Гости заполняют дом Ричи один за другим. Да он почти всю школу пригласил к себе! Я и половины не знаю, а Ричи с каждым обнимается, о чем-то начинает болтать и, кажется, искренне рад всех видеть. Ну да, у него большие планы на эту ночь. Но и у меня тоже.
Пока Ричи занят гостями, я осторожно на кухне выливаю пиво из банки в раковину, оставляя там только немного на дне. Ричи решит, что я напился. Что я настолько пьян, что не в силах держаться на ногах. Ему придется проводить меня домой.
Музыка орет во всю, бьет по ушам какими-то современными хитами. Одноклассники и куча незнакомых ребят распределяются по всему дому. Кто-то пьет, кто-то болтает, кто-то танцует. Ричи снует между гостями. Он так спокоен и расслаблен. Я сижу на диване в гостиной с полупустой банкой из-под пива. Ричи подсаживается ко мне:
— Ну, как дела? Смотрю, ты начал выполнять мое задание? — Ричи берет из моих рук бутылку, взбалтывает ее, — ого, ну ты поосторожнее, хорошо? Тебе еще завоевывать Хелену!
— Где она кстати? — спрашиваю я. Перед этим я пару раз ударил себя по щекам, чтобы они раскраснелись будто бы от алкоголя.
— Скоро будут, — Ричи подмигивает, — я рад, что ты пришел, честно.
— Спасибо, что пригласил.
— Надеюсь, твоя бабка не вызовет полицию! — смеется Ричи. Я смотрю, как его язык движется во рту…
— Она уехала в соседний город, навестить подругу, — говорю я, — она вернется только утром.
— Ну и отлично! Бев! Хелена! — Ричи вскакивает с дивана и бежит к дверям, — отпадно выглядите, крошки!
Я поворачиваю голову на девушек. На Беверли такое короткое черное платье, что одно неловкое движение — и все увидят, какого цвета на ней нижнее белье. Красные губы, красные ногти. Хелена одета не лучше — белые обтягивающие джинсы и черный кружевной топ, не скрывающий ее точной фигурки. Наверное, будь я натуралом, мне бы понравилась ее фигура.
Беверли и Ричи целуются в холле. Все им аплодируют. Я не замечаю, как Хелена подсаживается ко мне, якобы случайно задев мое колено. Я перевожу на нее взгляд.
— Привет, Эдди, — говорит она, откидывая за спину длинные блондинистые волосы. Они выглядят как искусственные, — я так рада тебя видеть!
— О да. Я тоже рад. Отлично выглядишь!
Хелена что-то отвечает мне, я слежу за движениями ее розовых губ, но сам боковым зрением пытаюсь увидеть, что делают Ричи и Беверли.
Беверли, извини, но сегодня не твой вечер.
Вечеринка в самом разгаре. Я наблюдаю за Биллом, как он начинает вести себя, напиваясь. Эта роль будет посложнее, чем роль Гамлета. Я откидываюсь на спинку дивана, делая вид, что пью, хотя на самом деле, просто подношу бутылку к губам. Но Ричи будет думать, что я пьян. Слишком пьян.
Билл шутит в окружении девчонок, они смеются, пытаясь привлечь его внимание. Конечно, сын мэра — довольно выгодная партия. Я замечаю, что Стен где-то потерялся в толпе и в тайне радуюсь этому — он бы прочитал мне целую лекцию о вреде алкоголя. Последний раз, когда я видел его, он пил сок и опять о чем-то пререкался с Биллом.
Я все еще слежу за Ричи и Беверли. Они сидят на лестнице, курят одну сигарету на двоих, и этот жест мне кажется таким интимным, что у меня от ревности начинает сводить скулы.
— Эдди, у тебя тут что-то на рубашке, — говорит Хелена, и не успеваю я что-то сказать, как она уже лезет ко мне своими ручищами поправлять воротник рубашки. Я дергаюсь, но тут вижу взгляд Ричи. Он показывает мне большой палец.
— Спасибо, — я вымученно улыбаюсь Хелене, и она придвигается еще ближе ко мне.
Это не вечеринка, а пытка. Я грущу без Стена, ревную Ричи и задыхаюсь в присутствии Хелены, которая нагло залезла в мое личное пространство. Я понимаю, что она не сделала мне ничего плохого, но что поделать, если она — не он?..
Чем дальше — тем откровеннее все пьют. Шутки становятся откровеннее, смех развязнее, танцы пошлее. Я замечаю, что Ричи и Бев встают с лестницы и начинают подниматься наверх. Пришло время действовать.
— Хелена, — говорю я к девушке, и она вся обращается во внимание, — ты не могла бы позвать Ричи? Я что-то… Неважно себя чувствую, — говорю я, указывая на пиво. Это уже третья бутылка в моих руках, чье содержимое было вылито в раковину. Хелена пристально смотрит на меня. Мне пришлось сидеть весь вечер рядом с ней, делать вид, что пьянею, и замечать, как при этом она начинает все хищнее улыбаться, словно кошка, приметившая добычу.
— Да, конечно, Эдди.
Она встает с дивана, специально наклоняется передо мной одернуть брючки и уходит. Я треплю волосы, ударяю себя по щекам, выливаю оставшееся пиво себе на рубашку и расстегиваю ее до середины груди. Никто даже не обращает на меня никакого внимания, потому что спустя несколько часов, на этой вечеринке самым трезвым остаюсь только я.
— Эдс, ты меня звал? Ого, что с тобой?
Ричи подходит ко мне со спины. На его шее следы от помады Беверли, волосы растрепались.
— Я… Немного выпил… — я показываю Ричи пустую бутылку, — меня что-то… Расплющило.
— Да я вижу. Слушай, ты же пиво пил! — Ричи чешет щеку.
— Я такой пьяный, Рич…
— Безалкогольное, Эдди.
Черт. Я что, перепутал бутылки?
— Нет, Ричи… Я… Такой пьяный… — я начинаю сползать по дивану. Ричи с настороженностью смотрит на меня, — отведи… Меня в ванную…
— Черт, там Беверли…
— Рич, я… — я начинаю очень натурально копировать поведение пьяного человека. Благо, я часто видел Ричи таким, да и Билл сегодня — ходячая иллюстрация.
— Ладно, пошли.
Я встаю на ноги, и снова валюсь обратно. Начинаю глупо смеяться.
— Господи, да ты не в себе! — Ричи помогает мне подняться, — ну-ка, погнали.
Я наваливаюсь на Ричи всем телом.
— Фига ты тяжелый… — Ричи еле удерживает меня. Я делаю вид, что не держусь на ногах. Я бросаю бутылку на пол.
— Рич, я… Голова кружится…
— Блин, тебе нельзя было столько пить! Всю рубашку залил…
Ричи кое-как дотаскивает меня до ванной. Мне приходится тащиться за ним. Я даже падаю на лестнице. Я веду себя как сам Ричи в свои самые пьяные дни.
Мы поднимаемся с Ричи на второй этаж. Он дотаскивает меня до ванной, я врезаюсь в дверной косяк.
— Твою мать, Каспбрак!
— Я такой пьяный, Ричи… — я хватаюсь за его футболку, тяну на себя.
— Тебе не в ванную надо, а полежать, — Ричи тащит меня по коридору, я начинаю петь, — твою мать, Эдди! Заткнись! Если бы я знал… Где в это время был твой дружок Стен?
— Не знаааааю…. — я снова спотыкаюсь, Ричи еле успевает меня подхватить. Я цепляюсь за него. Ричи тяжело дышит и тащит меня по коридору. Сердце у меня начинает лихорадочно прыгать в груди.
— Это задание было лишним. Ты хоть с Хеленой поцеловался? — спрашивает он.
— Не-а… Но я готов хоть сейчас! Ну-ка, пусти меня! — я начинаю вырываться.
— А, ну стоять, романтик хренов, тебе в себя прийти надо, ты на ногах не держишься. Как тебя могло так с пива унести? — Ричи открывает ногой дверь в свою комнату и затаскивает меня внутрь. Я цепляюсь ногой за ковер, Ричи хватает меня за шиворот.
— Все нормально! — я выставляю вперед руки, — я еще в кондиции.
— Я вижу, в какой ты кондиции, Каспбрак. Господи, не думал, что когда-нибудь увижу тебя таким. Ну-ка, приляг, — он почти силой укладывает меня на кровать. Пока я ломал комедию, моя рубашка полностью расстегнулась. Я валюсь на кровать и хватаюсь за голову. — Голова кружится…
— Конечно, блин! Тебя не тошнит?
— Нееет… Вроде бы… Ричи… — я пытаюсь поймать его за руку, — мне плохо…
— Блин, Эдди! Как ты мог так напиться?!
— Я такой пьяный…
— Я это уже слышал! И что мне теперь с тобой делать?..
Я закрываю глаза, продолжая играть свою роль. Ричи возвышается надо мной.
— Как же Хелена?..
— Рич… Побудь со мной… Рич, я…
Я слегка приоткрываю глаза и вижу, как Ричи в нерешительности кусает губы.
— Рич… — зову его я, распластавшись на кровати в форме морской звезды. Мне стыдно. Мне очень стыдно. Но я ведь пьяный, мне все можно. Так ведь считает Ричи.
— И что мне, блин, теперь делать с тобой?..
Я пытаюсь приподняться на постели:
— Иди сюда.
… Его губы везде на моем теле. Как только мы остаемся вдвоем, я уже не могу сдерживать себя. Наши губы сливаются в таком влажном поцелуе, языки скользят друг по другу, узнавая, пробуя на вкус… Я отрываюсь от его губ и целую в шею, страстно, сильно, оставляя следы от зубов. Он так стонет, что я боюсь, что музыка снизу не заглушит нас, и мне приходится слегка зажимать ему рот рукой.
Я беру его за шею и сжимаю пальцы, показывая глазами, что он должен сделать. Он опускается передо мной на колени. Его глаза такие сумасшедшие, меня так это заводит, что я только еще грубее беру его за подбородок, заставляя открыть рот. Сегодня я буду очень жестким.
Я еле сдерживаюсь, когда его язык сначала скользит по моему члену, все быстрее и быстрее, а потом его губы плотно обхватывают меня, все глубже и глубже… Мне приходится закусить тыльную сторону ладони, чтобы не закричать в голос. Господи Боже и Святая Дева Мария, что он делает со мной!.. Мои руки на его шее. Он стоит на коленях передо мной, смотря огромными глазами мне прямо в душу… Господи, прости меня за этот грех, Господи, как же хорошо… Я держу его за шею, направляя и контролируя силу и глубину погружения, и он моргает длинными ресницами, готовый на все…
— Да… Да… Да… — шепчу я, я не понимаю, откуда он знает, как сделать так, чтобы мой шепот перешел в стоны. Я слегка отстраняюсь, провожу пальцами по его набухшим губам. Да, да, Господи, да…
Я не думал, что это может быть так. То, что он творит со мной — похоже на религиозный экстаз, мысль о том, что мы можем быть застуканными гостями, заводит меня еще больше. Мы перемещаемся на кровать, и мои руки дрожат, я никак не могу стянуть с него рубашку, я хочу его. Я хочу обладать им полностью, глубоко, жестко. Я знаю, что ему понравится это. Мои губы уже болят от поцелуев. Мои руки трясутся, когда я расстегиваю ремень на его джинсах.
Никто из нас не говорит о любви, нам не до этого. Его рот занят более интересными вещами. Он скользит языком по каждому миллиметру моей груди и живота, пока я снимаю с себя одежду. Я хочу овладеть им. Хочу, чтобы он был только моим. Мои движения быстрые и решительные, я груб и нетерпелив, но я вижу, что ему это нравится. О да. Ему очень нравится. Мои руки скользят по его бедрам, вверх, по талии к груди. Я притягиваю его к себе и целую так сильно, что губы начинают болеть. У него на губах мой вкус. Он втягивает мою нижнюю губу в рот и начинает сосать, пока я блуждаю рукой в его джинсах. О да, о Господи, да… Неужели это действительно происходит со мной? С нами?..
Я беру его рукой за шею, отрываю от своих губ и направляю ниже, ниже, да, вот так… Мой член отзывается на каждое его прикосновение, но я специально тяну это наслаждение, чтобы потом совсем потерять сознание от наслаждения…
Наши стоны сливаются. Его грязный от ругательств рот творит невероятные вещи…
Слишком тесное горло. Я боюсь не сдержаться слишком быстро. Я провожу большим пальцем по его раскрытым губам…
Но хватит этих ласк. Я отрываю его от своего члена, резко разворачиваю к себе спиной…
Мы сливаемся в таком жестком сексе, что это срывает мне голову. Мне приходится зажимать его рот рукой, чтобы он не стонал так громко, потому что хит Кэтти Пэрри может не заглушить его низкий голос, накаленный от возбуждения…
Жестче. Сильнее. Грубее. Мои движения подчиняют его себе, я мщу ему за все эти годы, но я знаю, что ему нравится, о да, ему очень нравится. Я ударяю его по лицу, и он сам начинает задавать темп моим движениям. Да, Господи, да, вот так.
Я даже не думал, что это может быть так… В любую минуту кто-то может перепутать эту комнату и ванную, и мы можем быть пойманными… А его стоны… Он стонет мое имя. Да, Господи, да, это экстаз. Он такой страстный, такой нетерпеливый, этот экстрим заводит меня еще больше и больше…
Он берет два моих пальца в рот. Да, да, вот так… Ради этого стоило ходить в церковь. Ради этого стоило простаивать в молитвах в церкви по воскресеньям, чтобы потом он встал на колени передо мной, готовый сделать все, что я только ни попрошу…
Он просит быть грубее. Я тяну его на себя за волосы. Да, вот так, еще глубже, еще теснее, еще ближе друг к другу…
Мне так нравится чувствовать его, ощущать его близость, его тело, его руки и язык на моем теле, сливаться с ним в дикой страсти, смяв под собой постель… Мой член создан для его рта. И не только.
Я целую его в плечо, скольжу по его груди руками, по животу, ниже, останавливаюсь на его члене, помогаю ему. Он почти задыхается.
Его кожа такая горячая, движения хаотичные и нетерпеливые. Я прижимаю его к себе еще ближе, сжимая пальцы на его горле, и дыша ему в волосы.
Это так заводит. Господи, господи, да, да, да…
Моя рука скользит по его члену, то ускоряясь, то замедляясь, специально мучая, дразня его… Он почти готов. Я снова отрываю руку от его члена и касаюсь его губ. Он облизывает мои пальцы, и я не могу сдержать стона.
— О Господи…
Мои губы разбиты и болят, я уже не могу сдерживаться. Я возвращаю руку на его член, он прижимается ко мне еще ближе, и я вхожу резко и на всю длину. Еще раз. И еще. И еще…
— Матерь Божья, матерь Божья…
Он кончает первым. Он содрогается всем телом, и другой рукой мне приходится зажать ему рот, чтобы нас никто не услышал. Я отстаю от него ненадолго. Его стоны заставляют меня кончить спустя пару мгновений после него, и он так тяжело дышит, а я до крови кусаю внутреннюю сторону щеки, стараясь сдержать стоны восторга. Господи, Господи, Господи, мое сердце готово пробить грудную клетку.
Я без сил опускаюсь на кровать возле него. Мое дыхание рваное, вырывается из меня кусками, на моей ладони следы его удовольствия, я закрываю глаза и провожу рукой по лицу.
О да.
Я готов делать это вечно. Это прекрасно. Мне никогда не сможет это надоесть.
Подушки на полу, постель вся сбита из-за наших движений.
Он ложится рядом, я слышу его тяжелое, прерывистое дыхание. Я не могу даже повернуть к нему голову.
Я закрываю глаза, окунаясь в эти ощущения оргазма, который еще держит мое тело в плену, и слышу, что он щелкает зажигалкой. Мне в нос ударяет запах его сигарет. Я поворачиваюсь к нему.
Он зажимает сигарету концом губ и дрожащим голосом говорит:
— В-в-вау, С-с-стен, это б-б-было к-к-круто. Как и в-в-всегда.