похоть
Эдди смотрит на меня таким испуганным взглядом, что мне становится не по себе. Конечно, будь я на его месте в развратных шмотках, почти замеченный своей бабулей-Гитлером на месте преступления — я бы уже умер от страха. Я вижу, как он тяжело дышит, глядя на меня, его глаза такие огромные… Я даже и представить себе не мог, что он настолько боится ее! От жалости к другу у меня сжимается сердце. Он ведь был нормальным, что она с ним сделала?! Он такой забитый, такой неуверенный, зажатый… И ведь с чего?! Да будь у меня такая задница, как у него, на моем члене бы побывало в два раза больше девушек, чем было до этого! Теперь раскрепостить Эдди Каспбрака и вытащить его из-под гнета его бабки — стало делом чести.
Range Rover по фиксированной цене
MOSCOW-LANDROVER.RU
₽
Содействие в подборе финансовых услуг/организаций
BMW 5 серии от 22 298 руб. в месяц
BMW-BORISHOF-VOSTOK.RU
— Эй, Эдс, — шепчу я, и он дергается. Я замечаю, как его правое веко начинает слегка трепетать. У него что, нервный тик еще? Тогда будет совсем тяжко.
Я осторожно пробегаю пальцами по его руке, от локтя до плеча, и мне кажется, что его пробивает волна мурашек. Наверное, непривычно находиться в такую погоду без бабушкиного свитера! Я останавливаю пальцы на его плече, Эдди смотрит на меня, не в силах сказать и слова, только слегка приоткрыв губы. Я осторожно, кончиками пальцев, поправляю на его плече рубашку, которая сползла, пока я затаскивал его в примерочную. Я отхожу на шаг от него (настолько, насколько позволят площадь кабинки).
— Не стоит так сразу оголяться, Эдди, иначе дьявол заберет твою душу. Примерь лучше те красные брюки, а я пойду проверю ушла ли твоя дрессировщица.
Я выхожу из примерочной и тяжело вдыхаю.
— Беверли, ну пожалуйста… Ну… Я так тебя хочу…
— Ричи, прекрати… Убери руки…
— Бев, ну хотя бы ты свои руки верни на место…
— Ладно…
Я целую ее в плечо. Она все-таки разрешила снять с нее блузку, которая и так мало что прикрывала, и теперь мы лежим на моей кровати (я даже поменял с утра постельное белье, сам заправил одеяло в пододеяльник, что она ломается?!) и целуемся. Я уже на грани, я хочу трахнуть ее, но Беверли не разрешает, и мне приходится лежать, терпеть и мысленно скулить, потому что это слишком тяжело. Да раньше такого никогда не было, чтобы я, Ричард Тозиер, ждал от девчонки «зеленый свет» больше пары недель! Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.
— Ричи, у меня опять все тело будет в засосах, мой тональный крем уже не справляется, — говорит Беверли, но при этом все равно прижимает меня за шею еще ближе. Я знаю, что ей нравится, как работают мои губы. Она лежит на моей кровати, короткие рыжие волосы растрепались, помаду с губ я уже давно слизал, на ней только короткая джинсовая юбка и черный лифчик. У меня голова идет кругом.
Я приспускаю бретельку с ее плеча и касаюсь губами участка кожи. Не понимаю, почему сегодня меня так плющит с ее плеч, я ведь видел их уже много раз! Я целую так, словно ставлю метки — мое и только. Мои руки скользят по ее бедрам, чуть выше и выше с каждым разом, я касаюсь пальцами внутренней стороны ее бедер.
— Ох, Ричи… — Беверли закатывает глаза, — да… Да…
«Наконец-то», — мысленно поздравляю себя я и начинаю пальцами продвигаться еще выше по теплой коже. Одновременно я целую ее грудь. Господи, как самому-то сдержаться…
— Ричи, тебе звонят.
— Пусть звонят, — говорю я ей куда-то в области кружев лифчика, но Беверли отстраняет меня.
— Не могу, когда телефон вибрирует. Меня это раздражает.
— Привыкла, когда вибрирует что-то другое?
— Ричи.
Она слегка хлопает меня по руке, и мне приходится подчиниться. Я перелезаю через нее, ищу на полу телефон. На экране высвечивается имя Эдди.
— Да, Эдс?
— Ричи, привет. Я тебя не отвлекаю? — слышу я робкий голос.
— Ну, вообще-то да. Что случилось? — я возвращаюсь на кровать к Беверли, ложусь рядом. Она закидывает на меня одну ногу, я начинаю пробегать по ней пальцами. Ох, эти ее ноги…
— Бабушка ушла на занятие с детьми, ее нет дома… Может, ты бы пришел… Поболтали бы… Как раньше. Помог бы мне выбрать одежду… На завтра. Я просто… Теряюсь, мы столько всего набрали…
— Эдс, я сейчас немного занят, — говорю я, и вижу, что Беверли снова закатывает глаза от удовольствия. Мои пальцы действительно творят чудеса, а это я еще на пианино играть не умею, а то как бы мои пальчики летали по ее коже, с какой скоростью я бы ее довел!.. — я заеду за тобой завтра перед уроками. Окей?
— Ладно. Хорошо. Извини. Я помолюсь за тебя сегодня, — говорит Эдди.
— О да, друг, замоли мои сегодняшние грехи, — смеюсь я и отключаю телефон. Я поворачиваюсь к Беверли.
— Что вы задумали с Каспбраком? — спрашивает она, поводя рукой мне по щеке.
— Да так, мужские дела. Хочу помочь мальчику наконец-то стать мужчиной, — я целую ее в ухо, — а что?
— Просто интересно, на кого ты меня сегодня променял в школе. Ты весь день от него не отходил, — Беверли подмигивает, и я не могу понять, шутит она или нет.
— Господи, Бев, я знаю его десять лет, это мой давний близкий друг. Между прочим, с ним я спал раньше, чем с тобой, так что у него есть некоторые преимущества, — тут я замечаю испуганный взгляд Бев, — да блин, мы часто ночевали друг у друга, когда были маленькие. Я хочу помочь ему завоевать сердце девушки, в которую он влюблен, вот и все.
— А ты знаешь, кто она? — спрашивает Беверли, и теребит край юбки. Я надеюсь, что она ее приподнимет.
— Нет. Да и какая разница? Я просто делаю свое дело — помогаю другу. И ты серьезно решила поговорить о Каспбраке?
— Да нет, просто стало интересно.
— Это мне бы ревновать тебя к нему, когда теперь он перестанет носить задротскую одежду, но уж никак не наоборот! — я слегка сжимаю ее бедро, — и я готов искупить свою сегодняшнюю вину за то, что сел с ним.
— Тогда приступай, — смеется Беверли.
На следующее утро я снова заезжаю за Эдди. Я помогаю ему выбрать одежду, снова делаю ему укладку. Эдди явно чувствует себя не в своей тарелке. Он надевает белую футболку, темно-бордовые узкие джинсы и голубую рубашку. Внешне — совсем другой человек, но потом я ловлю его затравленный взгляд в зеркале, и у меня начинают опускаться руки.
— Разве тебе не нравится, как ты выглядишь? — спрашиваю я.
— Мне не нравится, что все на меня пялятся.
— Ну, ты же красавчик! — я разваливаюсь на кровати Эдди, пока тот крутится возле зеркала, — это нормально.
— Ты считаешь… Что я красивый? — он оборачивается на меня.
— Ну… — я задумываюсь. Никогда не оценивал мужскую внешность, — наверное. Ну, про таких как ты, говорят обычно «Милый», «Сладкий», «Слащавый». Девчонкам такие нравятся. Они любят все милое и маленькое. Котиков, щеночков… Маленькие члены не любят, правда, но думаю, что это не проблема.
Я вижу, что Эдди покрывается красными пятнами.
— Спасибо за лестное сравнение, Ричи. Дверь вон там. Я сегодня пойду в школу один.
— Да хватит тебе, Эдс! — я встаю на колени на кровати, — Господи, прости мою душу грешную, я согрешил, святой отец Эдвард, прости меня, да покаюсь я в грехах своих смертных, аминь.
— Ты будешь гореть за это в аду, — говорит Эдди, поправляя челку, но я вижу, что он улыбается.
Я сажусь на кровати и щелкаю пальцами в его сторону.
— Тебе надо просто стать чуть увереннее, Эдди. Вот и все. Вот и весь секрет. Внешне ты уже выглядишь как чертова секс-бомба замедленного действия. Осталось добавить капельку уверенности изнутри.
Эдди поворачивается ко мне.
— И что для этого нужно сделать?
Я пожимаю плечами и говорю первое, что приходит на ум.
— Не знаю. Подрочи перед зеркалом. Мне в свое время помогло.
Эдди кашляет.
— Что, прости?
— Займись любовью с самым лучшим человеком на свете. С самим собой. И смотри за этим, — говорю я, — избавляет от комплексов и зажимов на раз-два.
— Это… Это омерзительно, — шепчет Эдди и качает головой, — кто вообще так делает?!
— Я, — я смеюсь, — да брось, Эдс, все парни это делают. Не уверен насчет зеркала, но думаю, некоторые делают вещи и похуже.
Эдди закатывает глаза. У него на шее от напряжения вздулась вена. Я склоняю голову на бок. — Нет, нет, нет. Я не буду это делать, — Эдди машет руками, — это мерзко, и грешно, и…
— Да-да, это увидит дьявол, схватит тебя за член и прямо за него утащит в ад. Ты серьезно, Эдс? Это обычный физиологический процесс. Господи, — тут до меня доходит, — только не говори, что ты… Не делал этого никогда.
— Я… Нет… Я… Делал, — говорит он с трудом, — но… Это грех. Так делать нельзя. Библия это осуждает…
— В Библии серьезно написано о дрочке?! — я присвистываю, — сфоткай мне те главы, на досуге прочту, — я запускаю пальцы в волосы, — ладно, Эдс, я серьезно. Тебе надо расслабиться. Выпустить свое внутреннее «Я» на свободу. Это мое второе задание тебе. Только пожалуйста, — я обвожу его комнату взглядом, — отверни иконы. Вот этого Иисус точно не одобрит. Он реально как будто мне в душу смотрит. Каяться надо перед всеми, а вот грешить лучше в одиночестве.
— Ты будешь гореть в аду за такие слова, — шепчет Эдди. У него дрожат губы, — а если… Если…
— Не забудь потом просто помыть руки и помолиться. И тогда Бог тебя простит, обещаю.
— Ты… Ты…
Я останавливаю Эдди жестом.
— Сегодня нет репетиции, поэтому предлагаю заняться тебе этим после уроков. И да, позвони мне после этого, — я прикладываю руку к уху, словно телефон.
— Зачем?..
— Я по твоему голосу пойму, выполнил ты задание или нет.