Грешник

Я просыпаюсь. День начинается как всегда: утренняя молитва, душ, завтрак. Я досушиваю волосы феном, привычно их укладываю на ровный пробор и фиксирую лаком волос к волосу, потому что «Порядок на голове — порядок и в голове, Эдди!». Я собираю учебники в рюкзак, стараясь не дать волю эмоциям.
      Ричи не приехал. Мне скоро выходить из дома, а он даже не берет трубку — я позвонил ему единожды, но и этих двенадцати гудков мне хватило, чтобы в горле противно запершило. Я готов уже выйти из дома, когда бросаю взгляд в окно и вижу машину Ричи.       Мое сердце останавливается. Я замираю на пороге комнаты с рюкзаком в руках. Он все-таки не забыл.
      Я мнусь в комнате, и вдруг слышу, как раздается дверной звонок. А если бабушка его не пустит?.. Я различаю отдаленные голоса. Сердце сжимается, когда я слышу, что по лестнице поднимаются. Две пары ног.
— Эдди, — бабушка заходит в мою комнату, — Ричард любезно предложил занести тебе костюм на репетицию, который ты вчера оставил, — она улыбается поджатыми губами, — современный Шекспир, вот это да! Эдди, давай собирайся быстрее, уроки начнутся через полчаса.
— Да, бабушка.
— Я же могу вас оставить? — бабушка смотрит на Ричи подозрительным взглядом. У него на голове солнцезащитные очки, длинные кудрявые волосы рассыпаны тяжелыми прядями по плечам. У него явно никакого порядка в голове.
— Конечно, миссис Кей. Сейчас Эдди примерит костюм… Чтобы в случае чего его сегодня поменять. И мы поедем на уроки. Я отвезу его, не беспокойтесь.
— Ричард, спасибо, но Эдди дойдет сам. Пешие прогулки очень полезны.
— Мне совсем не сложно, — начинает Ричи, — кстати, миссис Кей, отлично выглядите сегодня!       Это платье Вам очень идет. Оно новое?
— В этом платье я каждое воскресенье хожу в церковь, — фыркает моя бабуля, — если бы ты тоже ходил на службу, ты бы это заметил.
      Она не дает ответить Ричи и выходит из комнаты, но потом оборачивается.
— И не запирайтесь.
      Я краснею.
— Не знал, что твоя бабка работала на Гитлера, — смеется Ричи, как только шаги моей бабушки в лакированных туфлях на толстых устойчивых каблуках затихают на первом этаже. У него в руках большая спортивная сумка, — в общем так, Эдс, я тут кое-что накидал… — он бросает сумку на мою идеально заправленную кровать, начинает шарить по карманам джинсов, — вот, наш план на эти десять дней. Сегодня день первый.
Ричи подает мне вырванный из тетрадки листок. Ричи очень неграмотный, но он считает, что врачу грамотно писать необязательно. Я пробегаю глазами листок, привыкший к его закорючкам. У меня сердце останавливается.
— Я не буду это делать, — шепчу я, — Ричи, это… Грех.
— Ой, Эдс, завались. Что я тебе сказал? Слушайся меня и все. Ты мне раньше тоже говорил, что твоя бабка охраняет тебя как принцессу в замке, но я же здесь! — он начинает вытаскивать вещи из сумки и кучей кидать их на мою кровать, — у нас разный размер, но я кое-что притащил из своего. Давай посмотрим, что можно из этого сделать.
      Ричи опорожняет сумку и оборачивается на меня. Я чувствую себя таким обнаженным под его взглядом… Ричи склоняет голову на бок.
— Дерьмо. Раздевайся.
— Что?..
— Говорю, снимай эти нафталиновые шмотки, в таком не потрахаешься! — Ричи взмахивает длинными руками. На нем светло-голубая рубашка, галстук повязан небрежно, это просто аксессуар, а не дань официальному стилю, черные джинсы такие узкие, что я пытаюсь не пялиться на ремень его брюк, и благо, он скрыт длинными полами рубашки. На ногах — модные кроссовки. Я чувствую себя рядом с ним дедом в одежде из магазина Гэп.
— Снимай свитер, — командует Ричи и направляется к моему шкафу, — черт, тут все по цветам развешано!
— Порядок — самое главное.
— Как я мог забыть, что ты такой зануда? — Ричи смеется через плечо, а я мнусь у него за спиной, — ну? Снимай свитер, или я сниму его с тебя сам!
      Я начинаю ватными пальцами стаскивать свитер через голову, и остаюсь стоять перед ним в рубашке и школьных брюках. Мне неуютно под его взглядом.
— Так, ну эти свитера точно на помойку… — Ричи перебирает вешалки, — вот эта рубашка еще ничего, джинсы… Ну, если только порезать на коленках… Так, кардиган сразу в топку…
— Как я пойду в школу без свитера? — спрашиваю я.
— Эдди, на улице плюс двадцать.
— Мне простужаться нельзя.
— Я дам тебе свою куртку. Ну, снял? — Ричи поворачивается ко мне, — так лучше. Рубашка ничего, только… Ай, иди сюда.
      Я делаю шаг к Ричи и он в два счета расстегивает верхние пуговицы на моей рубашке, слегка коснувшись шеи длинными пальцами. Я чувствую, как лицо заливает краской.
— Куда тебе еще свитер, Эдс! И так весь красный уже от жары. Так, не шевелись, — Ричи берется за мой ремень, ослабляет его, и вытаскивает рубашку из брюк, — никаких заправленных рубашек.
      Я пытаюсь дышать глубоко, но голова кружится. Ричи отходит на шаг назад и критически осматривает мои брюки.
— Штаны, конечно… Твой дед в них воевал, что ли?
— Мой дед не был на войне, — говорю я, а Ричи закатывает глаза.
— Вот, возьми мои джинсы, — он роется на кровати в груде вещей, — я выше, но их можно закатать… По размеру тебе будут как раз, потому что на мне они немного болтаются.
      Он дает мне джинсы в руки, я продолжаю стоять, как приклеенный. Сердце бьется где-то в горле, когда я вижу, как у Ричи оголяются ключицы в вороте рубашки.
— Эдс?
— Что?
— Надевай джинсы.
— Может, ты выйдешь?.. — робко спрашиваю я.
— Господи, — Ричи снова закатывает глаза, — давай без церемоний. Как ты трахаться собрался потом, если ты при другом человеке раздеться не можешь? Тоже попросишь ее выйти?
— Я… Нет… Я… Я пойду в ванную тогда.
— Иди, я еще немного пороюсь в твоих шмотках, ладно? — и не дождавшись моего ответа, Ричи снова углубляется в шкаф. От идеального порядка там не остается и следа.
      Я ухожу в ванную.
      В моих руках джинсы Ричи. Я даже помню, как он приходил в них в школу пару месяцев назад. Темно-синие джинсы свободного покроя, но Ричи худее меня на размер, мне они должны быть как раз. Правда, я ниже его на десять сантиметров, но…
При мысли, что сейчас моего тела будет касаться одежда, которую носил Ричи, голова идет кругом. Я снимаю школьные брюки и кое-как влезаю в тесные джинсы. Матерь Божья, как в них сесть?! Они так обтягивают, что я чувствую себя каким-то плэйбоем, прости Господи. Белая рубашка доходит до карманов, но штанины слишком длинные. Я боюсь наклониться и подвернуть их, потому что мне кажется, что они сейчас разойдутся по швам.
      Я возвращаюсь в комнату, семеня маленькими шагами. Ричи уже отложил кое-какие вещи на стул, видимо то, что прошло проверку. Я с грустью замечаю, что моего любимого свитера с барсуком там нет.
— Ну вот, уже другое дело! Узкие джинсы — плюс сто баллов к сексуальности, — говорит Ричи, — открою секрет: девчонки любят пялиться на наши задницы не меньше, чем мы на их. Ну-ка, повернись.
      Я застываю на месте.
— Зачем?..
— Повернись, говорю!
      Я медленно поворачиваюсь к Ричи спиной, готовый провалиться под землю от стыда, а он хлопает в ладоши.
— Ну вот, отличная у тебя задница! Уж если Беверли повелась на мою, — Ричи хлопает себя по заднему карману брюк, — то на твою тем более поведутся. Она кстати сказала, что ей больше всего нравятся во мне волосы и задница.
— Ну… Наверное, — мямлю я, и краснею еще гуще. Ричи похвалил мою задницу. Куда я качусь, Господи боже мой?..
— Бев говорит, что я похож немного на актера этого, ну, который в ужастиках геев играет. Финн Вулфард. Как по мне — ни капли общего.
      Я смотрю на Ричи, как он продолжает отбор и экзекуцию моих вещей. Я не смотрю ужастики, бабушка не разрешает мне, и не понимаю, о ком говорит Ричи, но уверен, что он красивее любого финна, норвежца или шведа.
— Жаль, у нас разный размер… Так бы я тебе все шмотки свои отдал, но ничего. Вечером после уроков прокатимся в торговый центр. Плачу я, не переживай, — Ричи хлопает себя по карманам в поисках бумажника, — у меня там в одном модном магазине работает подруга матери, там все вещи мне за полцены выйдут. — Ричи, может… Не надо?
— Еще как надо! Так, твой школьный рюкзак — в мусор. Ты же не пятиклассник! Я притащил тебе сумку. Так, чего-то не хватает… — Ричи оглядывает меня, склоняет голову на бок, задумчиво щиплет нижнюю губу, — понял. Иди сюда.
      Он усаживает меня за письменный стол, кладет руки на плечи. Потом пристально оглядывает мое лицо. Я уже весь горю.
— Ну-ка, иди смой этот жир с волос, ты же не священник еще в конце концов, я сделаю тебе нормальную прическу.
— Я только недавно волосы помыл… — начинаю я, но Ричи качает головой.
— Быстро иди в ванную. Слушай, может тебе усы отрастить? — он слегка проводит мне рукой по подбородку, — такую мужественную щетину…
— У меня… У меня не растет, — пищу я, потом откашливаясь, следя за длинными пальцами Ричи на моем лице.
— Повезло. А мне каждый день приходится рожу брить. И не только рожу. Сам понимаешь, Беверли готова согласиться в любой момент… Иногда я даже завидую тебе, что ты девственник. Но ничего, это будет длиться недолго, — Ричи убирает руку с моего лица и показывает взглядом на дверь, — иди в ванную.
      Приходится подчиниться. Я ухожу в ванную, снова мою голову. Заматываю ее полотенцем, стараясь не намочить рубашку. Я представляю, как моя комната напитывается присутствием и запахом Ричи, и почти теряю сознание. Когда я возвращаюсь, Ричи валяется на моей кровати, смяв ее полностью и бесповоротно. Я замечаю в его руках футляр с флейтой.
— Матерь божья, Эдди, ты что, играешь на флейте?
— Вообще-то да. Я же говорил тебе, — я подхожу и забираю у него инструмент, — ты забыл.
— Слушай, мой тебе совет: никогда не говори девчонкам, что ты играешь на флейте. Понимаю еще гитара там, пианино… Но флейта… Лучше потом покажи свои умения, — он подносит ко рту два пальца в виде буквы V и высовывает между ними язык.
— Ты имеешь в виду, сыграть ей?
— Да, Эдди. Конечно. Черт, все время забываю, что ты настолько невинный…
      Я стою перед ним с мокрыми волосами. Ричи берет фен, снова усаживает меня за стол, и начинает сушить мои волосы. Его тонкие и длинные пальцы копошатся в моих волосах. Я надеюсь, что длинная рубашка скроет мое удовольствие. Прости, Господи, прости.
— Ну, как тебе теперь? — Ричи откладывает фен и расческу, — я же помню, что у тебя были нормальные волосы в детстве…
      Волосы у меня и правда очень густые и вьются мелкими кудрями, но бабушка считает, что кудрявые волосы — это признак беса, и всегда заставляла меня их выпрямлять и укладывать с помощью геля, в прическу а-ля хороший мальчик. Ричи подтаскивает меня к зеркалу. У меня на голове — копна нерасчесанных кудрей, которые падают мне на глаза.
— Можешь вот так вот сексуально откинуть челку со лба, и все телки твои, — говорит Ричи, и осторожно убирает челку с моих глаз. Его пальцы возле моего лица — моя новая религия.       Прости, Господи.
      Сколько раз я так сегодня уже подумал?.. У меня еще есть хоть малейшая возможность попасть в рай?
      Он как будто читает мои мысли.
— А вот это мы снимем, — он касается крестика на моей шее, — это явно оберег от секса. Снимай.
— Ричи, это богохульно.
— Снимай, снимай. Можем повесить вот это, если тебе так хочется, — Ричи снимает со своей шеи золотую цепочку и застегивает на моей шее. Она хранит тепло его кожи, — потом вернешь. Ну и последний штрих — парфюм. Каким ты пользуешься?
— Никаким, — пожимаю я плечами, стоя возле зеркала.
      Ричи снова роется в вещах на кровати.
— Пусть будет этот. Мне кто-то из бывших подарил, но мне запах не подошел. Тебе должен понравиться.
      Ричи опрыскивает меня духами, и я надеюсь, это не спровоцирует приступ астмы.
      Ричи отходит от меня на пару шагов и удовлетворительно качает головой.
— Совсем другое дело, мистер Кей. В таком виде и потрахаться не грех. Ох, прости.
      Я кусаю губы. На мне вещи Ричи, его парфюм, а он стоит напротив меня, щиплет губу и улыбается.
— Определенно, был бы я девчонкой, я бы…
— Ты бы?.. — у меня перехватывает дыхание.
— Я бы согласился пойти с тобой на школьный бал, — он смеется, — а теперь подверни джинсы и погнали.

      Бабушка схватилась за сердце, когда увидела меня. Но Ричи объяснил, что это костюм современного Гамлета, и в новом прочтении он должен выглядеть именно так, поцеловал ей руку и вытащил меня на улицу, пока она не успела обрушить на меня весь свой праведный гнев.
      Мы бежим до машины Ричи. Я сажусь на переднее сидение.
— Ну что, готов произвести фурор, малыш Эдс? — подмигивает Ричи. Он надевает солнцезащитные очки, включает музыку погромче.
— Ты серьезно? — спрашиваю я, когда узнаю старый хит Роя Орбисона.
— Прости, красотка, — смеется Ричи, — сегодня твой день.
— А если все будут на меня пялиться, что мне делать? — спрашиваю я, смотря как Ричи тонкими фарфоровыми пальцами обхватывает кожаный руль. Мысли в голову лезут максимально греховные.
— Как что? Наслаждаться и привыкать!

— Ого, Эдс, круто выглядишь!
— Эдди, классные джинсы!
— Ого, Каспбрак, я тебя даже не узнал! Крутая прическа!
— Ты выглядишь как падшая женщина, только в мужском теле.
— Замолчи, Стен, — говорю я, и Ричи одобрительно показывает поднятый вверх большой палец.
— Сядешь сегодня со мной? — спрашивает Ричи, — боюсь, Билл сегодня не придет на уроки, — он щелкает себя по шее, — от вчерашнего еще не отошел, — эй, красотка, посидишь с занудой Стеном? Обещаю, к нему ревновать не буду, — смеется Ричи, и хлопает Беверли ниже спины.
— Ну, если вечером отблагодаришь за это, — она улыбается и чмокает Ричи в щеку. Я сажусь за одну парту с Ричи, как и раньше, — Эдди, классно выглядишь, кстати. Влюбился?
— О да, — отвечаю я, и улыбаюсь, — еще как.

      Весь день я ловлю на себе одобряющие взгляды одноклассников, а на репетиции ко мне подходит подружка Беверли — Хелена, кажется, и первая завязывает со мной разговор.
— Ну, что я тебе говорил? — говорит Ричи, который после репетиции заезжает за мной, — внешний вид решает многое. Уверен снаружи — уверен внутри. Видел, как она пялились на твою задницу? Пара дней, и она уже готова лечь с тобой. Это не она, кстати?
— Кто — она? — спрашиваю я, смущаясь под откровенным взглядом Ричи. Он гоняет языком трубочку в пакетике сока, а мне снова трудно дышать, но верхние пуговицы рубашки и так расстегнуты.
— Та, кого ты и должен?..
— А, нет. Не она, — я отвожу взгляд.
— Окей, — Ричи мнет пустой пакетик с соком, выкидывает его, — пусть она пока останется инкогнито. А теперь поехали по магазинам.
      У него в машине снова та же песня, но я только смеюсь. Это определенно лучший день в моей жизни. Я стараюсь не думать об остальных заданиях, но… Если так пойдет… Может…

      Ричи паркуется возле торгового центра. Я вылезаю за ним из машины, откидываю с лица волосы, как он учил. Мне так неловко под взглядами других людей, которые целый день искренне заваливали меня комплиментами, но Ричи улыбается и советует принимать это как должное. Я следую за ним. Мы поднимаемся с Ричи на эскалаторе, он шутит свои несмешные пошлые шутки, от которых у меня закатываются глаза. На какое-то мгновение я ловлю себя на мысли, что мы снова с ним вместе, как и несколько лет назад, гуляем по торговому центру, едим мороженое и нам никто не нужен. Я восхищаюсь уверенностью и свободой Ричи. Услышав из динамиков какую-то свою любимую песню, он просто начинает танцевать в холле торгового центра, а потом хватает за руку какую-то девушку, которая мило ему улыбалась, и начинает кружить ее в танце. Мне никогда не стать даже в половину таким, как он.
— Эдс, погнали дальше, — Ричи тянет меня за локоть в какой-то отдел, — нам сюда.
      Он хаотично берет с полок какие-то вещи и прикладывает к моей груди, потом либо пихает мне в руки, либо отбрасывает обратно на полку. Мне бы понадобился час, чтобы выбрать хотя бы один свитер, а Ричи хватает двух секунд, чтобы посмотреть на вещь и оценить ее.
      Он кружится между рядами и полками, флиртует с консультанткой, а я прячусь в его тени и снова становлюсь незаметным и робким некрасивым другом.
— Вот, иди примеряй, — говорит Ричи, пихая мне в руки ворох одежды.
— Я заплачу, — мямлю я, но Ричи останавливает меня жестом, — у меня есть деньги…
— Пожертвуй их потом Иисусу, — смеется Ричи, — иди. Я жду.
      Я ухожу в примерочную. От обилия цветов режет глаза. Я слышу, как за дверью примерочной кабинки Ричи переговаривается с молоденькой консультанткой. Я надеваю первое, что попадается под руку.
      Черные кожаные штаны и леопардовая рубашка с огромным вырезом.
      Ричи, Господи, за что? Что я тебе сделал?
      Первая мысль: «Нет, я никогда такое не надену!»
      А потом она сменяется другой. Если он хочет меня в этом увидеть, то ладно. Я потом помолюсь, Боже.
      Я надеваю этот наряд, еле влезаю в джинсы.
      Мне стыдно, Господи, как мне стыдно.
— Ричи?
      Я выхожу из примерочной, Ричи оборачивается на меня. Консультантка уже ушла, и Ричи какое-то мгновение молчит и хлопает ресницами. Он чуть не давится жвачкой.
— Матерь Божья… Забыл, что я брал эти шмотки не для себя…
— Ричи, я…
      Ричи оглядывается, и вдруг вскрикивает:
— Черт! Твоя бабушка!
      Я выглядываю из-за спины Ричи и вижу бабушку. Сердце готово выпрыгнуть сквозь грудную клетку. Если она увидит меня в этом…
— Сюда, быстро.
      Ричи хватает меня за руку и втаскивает обратно в примерочную кабинку. Я не удерживаю равновесия, и приваливаюсь спиной к зеркалу. Ричи закрывает за собой дверь.
— Черт, если она увидит нас вместе, а тебя в этом, — он скользит взглядом по моей леопардовой рубашке, — она убьет нас двоих.
— Что она тут делает? — шепчу я. Рука Ричи по-прежнему на моем локте.
— Наверное, пришла тебе в детском отделе присмотреть очередной свитер с ангелочками, — смеется Ричи, но тихо.
— У меня нет свитеров с ангелочками, — я толкаю его в плечо.
— Эдс?
      И тут до меня доходит. Я стою прижатый к зеркалу в тесной примерочной, заваленной вещами, которые для меня выбрал Ричи, рубашка сползла с моего плеча, а пальцы Ричи все еще лежат на моем локте, слегка сжимая…
      Он как-то слишком странно смотрит на меня…

      Господи, прости меня, Господи, Господи, прости.