Грешник

Моя рука скользит вверх по ее бедру, еще выше, выше, чувствуя гладкость и нежность кожи. Как только тыльную сторону ладони скрывает ткань ее юбки, я чувствую, как она кладет свою руку поверх моей. Дальше движение перекрыто.
      Я отстраняюсь от Беверли. Она сидит в машине рядом со мной, ее помада снова размазалась по мне, ее глаза горят, но она держит мою руку и не дает ей продвинуться дальше. Дерьмо.

— Нет, Ричи. Не сейчас.
— А когда? — спрашиваю я, кладя голову на подголовник сидения. Я убираю руку с ее бедра, барабаню пальцами по рулю. Ловлю свое отражение в зеркале и даже не хочу стирать с себя помаду.
— Я же сказала, я еще пока не готова, — Беверли поправляет юбку и отворачивается от меня к окну.
— Оставайся у меня сегодня на ночь. Ну же, Бев, — я тянусь к ней, — что еще сегодня делать? Даже Билл на этой вшивой репетиции…
— Ты же знаешь, сегодня я ночую у Хелены. Ее бросил парень, и…
— А твой парень скоро руку себе сотрет, — говорю я, и Беверли закатывает глаза, — ну серьезно, либо тогда прекращай носить эти свои чертовы юбки…
      Беверли улыбается.
— Я действительно тебя так завожу?
      Вместо ответа я беру ее руку и кладу себе на ширинку брюк. Щеки Беверли заливаются румянцем под цвет ее рыжих волос.
— Давай попозже, хорошо? Я тоже этого хочу, Ричи, правда, — она гладит меня по щеке, — но еще рано.
— Ладно, ладно, я понял, — я закатываю глаза, — может, вы тогда хотя бы вдвоем с Хеленой?.. Я не против втроем…
      Беверли щипает меня за щеку.
— Ты несносен, Ричи Тозиер. И почему я тебя люблю?
— Потому что, — я снова возвращаю ее руку к себе на ширинку брюк. Она закатывает глаза.
— Я пришлю тебе сегодня фотки, — Беверли игриво встряхивает волосами, — согласен?
      Я чувствую, что член напрягается еще больше, и она его немного сжимает. Дерьмо. Я сжимаю зубы, чтобы не издать стон.
— Договорились.

      Я возвращаюсь домой и какое-то время тупо листаю фотки в инстаграме, потом заказываю пиццу, дрочу на фотки Беверли и немного делаю уроки. Я пытаюсь сосредоточиться на параграфе по биологии, когда мне звонит Билл.
— Алло, Р-р-ричи? Слушай, у н-н-нас тут закончилась р-р-репетиция… Мож-ж-жет, заедешь за м-м-мной? Пр-р-рокатимся, поб-бухаем.
— Опять бухать? — я смотрю на часы. Время детское — всего семь, а уроки мне уже надоели, — мне еще после вчерашнего блевать охота.
— Да п-п-погнали. Что еще д-д-елать, если твоя девушка т-т-тебе не дает?
      Билл смеется, и мне хочется иногда его ударить. Несмотря на то, что он мой лучший друг, иногда он бывает максимально мерзким.
— Ой, заткнись, Билл. И куда ты хочешь поехать?
— Д-д-авай возьмем что-нибудь в-в-ыпить и поедем на п-п-ристань. Эта р-р-епетиция меня задрала, мне н-н-нужно бухнуть, ср-рочно.
— А мне за рулем опять трезвым быть?
— Так т-т-ты же сказал, что тебя б-б-блевать тянет!
Логика у Билла убийственная. Но я с ней соглашаюсь. Не хочется торчать дома в такую погоду, пока Беверли успокаивает свою подружку сериями «Секса в большом городе» и покраской ногтей. А я сегодня опять остаюсь без секса.
— Ладно, скоро буду.

      За десять минут я доезжаю до школы. Я паркуюсь возле заднего крыльца, откуда обычно выходят ученики после репетиции. Я смотрю на своих одноклассников, которые на ходу заталкивают в рюкзаки листы с текстом. Слава богу, что я в этом не участвую. Тут я замечаю Эдди.
      Я вижу, как Эдди вместе со Стеном проходят мимо моей машины. Я опускаю стекло и кричу.
— Эй, Эдс!
      Он резко замирает и оборачивается. Стен закатывает глаза.
— Привет, Ричи.
— Как репетиция? — я высовываюсь из окна, — вы, кстати, Денбро не видели?
— Он сейчас выйдет, — говорит Стен, — твой друг весь день срывал нам репетицию.
— Кайф, — я смеюсь, — какое счастье, что я этого не видел. Эдс, вы сейчас куда?
— Домой, Ричи, делать уроки, — говорит Стен, поправляя лямки рюкзака на худых плечах.
— Я не с тобой разговариваю, Стенли.
— Да, мне домой надо… — говорит Эдди, рассматривая асфальт под ногами. Порой мне его безумно жалко. Нормальным же парнем был… Кажется, за десять дней я не управлюсь… Но у меня возникает кое-какая мысль в голове.
— Кстати, мы собираемся с Биллом прокатиться до пустоши. Не хочешь с нами? — спрашиваю я Эдди, — заодно и начнем мой мастер класс.
— Какой мастер-класс? — спрашивает Стен, — Ричи, уже семь вечера…
— Вот и дуй домой, Урис, — я закатываю глаза, — ну же, Эдс. Погнали.
— Моя бабушка… — Эдди оглядывается по сторонам, будто его бабка где-то рядом, — Она… Не разрешит.
— Скажешь ей, что репетиция затянулась. Сила искусства, все дела, — напираю я, — ну же, давай. Мы ненадолго.
— Ричи, Эдди пора домой, — говорит Стен, словно еще одна его бабка. Я показываю ему средний палец.
— Стенли, отвали.
— Стен, может… Я правда… Ненадолго… — Эдди мнется. Я вижу, как к машине подходит Билл и, не обращая внимания на Эдди и Стена, садится рядом со мной на переднее сидение.
— П-п-привет, Рич.
— Можно… Можно тогда Стенли… Поедет с нами? — спрашивает Эдди. Стенли открывает рот.
— Эдди, это безумие. Нам нельзя с ними ездить.
— Что? Рич, ты хочешь взять этих задротов с нами? — Билл достает из рюкзака сигареты.
— Черт, Билл, не дыми в машине.
— Теб-бе же мож-жно!
— Так это моя машина!
      Я снова смотрю на Эдди. Он выглядит таким жалким и запуганным. Может, его бабка бьет? Прямо Библией по голове? Мне хочется, чтобы хотя бы на один вечер он немного расслабился за то, что помог мне избежать театральной участи.
— Ладно, Ричи, только недолго, — говорит Стен, — и ты не будешь гнать, как ненормальный.
— Конечно, мистер Урис, — я смотрю в зеркало, и вижу, что парни сдаются и лезут на заднее сидение.
      Мы отъезжаем от школы, я выруливаю на прямую дорогу. Вечер еще не поглотил город, но кое-где стали уже закрываться магазины. Я включаю музыку на всю громкость и вижу, как Эдди морщится.
— Что, тебе не нравится эта песня?
      Билл начинает мотать головой как рок-звезда, я барабаню пальцами по рулю. Эдди вжимает голову в плечи.
— Мне больше классика по душе.
— А я за р-р-разнообразие, д-да, Рич? — смеется Билл, — эй, Стен, а это п-п-правда, что тебе у-к-к-коротили пенис?
— А тебе извилины? — говорит Стен, и я прыскаю, — Ричи, можно потише?
— Как скажете, — я все же убавляю звук, но не могу не удержаться и не подпеть припеву.       Машина летит по дороге, мы выезжаем на шоссе.
      Какое-то время мы едем молча, Билл, слегка фальшивя, но попадая в ноты, подпевает песням.
— Ну что, Эдс, как репетиция? — я поворачиваю зеркало и смотрю на своего одноклассника.       Он почти вжался в заднее сидение. Черт, его укачивает что ли?
— Нормально, — Эдди старается не смотреть мне в глаза, — мы читали по ролям…
— А я-ч-чуть не б-блеванул, — говорит Билл, и Стен толкает его по креслу.
— Как можно быть таким мерзким, Билл?
— А как м-м-можно быть таким з-занудой?
      Пока Билл и Стен пререкаются, сидя друг за другом, я все еще ловлю взгляд Эдди в зеркале, но он отчаянно отводит глаза.
— Ладно, Эдс, спасибо тебе еще раз. Мне правда сейчас не до этой фигни. Но свое слово я сдержу.
— О ч-ч-чем вы? — Билл отвлекается от Стена и пристально смотрит на меня.
— Это так, наши секретики.
— К-к-кстати, Рич, к-к-когда ты уже н-н-нагнешь Беверли? — Билл достает из кармана телефон, — мы же с тобой п-п-поспорили, в-время на исходе…
— Заткнись, Билл, иначе я тебя сейчас высажу.
      Я смотрю, как Эдди краснеет. Да, боюсь, десяти дней мне не хватит.
— Лад-д-дно-ладно, тут все т-т-такие скром-мняги… Молчу. К-кстати, тормозни у суп-пермаркета, мне нужны сиг-гареты. Я паркуюсь возле магазина. Билл решает зайти за алкоголем и сигаретами, а Стен говорит, что может заодно сделать покупки домой, потому что его попросила мама. Они вместе выходят из машины, продолжая пререкаться по пути. Придурки.
— Эй, Эдс, — я роюсь в бардачке и достаю сигареты, — все нормально?
— Да… Да, Ричи.
— Расслабься, мы туда и обратно, немного посидим, можем искупаться, — я затягиваюсь и ловлю испуганный взгляд Эдди, — ох, черт, прости, Эдс.
      Я вспоминаю о том, что у него астма и бросаю сигарету в окно. Эдди прикусывает губу. Он явно чувствует себя не в своей тарелке. Он, блин, хотя бы раз возвращался домой позже семи часов вечера?!
— Слушай, давай договоримся, — я оборачиваюсь к нему, — ты меня слушаешься, а я делаю из тебя такого секс-символа, что перед тобой ни одна не устоит. Только доверься мне, ладно? Завтра перед уроками я заеду за тобой, начнем твое перевоплощение.
      Я улыбаюсь, смотря на то, как Эдди краснеет.
— А если… У меня не получится? — Эдди смущенно хлопает длинными ресницами, теребит туго затянутый галстук, — Ну… Вдруг?
— Ты сомневаешься во мне как в учителе? — я склоняю голову на бок, — поверь, еще никто не жаловался.
— Нет, я просто…
— Главное выполняй мои инструкции, — я подмигиваю ему, — какими бы они ни были. И все будет офигенно.
      Я отворачиваюсь от Эдди, и снова делаю музыку погромче. Начинаю подпевать.
— Я знаю эту песню, — говорит Эдди.
— Да, она старая. Иногда люблю старье. Но не твою бабку, — шучу я и слышу, что Эдди тихо смеется.
      Скоро возвращаются Стен и Билл. Они снова ругаются и продолжают еще, когда мы отъезжаем.
— Зачем столько алкоголя, Билл?! Ричи пить нельзя, он за рулем, мы с Эдди тоже не пьем!
— З-значит, это в-все мне, — говорит Билл, пристегиваясь одной рукой, а другой прижимая к груди пакет с бутылками, — я сегодня т-т-тройку по физике п-п-получил, надо же от-т-тметить!
— Надеюсь, ты не поступишь в колледж и станешь бомжом, — говорит Стен, — Билл, как можно быть таким… Несерьезным?
— Парни, хватит, — смеюсь я, — оставьте свои перепалки. Мы почти приехали.
      Мы едем еще какое-то время, шутим о чем-то с Биллом, пока Стен нудит, что уже очень поздно, а Эдди молча пыхтит из-за астмы. Я вижу, как он достает из рюкзака ингалятор и сжимает его в руке всю дорогу до пустоши.
      Мы выгружаемся из машины, спускаемся к озеру и садимся возле воды. Билл пьет виски, я — безалкогольное пиво, Стен газировку, а Эдди просто воду, потому что у него больной желудок. Мы смотрим на воду, отливающую всеми оттенками синего в сумеречной мгле, дышим свежим воздухом, а потом шутим не смешные шутки, обсуждаем учителей и одноклассников…
— Т-ты видел, к-как в-вчера Бен танцевал на столе? Как он под-д ним не провалился, — смеется Билл, прикладываясь губами к бутылке, — Стен, х-хочешь видео покажу?
— Это грешно — смеяться над людьми, — закатывает глаза Стен.
— П-по-м-мо-л-лись тогда за м-меня сегодня ночью, — говорит Билл. Он достает мобильник, Стен склоняется к нему. Я вижу, что Эдди сидит на своем рюкзаке, чтобы не запачкать землей школьные брюки. Я поворачиваюсь к нему.
— Ну, что чувствуешь?
— Не знаю, — он пожимает плечами в школьном свитере в ромбик.
— Это называется «Свобода», — я делаю глоток пива, — помнишь, как в детстве, когда мы на весь день убегали гулять в парк, дурачились там, лазали по деревьям?
— Помню, — Эдди трогает свои волосы, — я еще тогда руку сломал.
— Жаль, что мы выросли, — тяну я, снова делая глоток пива. Оно вдруг кажется мне таким безвкусным, — слушай, Эдс, а ты ее любишь?
— Кого? — Эдди смотрит на меня. Я вижу, как на его лицо падает тень от деревьев, он смущенно ежится.
— Ну, ту, чье сердце мы должны покорить? — я смотрю ему за плечо и вижу, как Билл и Стен снова пререкаются из-за видео с Беном, — я просто… Не могу понять, что я чувствую к Беверли… Рядом с ней голову сносит, а так вроде… И все равно. Думал, может, ты скажешь, как чувствуют себя влюбленные?
      Эдди молчит так долго, что я уже забываю, о чем спросил его и начинаю бросать камешки в воду.
      Я чувствую такое успокоение, так глубоко дышу, что даже перенасыщаюсь кислородом. Конечно, проводить вечер на пристани с друзьями и Стеном явно хуже, чем заниматься сексом с Беверли, но… Я начинаю в голове строить план по перевоплощению Эдди. Если я могу сделать такую мелочь для своего друга детства, который не раз спасал меня, давал списать и прикрывал перед учителями, что ж, я должен хоть чем-то ему отплатить. Даже если эти десять дней будут самыми сложными в моей жизни, потому что как сделать из этого задрота — секс-символ, я пока ума не приложу.
      Я допиваю пиво, встаю, чтобы размять затекшие ноги. На джинсы прилип песок, я начинаю отряхивать их, когда слышу слабый голос Эдди.
— Да. Очень.