Глава 30
11 июля
В кафе «Уотерс Эдж» утром было тихо. Единственная официантка бегала между тремя столиками, а бармен лениво натирал стаканы за стойкой.
Это кафе не менялось лет десять. Всё те же липкие от морской соли меню в пластиковых папках и старая фотография из гольф-клуба над стойкой, где Крис, Луи и Кенни на заднем плане ещё совсем мелкие и в дурацких цветных панамах, которые Бридж очень любила надевать на нас в детстве.
Воздух в зале был тяжёлым, застоявшимся, с отчетливым привкусом пережаренного бекона. Старый кондиционер под потолком натужно кряхтел, но, кажется, только гонял пыль по кругу, не принося ни капли прохлады.
Мы со Стефи расположились за столиком в самом углу, у окна. Пока ждали завтрак и кофе, мы не разговаривали. Стефи скрыла лицо за козырьком кепки и ковыряла чёрный лак на ногтях. Казалось, что единственное, чего ей хочется — это вернуться домой и поспать ещё часа три, но я со своими планами нарушила её типичный летний режим.
Впрочем, мой же режим нарушил Кенни в семь часов с просьбой помочь им с Луи разобрать пункт проката сапов. Его попытка вытащить меня закончилась для него ударом пустой пластиковой бутылкой по затылку. Судя по звуку, в голове у брата было так же пусто, как в той таре, раз он решил, что я способна на подвиги в такую рань.
Но уснуть всё равно больше не получилось, и, заметив Стефи в онлайне, я решила позвать её на завтрак. И сейчас мы сидели здесь в половину девятого с синяками под глазами, туманными головами и без единого желания разговаривать хоть о чём-то.
— Ваш холодный латте, — официантка поставила передо мной высокий стакан, сверху щедро залитый сливками. — А это ваш американо, — девушка аккуратно поставила кружку у самого края стола и быстрым шагом скрылась за дверями кухни.
— Говори, — Стефи наконец подняла козырёк и стеклянными глазами посмотрела на меня. — Я же вижу, ты хочешь что-то спросить.
— Я... — казалось, словно меня могли читать все, кроме меня самой. — Дуайт...
— Мира, не тяни уже, а, — Стефи облокотилась локтями на стол и резко приблизилась.
— Дуайт позвал сегодня вечеринку. Ты... не хочешь пойти со мной? — пальцы, до этого сжимающие край футболки, занемели.
— Честно? Не хочу, — Стефи откинулась на спинку дивана, крутя в руках салфетку.
Тихий вздох вырвался из груди, но Стефи тут же продолжила:
— Но если тебе очень надо...
— Мне очень надо! — почти крикнула я, почувствовав малейшую надежду на то, что со мной будет союзник. — Я возьму твои смены! Всю следующую неделю!
— Боже... А оплату ты тоже мне отдашь? — уголок её губ едва заметно дрогнул. — Если там будет бесплатная еда, то я, так и быть, согласна.
Я готова была вскочить и обнять её, но в этот момент официантка принесла нам наши порции завтрака.
— Предлагаю поесть и завалиться куда-нибудь в тень. В этом кафе кондиционер, похоже, выдувает только тёплый воздух.
Я кивнула и ткнула вилкой в жидкий желток. Казалось, впервые за несколько дней у меня появился хоть какой-то аппетит.
Через полчаса мы наконец покинули душное кафе и приземлились у ближайшего дуба, скрывшись в его тени.
Постепенно в парк стягивались люди, и до этого пустые тропинки заполнились немногочисленными туристами и семьями с детьми. Недалеко от нас подростки устроили пикник. До нас доносился аромат жареных сосисок и кукурузы.
Стефи почти сразу задремала, привалившись к стволу дерева и скрыв лицо под кепкой. Я же достала из сумку книгу и попыталась погрузиться в чтение, но в голове продолжали крутиться мысли о сегодняшнем вечере. Несмотря на то, что Стефи согласилась пойти, меня не отпускала мысль о том, что нам там не место. И не потому что Стефи младше или я не в настроении, а потому что завтра суббота. Крис может приехать в любой момент. Я смотрела на одну и ту же строчку уже минут десять. Буквы складывались в слова, но смысл ускользал, вытесненный простым и пугающим: «Завтра суббота».
Рядом мерно сопела Стефи. Ей было легко — она выторговала себе неделю без туалетов и теперь просто наслаждалась тенью. Я же чувствовала, как к коже прилипает трава, и это раздражало больше, чем должно было.
Телефон в кармане неожиданно издал короткую вибрацию, и рука почти сразу потянулась к нему.
Голоса подростков долетали до меня будто через толщу воды. Кто-то громко смеялся, кто-то спорил из-за подгоревшей сосиски, но для меня весь этот мир был декорацией. Настоящим был только экран телефона и имя сестры в уведомлении.
Сообщение от: Сестра
«Мелкая, прости, я совсем замоталась. Давай созвонимся сегодня в 9 часов, расскажешь всё»
Девять вечера.
Я перечитала сообщение трижды, и каждый раз цифра «9» колола глаза, как острая щепка. В это время вечеринка будет в самом разгаре. Но как мне услышать её там? Я представила, как буду прятаться где-нибудь за домом, прижимая ладонь к другому уху, чтобы разобрать голос сестры сквозь басы, бьющие в виски.
Я быстро набрала ответ, решив, что подумаю об этом позже:
«Конечно. Буду ждать твоего звонка. Очень скучаю».
Нажала «отправить» и почувствовала, как внутри затягивается тугая пружина. У меня появился дедлайн. В девять вечера, что бы ни происходило на этой вечеринке, я должна быть «вне зоны доступа» для всех, кроме одного-единственного человека.
Дорога от парка до дома выжала из нас последние силы. Стефи шла, обмахиваясь кепкой, а я надеялась, что дома никого не будет. Мама упоминала, что к нам заглянет Бридж, но в это время она обычно предпочитала лениво валяться на диване в своём доме, попивая пиво.
Но в гостиной оказалось шумно. Мама и Бридж оккупировали диван, обложившись каталогами. На столе стояли два кувшина с холодным чаем, а фоном о чём-то болтал телевизор.
— Мира, вернулась? — мама даже не подняла глаза от глянцевой страницы.
— Да, — я скинула кеды, и направилась к лестнице, подхватив Стефи за локоть. — Мы со Стефи будем в комнате.
— О, Стефи, привет! — Бридж, закинув руку на спинку дивана, развернулась в нашу сторону. — Вы куда-то собираетесь?
— Уйдём вечером ненадолго...
Лестница была так близко, что ещё десять секунд — и мы оказались бы на втором этаже, но Бридж не торопилась возвращаться к журналам.
— Тебе лучше? — она перевела взгляд на меня, и тут же между её бровей появилась небольшая складка. — Несколько дней назад...
— Всё хорошо, Бридж. Я просто не выспалась тогда, — я сжала ткань футболки так сильно, что Стефи дёрнула рукой.
— Я рада, милая! — Бридж наконец развернулась. — Хорошо вам провести время. И не задерживайтесь. Завтра Крис вернётся.
Мир вокруг на секунду замер. Завтра. Всего пять дней тишины. Я думала, у меня есть фора, возможность хотя бы морально выстроить стену, но Крис, как обычно, решил сократить дистанцию до минимума.
Я не нашлась что ответить, просто потянула Стефи за локоть в сторону лестницы, мечтая только об одном — запереться.
Но стоило нам зайти в мою комнату, как дверь, которую я не успела защелкнуть, с грохотом распахнулась. Луи и Кенни ввалились внутрь, толкаясь и споря о какой-то ерунде. Кенни доедал шоколадный батончик, а Луи, не снимая кроссовок и сияя своей фирменной улыбкой, бесцеремонно плюхнулся на мою кровать и принялся подбрасывать в воздух мой теннисный мяч.
— Стефанозавр, почему даже не поздоровалась? — Луи улыбнулся, прищурив глаза. — Меня это о-о-очень оскорбило.
— Обойдёшься, — бросила Стефи, даже не повернувшись. Она поудобнее устроилась на подоконнике, отгородившись от нас козырьком кепки.
Комната, которая пять минут назад казалась убежищем, вдруг стала тесной и душной. Я стояла у комода, наблюдая, как мяч в руках Луи раз за разом взлетает к потолку, и как Кенни методично перебирает мелочевку у меня на столе, просто от скуки сбрасывая ластик на пол и поднимая его снова.
— Да ладно тебе, не будь такой занозой, — Луи перевернулся на живот и подпёр подбородок руками. — Мне казалось, мы стали ближе после поединка на картах.
— Думай дальше, — Стефи на подоконнике даже не шелохнулась, только посильнее натянула козырёк кепки.
Кенни в это время уже вовсю хозяйничал у моего зеркала. Он бесцеремонно сгреб в сторону мои тюбики, освобождая место для своих локтей, и принялся пристально изучать нос, растягивая кожу пальцами.
— Мира, у тебя реально лицо какое-то серое, — бросил он, даже не оборачиваясь. — Ты вообще спишь или всю ночь в потолок пялишься? И кстати, где твой крем для лица? А то из-за солнца кожа сухая.
— Кенни, это моя комната, — я попыталась вклиниться между ним и зеркалом, но он просто выставил локоть, не давая мне подойти. — И мои вещи. Уйди к себе, мне нужно собраться.
— Успеешь, — Луи лениво зевнул и потянулся, заставив кровать жалобно скрипнуть. Он перевел взгляд на Стефи. — Эй, почему ты такая молчаливая сегодня? На пирсе сегодня будет джаз. Пойдёшь со мной?
Стефи медленно опустила телефон и посмотрела на него.
— Луи, я просто хочу посидеть в тишине. Без твоего голоса. Это возможно?
Луи хмыкнул, ничуть не задетый.
— Как же тяжело-о-о. Мы пытаемся вас расшевелить. Ты, кажется, заразила нашу сестрёнку чем-то, потому что она стала какой-то... отстранённой?
Я чувствовала, как внутри всё начинает дрожать. Каждое их движение, каждый ленивый комментарий били по нервам. Завтрашний день висел над нами тяжёлым грузом, а они просто занимали место, дышали моим воздухом и пачкали мою постель.
— Луи, ноги, — я дернула край одеяла, пытаясь заставить его сесть. — Иди в гостиную, там мама с Бридж. Они будут рады принять участие в вашем веселье.
— Там жарко, — коротко отрезал он, даже не пошевелившись. — Здесь кондёр лучше работает. Кенни, глянь, она реально сегодня дерганая. Что, Крис опять что-то не то в сообщении написал?
Я замерла. В комнате на секунду стало слишком тихо. Кенни перестал изучать свой нос и мельком глянул на меня через зеркало.
— Да оставь ты её, — пробурчал Кенни, хотя сам продолжал крутить в руках найденный крем. — Мира, если ты его испортила, я тебе новый не куплю. И верни уже наконец мою толстовку.
— У меня нет твоей кофты! — я почти сорвалась на крик. — Просто убирайтесь отсюда оба! Сейчас же!
И даже несмотря на крик, парни остались на своих местах, но хотя бы затихли.
Луи и Кенни торчали в моей комнате уже добрый час, и, кажется, они искренне верили, что это их личное пространство, а мы со Стефи — лишь досадное дополнение к интерьеру.
Воздух в комнате стал тяжёлым от смеси дезодоранта Кенни, запаха соли, принесенного Луи с пляжа, и гудения кондиционера, который не справлялся с четырьмя людьми.
— Завтра будет пекло. Мама сказала, шторм пройдет стороной, так что нам нужно пораньше убраться в прокате, — Луи швырнул журнал, который читал последние полчаса, к ногам.
Кенни, сидевший на полу и прислонившийся спиной к дверце шкафа, даже не удостоил его взглядом. Он был занят делом первостепенной важности: пытался вычистить песок из разъема своего телефона с помощью зубочистки.
Слово «завтра» снова резануло по ушам. Я стояла у комода, стараясь не смотреть в сторону кровати. Пальцы едва заметно дрожали, когда я пыталась провести ровную линию подводкой. В зеркале я видела Стефи. Она всё так же сидела на подоконнике, подтянув колени к подбородку, и методично наносила темные тени. Мы разговаривали шепотом, смирившись с навязанной компанией.
— Ты уверена насчёт этого цвета? — тихо спросила я, кивнув на палетку.
—Нам нужно что-то, что не размажется через полчаса на танцполе, — так же тихо ответила Стефи. Она на мгновение замерла, прислушиваясь к ленивому сопению Луи.
— Танцполе? — Луи внезапно оживился, не меняя позы. — Вы реально куда-то собрались? Оливия в курсе, что ты планируешь побег из курятника?
— Мы просто идем прогуляться, Луи. Отвали, — я постаралась, чтобы голос звучал твердо, но он сорвался на последнем слове.
— Прогуляться в таком топе и с боевым раскрасом? — Луи приподнял одну бровь, и в его глазах блеснуло привычное любопытство. — Ну-ну.
Я чувствовала, как Стефи напряглась рядом со мной. Она закрыла палетку с резким щелчком, который заставил Луи вздрогнуть.
— Луи, если ты сейчас же не перестанешь комментировать каждый наш шаг, я сброшу тебя с балкона.
Луи фыркнул, но журнал закрыл. Он сел, потирая затылок. Его футболка задралась, открывая полоску светлой кожи там, где загар не достал.
— Всё, молчу. Какие вы агрессивные. Рассказать что ль Оливии, что вы что-то скрываете...
— Мы ничего не скрываем, — отрезала я, поворачиваясь к зеркалу спиной.
Луи медленно поднялся с кровати, наконец-то выпрямляясь во весь рост.
— Ладно, Кен, пойдём. Тут явно нам не рады.
— Неужели до вас дошло, — прошептала Стефи больше себе, чем мальчикам.
Кенни нехотя поднялся с пола, отряхивая шорты.
— Мира, кофту не забудь вернуть.
Луи остановился в дверном проеме, бросив последний взгляд на Стефи.
— И всё же, если передумаете, приходите на пирс. И краситься не надо, — он сделал пальцем круг вокруг своего лица.
Он подмигнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Кенни что-то громко крикнул ему уже из коридора, и их шаги начали затихать на лестнице.
В комнате стало по-настоящему тихо. Только кондиционер продолжал монотонно гудеть, выгоняя остатки чужого тепла.
Я прислонилась лбом к прохладному дереву двери и закрыла глаза. Всё тело ломило, будто я только что отработала смену. Весь этот час я была как натянутая струна, ожидая, что вот-вот Луи спросит что-то такое, на что у меня не будет ответа. Что он произнесет имя Криса не в шутку, а всерьез.
— Слава богу, — выдохнула Стефи. Она спрыгнула с подоконника и подошла к зеркалу, критически осматривая свое лицо. — Я думала, они там корни пустят. Твои братья — это нечто. Они всегда такие... вездесущие?
— Почти, — я отошла от двери и бессильно опустилась на стул. — Они не умеют по-другому, если видят, что я веду себя странно.
— Послушай, — она положила руку мне на плечо. Её ладонь была прохладной. — Забудь про них. Забудь про то, что будет завтра. Сейчас есть только этот вечер. Мы поедем к этому чёртову Рику, и ты не будешь думать о том, кто и когда приедет. А я не буду думать об этом Колорадо. Договорились?
Я посмотрела на неё, пытаясь найти в себе хоть каплю её уверенности.
— Да. Наверное.
— Не «наверное», а «да», — Стефи легонько встряхнула меня. — Иди сюда, помоги мне с волосами, а то после кепки я как одуванчик. И давай быстрее, Дуайт будет здесь через пятнадцать минут.
Я поднялась и подошла к ней. Мои руки всё еще немного подрагивали, но когда мы красились одной тушью и поправляли друг другу причёски, паника начала понемногу отступать, сменяясь странным, лихорадочным предвкушением.
— Готова? — спросила Стефи, глядя на меня через зеркало.
Я кивнула, стягивая тот самый жёлтый топ ниже.
— Готова.
Мы вышли из комнаты, стараясь ступать как можно тише. Деревянные ступени лестницы предательски поскрипывали под весом наших кроссовок, и каждый этот звук казался мне грохотом обвала. Мы со Стефи замерли на пролёте, прислушиваясь. С веранды на заднем дворе доносился приглушённый смех Бридж и ритмичный стук костей домино о деревянный стол.
— Быстрее, — одними губами прошептала Стефи, подталкивая меня в спину.
Мы почти достигли входной двери, когда с веранды, громко хлопнув дверью, вышла мама. Она остановилась, и её взгляд мгновенно зацепился за нас. Весь мой план «невидимки» рассыпался в прах.
— Мира? — в её голосе не было строгости, но прорезалась та самая сталь, от которой похолодело внутри. — Вы куда-то собрались?
Я замерла, вцепившись пальцами в лямку сумки. Стефи рядом со мной выпрямилась, принимая свой самый независимый вид, но я чувствовала, как от неё исходит напряжение. Мама медленно подошла ближе, и её глаза сузились, изучая мой макияж. В вечернем свете холла подводка, должно быть, выглядела слишком вызывающе.
— Мы... мы просто прогуляемся, мам, — я постаралась, чтобы голос не дрожал. — До набережной.
Мама сложила руки на груди. Она не перебивала, но эта пауза давила сильнее любых расспросов.
— На набережную? В такое время? — она сделала шаг вперёд, поправляя воротник моей джинсовой куртки, и этот жест был скорее контролирующим, чем ласковым. — Мира, на улице уже темнеет. И завтра у нас важный день, ты не забыла? Крис приедет, Бридж готовит обед. Тебе нужно выспаться, а не шататься по острову.
— Я помню про завтра, — выдавила я, чувствуя, как имя Криса снова ставит подножку моему спокойствию. — Мы ненадолго. Правда. Просто подышим воздухом.
— В десять часов чтобы были дома. Обе, — мама перевела взгляд на Стефи, давая понять, что ответственность лежит на обеих. — Я не хочу завтра видеть тебя с темными кругами под глазами и в дурном настроении. Ты меня услышала?
— Да, мам. В десять.
Она ещё секунду всматривалась в моё лицо, словно пыталась прочитать на нём адрес вечеринки Рика, но потом коротко кивнула и отошла назад к кухне.
— Иди. И телефон держи под рукой. Если я не дозвонюсь — Луи пойдёт тебя искать по всему побережью.
Мы выскочили на крыльцо прежде, чем она успела добавить что-то ещё. Влажный вечерний воздух Эдисто-Бич обрушился на нас всей своей тяжестью. У обочины, приглушённо ворча мотором, уже стоял старый пикап Дуайта. Одна фара светила чуть тусклее другой, но сейчас эта машина казалась мне единственным спасательным плотом.
— Фух, — выдохнула Стефи, когда мы захлопнули за собой тяжёлые дверцы. — Твоя мать... она умеет смотреть так, будто видит тебя насквозь.
— Она просто волнуется, — пробормотала я, хотя знала, что это не совсем так.
Дуайт, сидевший за рулём в своих солнцезащитных очках, обернулся к нам. Между пальцев он держал сигарету и смотрел в телефон.
Мы затолкались в машину, и я наконец смогла выдохнуть.
— Поехали быстрее, пока мама нас не заметила, — я стянула с себя крутку и бросила на заднее сиденье.
Дуайт резко переключил передачу, и пикап тронулся, подпрыгивая на дорожных выбоинах. Я смотрела в окно на наш дом, который стремительно уменьшался в зеркале заднего вида.
Машина выехала на главную дорогу, оставляя позади уютные улочки и направляясь в сторону окраины, где между сосен и солёного ветра затерялся дом Рика. Пружина внутри меня затянулась до предела.
Десять вечера. У нас было всего два с половиной часа свободы.
Дом Рика стоял на самом отшибе. Это не было похоже на шумную тусовку: скорее ленивая посиделка «для своих». Между деревьями были натянуты простые уличные гирлянды с крупными жёлтыми лампами, которые мягко подсвечивали лица и стволы сосен.
Из колонок, выставленных на невысокую веранду, негромко тянуло инди-роком. Людей было совсем немного, человек десять, и почти все кучковались у костра, который Рик развел в старой железной чаше в центре поляны.
Дуайт заглушил мотор. В кабине сразу стало слышно, как в лесу стрекочут сверчки.
— Приехали, — Дуайт откинулся на сиденье и лениво выудил из кармана пачку тех же самых красных Мальборо.
Стефи, которая всю дорогу молча смотрела в окно, вдруг оживилась. Она не спешила выходить, наблюдая через лобовое стекло, как кто-то на веранде лениво перекидывается мячом.
— Эй, Дуайт, — негромко позвала она, протягивая руку. — Угости сигаретой?
Я удивленно покосилась на нее, но Дуайт хмыкнул, вытряхнул одну сигарету из пачки и протянул ей.
— Осторожнее, малая, — усмехнулся он, чиркая зажигалкой. — Мама не узнает?
Стефи проигнорировала его. Она прикурила, сделала короткую затяжку и выпустила тонкую струйку дыма в приоткрытое окно. В этот момент она выглядела намного старше своих лет.
— Пошли, Мира, — бросила она, толкая тяжелую дверцу пикапа.
Когда мы вышли, под ногами захрустели сухие иголки. Воздух здесь был густым, пахнущим дымом костра и смолой.
— О, Дуайт! Наконец-то, — крикнул парень, сидевший на бревне у огня. Это был Рик — высокий, взлохмаченный, в растянутой майке. Он обернулся к нам, прищурившись от света костра. — А это кто с тобой? Новые лица в нашем захолустье?
— Это Мира и Стефи, — представил нас Дуайт, закидывая руку мне на плечо. Я невольно дернулась, но он не заметил.
— Точно, Мира! — Рик широкими шагами подходил ближе, раскинув руки для объятий. — Давно не виделись.
Рик закинул руку на второе моё плечо и сильно сжал, а затем развернулся к Стеф.
— А тебя я первый раз вижу, — он протянул ей руку.
— Привет, — с неохотой, но Стефи пожала ему руку, взявшись лишь за его пальцы.
Мы подошли ближе к свету гирлянд. Остальные ребята — пара девчонок в шортах и несколько парней, которых я смутно видела раньше в городе — лениво кивнули нам. Кто-то пил пиво из стеклянной бутылки, кто-то перебирал струны гитары, даже не пытаясь играть мелодию. На веранде сидела Лиззи и Джош, тихо переговариваясь о чём-то. Заметив меня, Лиззи коротко кивнула, Джош махнул рукой.
Стефи шла впереди, небрежно засунув свободную руку в карман джинсов.
— Нам нужно найти что-нибудь попить, — Стефи обернулась ко мне, прищурившись от дыма. Сигарета в её пальцах подрагивала.
Я кивнула, озираясь по сторонам. Мой взгляд постоянно возвращался к часам на телефоне.
20:03.
До звонка оставалось чуть меньше часа.
— Пойдем к веранде, — я указала на самодельный стол из досок. — Кажется, там Дуайт уже начал разливать что-то.
Мы со Стефи устроились на краю поваленного бревна, чуть поодаль от основного круга. Стефи сидела, расслабленно откинувшись назад и подставив лицо слабому ночному ветру. Очередная сигарета в её пальцах почти догорала, длинный столбик пепла готов был вот-вот обрушиться на её джинсы, но она, казалось, этого не замечала.
— Эй, — Рик подошел к нам, покачивая в руке две запотевшие бутылки из тёмного стекла. — Вы чего такие притихшие?
Он протянул нам напитки. Я взяла бутылку. Стефи лишь мельком взглянула на него, стряхнула пепел и вытянула ладонь, коротко кивнув.
— Мы просто акклиматизируемся, Рик, — голос Стефи звучал низко и уверенно. Она сделала небольшой глоток и поморщилась. — Мы обычно, кроме как на работу, никуда не ходим.
— Чтобы привыкнуть, нужно подключиться к веселью, — Рик присел на корточки рядом, подбрасывая в костёр сухую ветку. Вспыхнувшие искры на мгновение осветили его лицо. — Мы тут сидим, слушаем сверчков, пьём. Иногда Дуайт травит байки про туристов, которые боятся медведей и просят дать ствол на всякий случай.
Я прихлебывала холодное пиво, чувствуя, как оно немного расслабляет зажатые мышцы плеч. На другом конце поляны две девчонки, имен которых я не знала, тихо смеялись над чем-то, что шептал им один из местных парней. Другой парень на веранде наконец-то подобрал аккорды на гитаре, и над лесом поплыла какая-то знакомая, тягучая мелодия.
Мир сузился до этого круга света от гирлянд. Если закрыть глаза, можно было представить, что завтрашнего дня не существует. Что не будет этого обеда с Бридж, не будет возвращения Криса, не будет того липкого чувства вины, которое пропитало последние несколько дней.
Я сделала ещё один глоток. Пиво было горьким и ледяным. Стефи рядом со мной наконец-то расслабилась — она откинула голову назад, лениво выдыхая дым в сторону темных крон сосен.
— Слышь, Рик, — Дуайт бесцеремонно втиснулся на бревно между мной и Стефи, едва не выплеснув содержимое своего стакана. — Помнишь, ты обещал подменить меня однажды?
— И? — Рик лениво ткнул палкой в костер, выбивая сноп искр. — Не говори, что завтра.
— Именно, — я почувствовала руку Дуайта на своём бедре. — У меня завтра важные дела, не смогу.
— Сказал бы ты это до того, как я выпил три бутылки, — Рик ткнул палкой в сторону Дуайта. — И что за планы? С ней?
Рик уставился на руку Дуайта на моей ноге.
— А какая тебе разница? Правильно, Мира? — Дуайт повернулся ко мне, хохотнув, и запах пива, смешавшийся с табаком, ударил мне в нос, отчего я неосознанно дёрнулась назад. — Боже, прости.
На моём лице появилось подобие улыбки.
Я незаметно вытащила телефон, когда Дуайт наконец убрал руку и встал с бревна.
20:52.
Восемь минут. Сердце заколотилось где-то в горле. Голос сестры был единственным, что могло сейчас удержать меня от того, чтобы просто не встать и не уйти, но отвечать на звонок прямо здесь я не могла.
— Слушайте, я отойду на пару минут, — поднялась, поправляя лямку топа.
— Ты куда? — Стефи прищурилась, стряхивая пепел на хвою.
— К Рику в дом. Попудрю нос, — я махнула рукой в сторону веранды.
— В доме кто-то оккупировал ванную, — лениво бросил Рик, не оборачиваясь. — Так что стучи сильнее, если приспичит.
Я кивнула и быстро зашагала прочь из круга света к дому. В прихожей пахло старым деревом и табаком, запах которого въелся в стены. Из-за двери ванной действительно доносились голоса — они о чём-то спорили, переходя на ядовитый шепот.
В поисках хоть какого-то уединения я толкнула дверь в кухню. Там было пусто. Единственный источник света — открытая форточка, через которую падал тусклый отсвет от уличных гирлянд, рисуя на полу косые тени. Я прислонилась спиной к кухонному столу, чувствуя его прохладную поверхность.
20:59.
Одна минута. Я сжала телефон в руках так, что побелели костяшки. Здесь, в пустой и темной кухне, мне наконец-то не нужно было улыбаться.
Телефон завибрировал. На экране высветилось: «Сестра».
Я тут же провела пальцем по экрану и прижала трубку к уху.
— Привет, — выдохнула я, и мой голос почти сорвался.
— Мира? — Каси считала моё состояние мгновенно. — Что случилось?
Я закрыла глаза и прижалась затылком к холодной стене. Музыка за дверью билась глухим ритмом.
— Ты где? — спросила она спустя пару секунд молчания.
— На вечеринке у Рика, — я сглотнула сухой ком. — Сбежала на кухню, чтобы тебя услышать.
— У Рика? Мама говорила, ты со Стефи, — Каси на том конце замолчала, и я услышала звук захлопнувшейся двери. — Подожди. Если ты у Рика, значит, там и Дуайт.
Я провела свободной рукой по лицу, ощущая под пальцами слой косметики, которую мы со Стефи так старательно наносили час назад.
— Да. И насчёт него... Мы поцеловались.
В трубке повисло молчание. Я почти видела, как Каси облокотилась на холодные перила балкона и тяжело выдохнула, глядя на огни большого города.
— Целовались? — переспросила она тише. — Ты поэтому писала мне? Считаешь это.?
— Крис написал вчера, — перебила я её, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — И... я не выдержала. Он просто написал, чтобы я забыла, что он звонил. Чтобы я просто вычеркнула это из памяти, как будто это так просто! Но...
Одна слеза предательски скатилась по щеке.
— Но... Знаешь... мне нравится с Дуайтом. Он не катает меня на качелях, покупает чёртовы сухие розы и приглашает на свидания. Рядом с ним я чувствую себя... обычной девушкой, как будто за мной ухаживают просто потому, что я нравлюсь.
Я услышала медленный вдох сестры.
— Мира, ты сейчас серьезно? Ты пытаешься убедить меня или себя?
— Я не пытаюсь! — я почти сорвалась на шепот, боясь, что меня услышат за дверью.
— Скажи, если бы Криса не существовало, ты бы была с Дуайтом? — резко сказала Каси и на какое-то время мы обе замолчали.
— Я... да. С ним хорошо. Просто иногда... как будто даже слишком.
— Угу... — голос Каси стал мягче. — Но Крис есть, да?
— Да. Но я не могу просто взять и вычеркнуть его. Это... так не работает.
Каси не ответила сразу. В трубке послышались чужие голоса и хлопки двери.
Пальцы зацепили липкое пятно на столешнице, и я машинально провела по нему ногтем, стирая.
— Я знаю, — тихо сказала она наконец.
За дверью кто-то громко рассмеялся. На секунду глаза сами закрылись, и я, оттолкнувшись от стола, прошлась по кухне, стараясь не наступать на полосы света, падавшие из форточки.
— Я просто... не понимаю, что делать, — выдохнула я.
— Ничего героического, Мира, — сказала она наконец. — Просто не ври себе. Ни про Дуайта, ни про Криса, ни про то, зачем ты вообще пришла на эту вечеринку.
Я остановилась у окна и уставилась в тёмное стекло. За спиной снова хлопнула дверь ванной, в коридоре раздался чей-то раздражённый голос, тут же утонувший в музыке.
— Легко сказать, — пробормотала я, прижимая телефон плечом к уху.
— А я и не говорю, что легко, — спокойно ответила Каси. — Но если сейчас начнёшь делать вид, будто всё как-то само вышло, потом станет только хуже.
— Иногда мне кажется, что если я ещё немного подумаю обо всём этом, меня просто вывернет наизнанку, — тихо сказала я.
— Тогда не думай обо всём сразу, — ответила Каси. — Подумай хотя бы о ближайшем часе. Ты чего хочешь сейчас?
— Я не знаю, — сказала я после паузы. — Правда не знаю.
Каси тяжело выдохнула.
— Тогда хотя бы не делай ничего только назло себе, ладно?
Я прикрыла глаза.
— Ладно. И что, по-твоему, мне делать?
— Что хочешь. Только не делай из Дуайта способ не думать о Крисе.
— Ты думаешь, я сама этого не понимаю? Я прекрасно это знаю!
Пальцы сильнее вжались в телефон. Липкое пятно на столешнице уже стерлось, но ноготь всё равно продолжал скрести по гладкому дереву.
— Тогда ладно, — голос Каси смягчился. — Значит, дальше ты уже не будешь обманывать себя.
— Иногда я тебя ненавижу, — тихо сказала я.
Каси хмыкнула.
— Враньё.
Несмотря ни на что, уголок губ дёрнулся.
— Напишешь мне потом? — спросила она уже легче.
— Напишу, — я прикрыла глаза и устало потерла лоб.
— Всё, иди уже, — сказала Каси. — Хватит прятаться на этой кухне.
— Каси...
— М?
— Спасибо, — на секунду в груди что-то болезненно сжалось.
— Люблю тебя, сестрёнка.
Я отстранила телефон от уха, но палец ещё пару секунд не нажимал на отбой, пока Каси сама не отключилась. Экран погас почти сразу. Ещё мгновение стояла у окна, глядя на собственное отражение, пока за дверью снова не накатила музыка. Потом глубоко вдохнула, вытерла щёки тыльной стороной ладони и повернулась в сторону двери, но ноги в ту же секунду подкосились. Я прислонилась затылком к шкафу и сползла вниз на пол.
Я сидела на холодном линолеуме, обхватив колени, и слушала, как кровь стучит в висках. Каси, как всегда, одной фразой попала точно туда, куда я сама старалась не смотреть.
Действительно, если бы Криса не было, всё было бы проще. Дуайт — это вариант, в котором не нужно постоянно угадывать, ждать, бояться. Почему я не могу просто позволить себе эту нормальность? Почему должна чувствовать себя преступницей только из-за того, что мне хочется, чтобы меня просто обняли?
Тихий скрип кухонной двери заставил меня вздрогнуть. В проёме показался силуэт. Дуайт. Он не стал включать свет, и в полумраке кухни его фигура казалась еще массивнее.
— Мира? Ты чего тут, на полу? — голос у него был низкий, с той спокойной тревогой, которая мне в нём нравилась.
Я не шелохнулась, только подняла на него глаза.
— Просто... голова разболелась. Слишком шумно там.
Он вошел, мягко прикрыв за собой дверь, отсекая гул вечеринки. Дуайт подошел ближе и опустился на корточки прямо передо мной, протянул руку и осторожно убрал прядь волос с моего лица. Его пальцы были теплыми и слегка шершавыми.
— Ты весь вечер какая-то не здесь, — тихо сказал он. — То в телефон смотришь, то в пустоту. Кто-то расстроил тебя?
Я покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается. Если бы он только знал, что дело не в нём и не в ком-то ещё.
— Нет, просто... устала. Я сомневаюсь во всём, что бы я ни делала.
Дуайт усмехнулся. Он сократил расстояние, его лицо оказалось совсем близко.
— А ты попробуй не сомневаться. Хотя бы сейчас.
Он не спрашивал разрешения, просто подался вперед, накрывая мои губы своими. Это был не тот судорожный поцелуй в машине, в котором я пыталась спрятаться. Этот поцелуй был медленным, обволакивающим, со вкусом горького пива.
Его ладонь легла мне на затылок, притягивая ближе, и на одно короткое мгновение кухня Рика стала единственной моей реальностью. Без Криса. Без завтрашнего дня. Без вины.
В этот момент я действительно верила: мне с ним хорошо.
Когда он на миг отстранился, дыхание сбилось так резко, будто меня только что выдернули из-под воды.
Но уже в следующую секунду снова подался вперёд, заставляя меня сильнее вжаться в кухонный шкаф. Его поцелуи стали глубже, и от этого по телу прошёл короткий, почти болезненный разряд. Я запустила пальцы в его волосы, притягивая его еще ближе.
— Мира... — выдохнул он мне в губы, и его голос стал хриплым.
В какой-то момент его ладони медленно скользнули вниз. Его пальцы обжигали кожу сквозь тонкую ткань топа. Дуайт нашел мою талию, и я невольно выдохнула прямо ему в губы, чувствуя, как его уверенная хватка заставляет меня окончательно потерять опору.
Дуайт поднял меня, заставляя сделать шаг назад, и я оказалась прижата к столешнице. Его рука сместилась ниже, к бедру, слегка сжимая его. Прикосновение было твёрдым, почти собственническим, и от него в животе всё стянулось в тугой узел. В голове на секунду вспыхнуло лицо Криса, но я с силой зажмурилась, вытесняя его.
Я закинула голову назад, чувствуя холод столешницы в пояснице и его ладонь на бедре. Если бы Криса не существовало, я бы, наверное, уже расстегивала пуговицы на его рубашке.
Пальцы сами скомкали ткань у него на груди.
— Нам точно пора уезжать, — выдохнул он. — Пока я окончательно не забыл, что мы в гостях у Рика.
На этих словах внутри всё качнулось ещё сильнее: будто он вслух произнёс то, о чём я сама боялась даже додумать до конца.
Он снова нашел мои губы, на этот раз мягче. Пришлось отвернуть лицо всего на долю секунды, просто чтобы вдохнуть, но этого вдоха всё равно не хватило.
Я замерла, чувствуя, как внутри всё задрожало. Искушение было почти осязаемым — просто закрыть глаза, сесть в его пропахший табаком пикап и вычеркнуть это чёртово «завтра» из календаря.
Но в голове, сквозь пьянящий туман, всплыло лицо Стефи. Её козырек кепки, за которым она пряталась от мира, и то, как она согласилась пойти со мной несмотря на то, что была не обязана.
— Я не могу, Дуайт, — выдохнула я, упираясь ладонями в его плечи. — Я здесь со Стефи.
— Стеф уже большая девочка, Мира, — Дуайт мягко коснулся губами рядом с ухом, не выпуская меня из своих рук. — Она сидит с Риком, ей нормально. Рик присмотрит за ней, а потом подбросит до дома. Расслабься.
Его пальцы на моей талии начали медленно поглаживать кожу под топом, и на секунду я почти сдалась. Но мысль о Стефи не отпускала. Если я сейчас брошу её здесь ради парня, с которым пытаюсь забыться, потом я просто не смогу смотреть ей в глаза.
— Нет, — я тверже оттолкнула его и соскользнула со столешницы. Ноги слегка подкосились, но я устояла. — Я её не брошу. Это... было бы слишком. Даже для меня нынешней.
Дуайт тяжело выдохнул и откинул голову назад, будто момент, который уже почти был у него в руках, вдруг выскользнул.
— Ладно. Иди за ней. Но я не отпущу тебя просто так, — сказал он, усмехнувшись.
Он шагнул ко мне, прижал к двери и в последний раз поцеловал, заставляя меня снова почувствовать то самое «хорошо», от которого кружилась голова.
— Пять минут, — прошептал он мне в губы. — Иди, забирай её, и я отвезу вас обеих.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Выскользнув из кухни, я поправила топ и вышла на веранду. Стефи сидела всё там же, но теперь Рик что-то увлеченно ей рассказывал, размахивая руками, а она смотрела на него с той самой долей скепсиса, с которым она обычно смотрела на всех, кто пытался с ней заговорить.
— Стеф, — позвала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал, а губы не выглядели слишком припухшими. — Мы уезжаем. Сейчас.
Она медленно перевела взгляд на меня, потом на Дуайта, который вышел следом за мной, лениво поправляя воротник. Стефи прищурилась, и на секунду мне показалось, что она всё поняла.
— Хорошо, — она поднялась с бревна. — Хочу домой.
Пикап Дуайта медленно катил по пустынным улицам Эдисто-Бич. Стефи на заднем сиденье демонстративно натянула капюшон и воткнула в уши наушники, отвернувшись к окну. Она была слишком умной девочкой, чтобы задавать лишние вопросы, когда воздух между передними сиденьями искрил так, что, казалось, мог начаться пожар.
Когда мы подъехали к её дому — небольшому коттеджу, зажатому между двумя высокими соснами, — она просто кивнула мне, не вынимая наушников.
— Увидимся в смене, Мира. Спасибо за вечер.
Дверь захлопнулась, и она быстро пошла к крыльцу.
Дуайт не тронулся с места. Он сидел, положив одну руку на руль, а второй медленно перебирал кончики моих волос.
— Теперь всё? — тихо спросил он.
— Поехали, — выдохнула я, глядя перед собой.
Мы свернули на мою улицу. Я знала, что это плохая идея. Я знала, что должна была выйти здесь.
Но я просто смотрела в окно. В гостиной горел свет, который означал, что мама и Бридж всё еще там. Они, наверное, пьют чай, обсуждают завтрашний день и играют в домино. Этот свет напоминал мне о том, кем я «должна» быть. Послушной дочерью, хорошей подругой.
Я почувствовала, как в кармане завибрировал телефон. Мама. Или Бридж.
Внутри меня что-то окончательно оборвалось. Я достала телефон, зажала кнопку питания и смотрела, как гаснет экран. Больше никаких уведомлений.
Я повернулась к Дуайту. Он наблюдал за мной, прищурившись.
— Поехали к тебе, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно твердо.
Дуайт усмехнулся, резко переключил передачу, и пикап, взревев мотором, рванул прочь от залитых светом окон моего дома.
Я откинулась на сиденье и закрыла глаза. Мне было плевать, что будет завтра. Что мама вытрясет из меня всю душу за опоздание и выключенный телефон. Что утром здесь будет Крис. Плевать.
Дуайт положил ладонь мне на колено, но я лишь сжала кулаки и поняла: я больше не хотела быть правильной. Хотела хоть что-то чувствовать, даже если потом за это придётся расплачиваться.
Дом стоял почти у самой кромки воды, там, где цивилизованные пляжи Эдисто-Бич превращались в дикое переплетение коряг и высокого камыша.
Когда Дуайт заглушил мотор, тишина обрушилась на нас тяжелым пластом, в котором слышался только мерный гул прибоя.
— Приехали, — негромко сказал. — Сестра и родители у родственников в соседнем городе, так что...
Он не договорил, но я прекрасно поняла, что он имел в виду. Нам никто не помешает.
Я медленно вышла из машины. Мои кеды утопали в глубоком песке, пока мы шли к крыльцу. Дуайт толкнул входную дверь, и она открылась с тихим скрипом, впуская нас в темноту, пахнущую старым деревом, табаком и слабым ароматом кофе.
Внутри было пусто и странно тихо. Единственным источником света была луна, которая пробивалась сквозь панорамное окно в гостиной.
— Хочешь чего-нибудь выпить? — Дуайт подошел к небольшому бару, его силуэт в полумраке казался огромным.
— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Не от страха, а от осознания того, что я здесь. Что мой телефон выключен и лежит в сумке, как мертвый груз. Что в трех милях отсюда мама, возможно, уже начинает волноваться, а Крис... наверное, проверяет мессенджер в последний раз перед сном.
Я отвернулась к окну. Дуайт подошел сзади. Я не слышала его шагов, но почувствовала тепло его тела еще до того, как он коснулся меня. Его руки медленно легли мне на талию, притягивая меня к его груди. Он уткнулся подбородком в мое плечо, и его дыхание защекотало шею.
— Мира? — прошептал он. — Ты ещё здесь?
Я развернулась в его руках, глядя ему прямо в глаза. В лунном свете они казались серебристыми.
— Здесь, — твердо сказала я, хотя сердце предательски екнуло. — Только здесь.
Я сама потянулась к нему. Мои ладони легли ему на плечи и сразу скользнули выше, к затылку, пальцы зарылись в жесткие волосы. Когда наши губы встретились, во мне не осталось ничего, кроме голодного желания притянуть его ещё ближе, заполнить им всё пространство, не оставляя возможности вернуться к завтрашнему дню или к самой себе.
Он подхватил меня под бедра, словно я ничего не весила, и прижал к стене рядом с окном. Я обхватила его ногами, вцепившись пальцами в плечи, и в полутёмной комнате вдруг стало слышно только наше сбившееся дыхание и далёкий, равнодушный гул океана за стеклом.
От этого резкого, почти бесстыдного движения по телу прошла короткая, острая дрожь, и я невольно сильнее сжала ткань его рубашки.
Дуайт целовал меня так, будто давно сдерживался. Я отвечала так же — без осторожности, без попытки замедлиться.
Его ладонь скользнула под мой топ, медленно прошлась по талии, выше, вдоль рёбер, и от этой неторопливой уверенности дыхание снова сбилось. Я выгнулась ему навстречу, выдохнув прямо в губы. Пальцы у него были твёрдыми, тёплыми, и каждое прикосновение отзывалось где-то глубоко под кожей.
Потом он оторвался от моих губ и уткнулся лицом в изгиб шеи. Его дыхание обжигало кожу, сердце билось быстро и тяжело, отдаваясь мне в грудь. Он оставлял поцелуи вдоль шеи, медленно поднимаясь к уху, и от этой медлительности становилось только хуже.
— Мира... — его голос прозвучал глухо. — Ты понимаешь, что мы делаем?
Я судорожно втянула носом влажный воздух. Мои пальцы переместились с плеч на его затылок и заставили его поднять голову. В полумраке его взгляд стал тёмным и тяжёлым. От прежней вежливой осторожности не осталось ничего.
— Не спрашивай, — прошептала я, и мой собственный голос показался мне чужим. — Просто... не останавливайся. Пожалуйста.
— Я не остановлюсь, — выдохнул он прямо мне в губы. — Но завтра... завтра ты проснёшься и возненавидишь меня за то, что я не выставил тебя за дверь прямо сейчас.
Я покачала головой, чувствуя, как по щеке катится запоздалая слеза, которую он тут же стер большим пальцем.
Дуайт вдруг перехватил меня крепче, и я невольно сильнее сжала ноги у него на талии, инстинктивно ища опору, пока он, почти вслепую, сделал несколько шагов вглубь комнаты. Через секунду край стола упёрся мне под бёдра.
Дуайт усадил меня на столешницу и в следующую секунду снова вклинился между моих коленей.
Его ладонь скользнула мне под топ, медленно, с пугающей уверенностью поднимаясь выше по ребрам, а вторая рука намертво упёрлась в дерево рядом с моим бедром, запирая меня в кольцо.
Дуайт резко притянул меня к себе за талию, вжимаясь всем телом. Я закинула голову назад, впиваясь пальцами в его плечи, и почувствовала, как его свободная рука медленно поползла вверх по грубой ткани джинсов. Он не торопился, будто нарочно растягивал это прикосновение, сводя меня с ума ожиданием.
Его губы снова нашли мои, на этот раз грубее, требовательнее, а ладонь на бедре переместилась выше, и я почувствовала, как она замерла у пояса джинсов, будто давая мне последнюю возможность остановить его.
Но уходить не хотелось. Хотелось только, чтобы этот жар вытеснил всё остальное. Холод столешницы вдруг стал напоминанием о том, что мы всё ещё на кухне, перед этими чёртовыми панорамными окнами.
Я сама потянулась к его запястью, но не чтобы остановить — скорее чтобы на секунду удержать этот миг, не дать ему сорваться в что-то слишком резкое. Дуайт поймал мой взгляд, тяжело выдохнул и тут же снова поцеловал, уже медленнее, глубже. Я соскользнула со стола почти вслепую, и колени предательски подогнулись, но он сразу подхватил меня, не давая коснуться пола. Я утянула его за собой, не размыкая рук, и в следующую секунду диван жалобно скрипнул под нами. Он навис надо мной, опираясь ладонью о спинку, а второй всё так же держал меня за талию, будто стоило ослабить хват — и я исчезну.
Его тяжелое дыхание опаляло мою кожу, а рука снова скользнула по бедру.
Пальцы были обжигающе горячими по сравнению с прохладой гостиной, и от этого контраста я невольно подалась ему навстречу.
— Мира... — выдохнул он мне в самые губы.
Его губы снова коснулись шеи — жадно, почти нетерпеливо, и кожа там сразу стала слишком чувствительной. Поцелуи медленно спустились к ключицам, а ладонь двигалась ниже, неторопливо и уверенно, доводя меня ожиданием почти до дрожи.
Я запустила пальцы в его волосы и потянула на себя, заставляя снова поднять голову. Дуайт перехватил мои запястья, прижимая их к подушкам над моей головой, и навис сверху, тяжело дыша.
Его рука вернулась на талию, скользнула выше, и я почувствовала, как он расстегивает застежку моего лифа. В этот миг в ушах зашумело громче, чем океан за окном.
— Если ты сейчас скажешь «нет», я отойду, — выдохнул он мне в губы.
Я только качнула головой.
И тогда он снова поцеловал, на этот раз так глубоко и требовательно, и в этот момент мир вокруг действительно перестал существовать.
Дуайт не медлил. Его движения стали резкими, лишенными прежней осторожности. Он рывком стянул джинсы, и прохладный воздух гостиной лишь на секунду коснулся кожи.
Его пальцы скользнули под край белья, и я невольно выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи. Я чувствовала каждое его движение через тонкую ткань, и эта пугающая доступность собственного тела заставила меня судорожно втянуть воздух.
В тот момент, когда прикосновение стало чуть настойчивее и эта новая грань между нами вдруг стала слишком реальной, в голове будто что-то оборвалось. Паника ударила под дых, вытесняя всё остальное резким, отрезвляющим холодом. Перед глазами вспыхнуло лицо матери, свет фар у нашего дома — вся та «правильная» жизнь, которую я сейчас окончательно ломала.
— Нет, — вырвалось у меня прежде, чем я успела осознать это.
Я резко дернулась, упираясь ладонями в его твердые плечи. Дуайт замер мгновенно. Его рука всё ещё была там, и от этого стало только страшнее.
— Мира? — его голос был низким и сорванным, почти неузнаваемым.
— Я не могу... — я задыхалась, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Пожалуйста, Дуайт. Я не готова. Просто пусти.
Он отпрянул так резко, будто я его ударила. Дуайт сел на край дивана, тяжело уронив голову на руки. Его спина ходила ходуном от рваного дыхания. В полумраке я видела свои джинсы, валяющиеся на полу, и этот вид вызвал у меня почти физическую тошноту.
Я поспешно, дрожащими руками, стала натягивать одежду.
Тишина в комнате стала почти невыносимой. Дуайт все так же сидел на краю дивана, не двигаясь, спиной ко мне. Его дыхание постепенно выравнивалось, становясь более глубоким и редким. Я застегнула пуговицу на джинсах, чувствуя, как пальцы до сих пор мелко дрожат, а кожа горит там, где он только что касался меня.
Казалось, после такого нужно либо немедленно уйти, либо долго объясняться, но сил не было ни на то, ни на другое.
Дуайт наконец обернулся. Его лицо в полумраке казалось серым, осунувшимся. Он долго смотрел на меня, а потом просто протянул руку и коснулся моих пальцев, словно проверяя, не отпряну ли я снова.
— Всё нормально, Мира, — глухо сказал он. — Иди сюда.
Дуайт просто лег, вытянувшись на диване, и освободил место рядом с собой. Я поколебалась всего секунду, но ночная прохлада, дрожь в руках и эта внезапная пустота внутри заставили меня лечь рядом.
Он натянул на нас старый плед, я устроилась на его плече, слушая, как ровно бьется его сердце.
— Я не злюсь, — прошептал он куда-то мне в макушку, когда я уже начала проваливаться в сон. — Просто... не думай об этом сейчас. Спи.
Я закрыла глаза. Завтра будет утро, и всё, от чего я сбежала сегодня, снова будет ждать меня на месте.