Глава 2
5 июня
Вертелась в кровати с бока на бок, зажмуривала глаза, считала овечек, но ничего не помогало. То самое трепетное, чуть болезненное где-то глубоко в животе, ожидание поездки каждый год мешало заснуть. В голове мысли только о том, выйдут ли нас встречать Бруксы и мисс Вуд, приедут ли вообще на летние каникулы, ведь в прошлом году они уехали и даже не попрощались.
Дисплей телефона вспыхнул, ослепив ярким синим светом. 4:23. Сна ни в одном глазу, хотелось ударить себя чем-нибудь тяжёлым, чтобы наконец отключиться. Сев на край кровати и, поёжившись от прохладного ветра из открытого окна, сунула ноги в тапочки и тихо вышла из комнаты. Везде был выключен свет, а из родительской комнаты слышался храп папы.
Осторожно спустилась на первый этаж и вышла на крыльцо. Надеялась, прохладный ночной воздух выдавит беспокойство из груди, и я наконец смогу уснуть. Облокотилась на забор, наблюдая за звёздами. В Эдисто-бич они ярче и с лёгкостью можно отыскать различные созвездия. А в августе открывались потрясающие виды на падающие потоки метеоров.
— Хэй! — я опустила взгляд с неба на подъездную дорожку. — Ты почему не спишь?
— Привет, Ева.
Она стояла на дороге, в одной руке крепко сжимала пару голубых туфель на невысоком каблуке, а другой раздражённо поправляла липнущие к губам чёрные короткие волосы.
— Что ты тут делаешь?
— Сбежала с вечеринки. Скука смертная. С тобой было бы веселее, — Ева подошла ближе и села на крыльцо.
Села рядом и упёрлась лбом ей в плечо. В голове промелькнуло, как Ева когда-то подсела рядом на уроке математики и без спроса схватила карандаш, шепнув что-то типа: «Надеюсь, тебе не жалко». Я тогда подумала, что она наглая стерва. А Ева, вероятно, решила, что я зануда, потому что выхватила у неё из рук этот карандаш.
Поначалу всё в Еве раздражало — глупый громкий смех, самоуверенность, наглость. Она постоянно списывала алгебру, а я не написала ни одной шпаргалки за всё время. Могла уйти с урока, а у меня не было даже мысли о том, чтобы опоздать на пять минут. Ева любила громко спорить с учителем из-за макияжа, а я едва могла шепнуть «извините».
Она была газом. Я — тормозом. Иногда она подталкивала локтем, шепча: «Ты слишком серьёзная, расслабься». Я только кивала и возвращалась к тетради, чувствуя, что одновременно раздражалась и немного ей завидовала. А сейчас... ну, теперь просто привыкла, что мы разные. И эти различия со временем сделали нашу связь только крепче.
— Так почему ты не спишь? — Ева дёрнула плечом, и моя голова подпрыгнула.
— Не могу уснуть. Утром выезжаем.
— Так рано в этом году.
— Мама решила выехать пораньше, ей нужно срочно написать какую-то статью про Эдисто-бич. Хочет взять интервью и всё такое, — изо рта вырвался коротких вздох.
— А Крис и Луи? Они будут там? — спросила Ева, положив руку на мою голову. — Ты рассказывала, что они бросили тебя.
— Я не говорила...
Пальцы сами вцепились в край футболки, смяли ткань. Я заставила себя отпустить, но внутри всё равно шевельнулось неприятное: «А вдруг Ева права?»
— Мира, четыре утра. Ты же не из-за алгебры не спишь, — она фыркнула и толкнула меня в плечо. — Не расстраивайся. Даже если их не будет, там полно парней. Ты точно найдёшь того, кто будет гораздо лучше Криса.
— Отстань. Лето без них — не лето. А другие парни никогда не сравнятся с мальчишками.
— Серьёзно? Тогда у тебя не лето, а сериал. Они главные герои, а ты на паузе между сезонами.
Хотела огрызнуться, но слова застряли в горле.
— Ладно-ладно, тебе виднее. Но возьми с собой на всякий случай что-нибудь привлекательное. Тебе почти семнадцать, в этом году ты не должна зависать во дворе целыми днями.
— Хорошо...
— Я пойду. Родители не должны заметить мой побег, — она улыбнулась и обняла меня. — Я буду скучать.
— И я.
Ева поднялась со ступенек и, помахав мне на прощание, пошла дальше. Я же осталась сидеть на улице. В сон до сих пор не клонило.
Начало светать. Утренние сумерки окутали улицу, наполнив двор лёгким запахом сырости и свежести. Совсем скоро должны проснуться родители и Кенни, а я также сидела в пижаме на крыльце и любовалась солнцем, которое медленно поднималось над крышами домов.
— Кенни! Мира! Встаём! — я услышала мамин голос с кухни.
Решила сделать вид, что только проснулась. Хотелось избежать вопросов о том, где я была и почему не в комнате. Зашла в дом, пробралась к лестнице и быстро запрыгнула на пару ступенек. Мама в этот момент стояла спиной к коридору и готовила завтрак.
— Доброе утро, мам! — притворилась, что зеваю. — Что на завтрак?
— Это для папы. Выпей сока и съешь хлопья. Мы заедем в кафе по пути.
Вздохнула и достала пакет сухого завтрака. Кенни предпочитал разогревать молоко, чего я искренне не понимала, ведь летним утром хлопья вкуснее всего именно с холодным.
— Разбуди Кенни, пожалуйста. Мы должны выехать через час, чтобы не попасть в пробку.
— Я ем, — сказала, жуя.
— Миранда! — мама чуть вскрикнула, и ложка выскользнула у меня из рук, с глухим лязгом ударившись о тарелку.
— Да, мам... — показала ей вслед язык и направилась к комнате брата. Тот всё ещё сладко спал.
— Кенни, подъём! — кинула в него футболку, висевшую на комоде. Брат что-то пробормотал сквозь сон, но не проснулся. — Эй, подъём, иначе я позову маму.
Кенни раскрыл глаза и бросил майкой в ответ. Она пронеслась мимо, а я ощутила лишь лёгкий ветерок у виска.
— Эй, чудовище, нам через час нужно выезжать, а ты даже шмотки до конца не собрал! — заметила наполовину собранный чемодан и раскиданные вокруг него вещи. — Если не встанешь, то я скажу маме, что у тебя беспорядок.
— Сама ты чудовище.
Следом полетела подушка, в этот раз угодив прямо в лицо.
— Придурок.
Кенни облокотился на локти, и ещё долго смотрел в мою сторону.
— Иди, сейчас спущусь.
— Я оставила тебе немного хлопьев. Прям совсе-е-е-е-е-ем на дне пакета, — услышав это, Кенни вскочил с кровати и побежал к лестнице. Он решил забрать мою тарелку хлопьев! — Стой!
Рванула за ним и догнала только у стола. Толкнув Кенни боком, схватила тарелку и перебежала к дивану, расплескав молоко по блестящему паркету. Кенни хотел было догнать меня, но мама взяла его за руку.
— Ну-ка перестали! — она перешла на крик. — Молча завтракайте и быстро отнесите вещи в машину. У меня нет времени на ваши чудачества!
Когда мы с Кенни затихли и молча продолжили есть хлопья, из спальни вышел папа, держа в руках сумку для командировки и рюкзак. Он подошёл сначала к маме, чмокнул её в щёку, а затем повернулся к нам и грустно улыбнулся.
— Мне пора, — он сложил контейнер с едой в рюкзак.
— Будь осторожен за рулём, — мама нежно погладила его по плечу.
— Ты тоже, — он усмехнулся и положил руку на мамину, сжав. — А вы, — он указал сначала на меня, а потом на Кенни, — не расстраивайте маму и ведите себя хорошо.
— Мы уже не маленькие для таких наставлений, — хмыкнул Кенни.
— Вы всегда ведёте себя как маленькие, — папа подошёл к брату и хлопнул его по спине. — Кенни, следи за сестрой.
— Зачем ему следить за мной!? — я включилась в разговор, сморщив нос. — Это за ним нужна слежка.
Папа потрепал меня за волосы, крепко обнял за плечи, а затем, взяв вещи, пошёл в сторону двери.
— Я провожу тебя до машины! — вскочила со стула, бросила тарелку в мойку и поспешила за отцом.
Он шёл впереди, а я, чуть споткнувшись на лестнице, неуклюже следовала за ним. Пока папа загружал сумки в машину, стояла рядом, перекатываясь с пяток на носки. Ненавидела прощаться. В этот момент всегда хотелось задержать дыхание, будто так можно остановить время. Последние несколько лет папа пропадал в рабочих поездках, задерживался на работе, и мы видели его редко. Но одно дело дома, а другое — в Эдисто. Там без него и Каси было совсем не так, как я привыкла. Мне не хватало наших соревнований со звёздами, вечеров у костра на пляже, катаний на лодке в заливе и просто отца...
— Ты приедешь этим летом? — спросила, облокотившись на машину.
— Не знаю, — папа загрузил вещи в багажник и встал напротив меня. В его глазах видела не только грусть, но и усталость вселенского масштаба. — Но я очень постараюсь.
— Ты даже можешь забрать Каси.
— Ты права, я обязательно поговорю с ней об этом, — папа притянул меня и поцеловал в макушку. — Мира, пообещай, что не будете расстраивать маму. Честно, я не хочу выслушивать её жалобы на вас.
Мы вместе рассмеялись. Отстранилась первой и сделала пару шагов от машины.
— Мне пора, — папа взял мою руку и коснулся её губами. — Будь хорошей девочкой, принцесса. Я привезу вам что-нибудь интересное из Кентукки.
— Пока.
Мотор загудел. Я махнула ему вслед и так и стояла посреди дороги, пока машина не исчезла за поворотом и не вернулась тишина раннего утра. Ещё секунду она висела в воздухе, а потом из дома вывалился Кенни с первым чемоданом. Подхватила сумку из его рук, и мы принялись запихивать вещи в машину: чемоданы глухо плюхнулись в багажник, следом полетели сумки, пакеты зашуршали, когда я попыталась уложить их так, чтобы ничего не раздавить. Жара уже накатывала волнами, и, казалось, мы уже не здесь.
— Я поеду на переднем сиденье, — Кенни начал претендовать на место впереди. — Ты в прошлый раз сидела там.
— В прошлый раз там сидела мама, идиот.
— Не ври, тебя вчера мама отвозила до школы. Так что сегодня моя очередь.
— Ты младше, вот и сиди сзади! — я не собиралась уступать.
— Я младше на одиннадцать минут!— Кенни загрузил последнюю коробку в багажник и рванул к пассажирской двери.
Сдавленный хрип вырвался сам собой, когда Кенни в два шага оказался у двери и первым плюхнулся на переднее сиденье, закинув ноги на приборную панель.
Показала ему кулак и, шаркая по гравию, пошла к маме помогать проверять дом. Она стояла в гостиной в ярко-зелёном сарафане — подарке от Бридж на двадцатилетие их дружбы — и солнечных очках. Платье всегда было на ней в поездке уже несколько лет. Я хотела хоть раз надеть его, но мама запрещала даже трогать.
— Ничего не забыли? — спросила мама, глядя на меня. — Мира, что на тебе?
Я надела футболку. Было бы проще запихнуть обратно в чемодан и забыть. Но я надела.
— Нашла её в своём чемодане вчера. Решила, что надену что-нибудь старое в поездку. А её как раз не страшно испачкать или типа того, — сказала, потянув вниз футболку, чтобы она не казалась такой мятой.
— Кошмар. По приезде выбросим её, — мама ещё раз окинула меня взглядом и вернулась в дом.
Я поджала губы. Хотелось огрызнуться, но пальцы только сильнее сжали край футболки.
Она прошла через кухню, закрыла окна и остановилась у входной двери.
— На втором этаже всё закрыли?
Я кивнула, схватила рюкзак и вышла вслед за ней, чуть опустив взгляд и морща нос от неловкости.
Кенни сидел с ногами на приборной панели, он включил музыку и совсем не заметил, как мама села на водительское сиденье.
— Немедленно убери свои ноги! — от голоса Кенни вздрогнул и тут же опустил их. — В своей машине будешь так сидеть. В моей не смей!
Я усмехнулась. Безумно рада, что попало и Кенни. Это его наказание за то, что кинул в меня подушкой.
Мама завела машину и выехала с подъездной дорожки. Я открыла окно и высунулась, чтобы ещё раз взглянуть на дом перед отъездом.
«Увидимся осенью», — произнесла одними губами.
Смотрела на него до тех пор, пока мы не свернули на другую улицу. Окно закрывать не стала, оставила наполовину открытым.
Каждое лето в дороге успевала осилить хотя бы одну небольшую книгу. Но в этот раз бросила всё в багажник впопыхах, и теперь об этом жалела. До придорожного кафе часа три-четыре, и я уже представляла, как буду тупо смотреть в окно. Но не успели мы покинуть город, как бессонная ночь взяла своё. Дома за стеклом быстро сменились деревьями, а я провалилась в дрёму под мерное гудение колёс. Дорога будто сама несла нас к Эдисто.
Вновь проснулась уже почти на въезде в Эдисто. В машине играла Lush Life — Zara Larsson. Кенни покачивал головой и пел её себе под нос. Когда начался припев, перекинула руки через его сиденье и высунула голову вперёд, начав подпевать громче.
Я отрываюсь и танцую, пока не взойдёт солнце,
Но и утром я не остановлюсь,
И так каждый день, всё лето,
Я буду жить так, как хочу сама.
Мы орали так, что мама не выдержала и улыбнулась, начав отбивать ритм пальцами по рулю.
Вот оно то лето, которого я ждала и боялась одновременно. Все ссоры и правила остались позади, а здесь начиналась совсем иная жизнь. Мама проведёт всё лето в саду или с Бридж, смотря вместе фильмы или гуляя по пляжу, а мы с Кенни вновь будем сами по себе. Можно гулять всю ночь, есть много мороженого и целыми днями лениво загорать. Люблю это место, потому что здесь мы становимся по-настоящему счастливыми.
Слева промелькнул пляжный магазинчик. Рядом с ним всегда крутились туристы и пахло чем-то старым. Следом была наша любимая пиццерия, где самая вкусная пицца и мороженое. Всё выглядело так, словно мы были там только вчера.
Мы повернули на Поинт-стрит, проезжая мимо облупившейся кафешки и рекламного щита, и вдруг между домами расползлась полоска ослепительного света. Там уже ждал он — океан, тот самый, который я видела каждое лето и всё равно каждый раз замирала. Опустила окно до упора и высунулась наружу. Ветер тут же ударил в лицо, защипал глаза, взъерошил волосы. И в какой-то момент мне показалось, что это лето всё таки будет другим, хотя дорога, океан и даже этот поворот те же, что и раньше.
Села обратно, положила руки на тёплую от солнца дверь и уткнулась в них щекой, глядя вперёд на дорогу. На ней мы часто играли в бадминтон, из раза в раз случайно забрасывая воланчик на чужие лужайки. А если пройти немного дальше, то можно найти старенькие качели, которые повесил папа, когда мы были ещё совсем маленькие. Правда сейчас они перешли в наследство соседским детям, а мы почти ими не пользуемся.
Мама завернула на подъездную дорожку и остановилась. Брат вылетел из машины и ломанулся к дому, захватив ключи.
Босиком ступила на тёплый, припорошенный песком, асфальт. Пятки слегка жгло, и я пошевелила ногами, привыкая к горячей поверхности. А потом обернулась на дом.
Он самый обычный. Из-за свай казался всегда очень высоким, особенно в детстве. Я любила играть в принцессу и дракона, когда мне было шесть или семь — садилась у окна, перекидывала волосы через плечо и томно вздыхала, пока мальчики внизу изображали битву с драконом. Принцем был Крис, Луи драконом, а Кенни... Всегда по-разному.
У нас в Эдисто всё было устроено вроде бы просто: у родителей — свой нижний этаж, у нас с братом — второй. Но на самом деле дом никогда не был только «нашим».
Днём двери то и дело хлопали, по лестнице грохотали босые пятки, и я почти всегда могла угадать по шагам, кто пришёл: Кенни нёсся, как будто его кто-то догоняет, Луи влетал шумно и сразу начинает спорить, а Крис появлялся тише — и от этого его присутствие ощущалось ещё сильнее. Они жили через пару домов, но времени проводили здесь так много, будто у нас были общий двор и общая привычка не спрашивать разрешения.
Ночами мы стекались в игровую — туда, где спорят из‑за джойстика, где настолки внезапно превращаются в крик, а потом всё обрывается и наступает сон: кто где упал, тот там и остался. Большой диван был нашим настоящим «местом», даже если у каждого была своя комната.
А когда хотелось тишины, уходила на балкон. Оттуда видно океан и пляж, а ночью появлялись ещё и звёзды. Я любила сидеть там с книгой под пледом, с кружкой какао и слушать, как внизу ещё кто-то смеётся, и делать вид, что мне всё равно.
Иногда мы с Каси и папой смотрели на небо «всерьёз»: выискивали созвездия, спорили, кто найдёт больше, и назначали приз — мороженое утром, как будто звёзды можно обменять на что-то сладкое. Мальчишки обычно не выдерживали долго: их хватало на пару минут, а потом они снова уносились к приставке или на пляж.
— Мира, — вынырнула из воспоминаний и посмотрела на маму, которая начала выгружать вещи, — забери свой чемодан и отправь Кенни ко мне, пусть поможет с вещами.
Кивнула и, достав чемодан из багажника, покатила его прямо до дома. Внутри было светло, почти из всех окон виднелся пляж. Кенни успел открыть окна и балкон, и запах океана расползся по комнатам, смешавшись с пылью. Я замерла на пороге, просто вдыхая этот знакомый воздух.
Всё здесь было так, как мы оставили прошлым летом. На диване валялся скомканный плед, на ковре стояли чьи-то тапочки, а на перилах висел купальник Каси. Она забыла его, когда уезжала в Бостон прошлым летом, и потом постоянно напоминала мне, чтобы никто его не трогал, ведь это подарок от подруги из Испании. Казалось, что она всё ещё рядом, и сейчас по лестнице зашлёпают босые пятки и покажется её загорелое лицо, на котором всегда сияла широкая улыбка.
— Кенни, помоги ма... ме! — рвано крикнула, споткнувшись о ступеньку. — Кенни!
— Сейчас.
Не успела подняться, как брат выскочил на лестницу и чуть не сбил меня. Сколько раз мы кубарем падали с неё...
— Эй, осторожнее. Я не хочу провести лето в гипсе, как ты три года назад.
— Прости-прости.
— Чем быстрее мы разберёмся с вещами, тем скорее сможем искупаться, — напомнила брату и продолжила путь до комнаты.
Она была небольшой, но очень уютной благодаря бумажным флажкам, десятку фотографий с почти каждого нашего лета и любимому пушистому пледу, который мама ненавидела из-за песка.
Прошла до окна и раскрыла его полностью. Прикрыла глаза, щурясь из-за яркого солнца, а морской прохладный ветер ещё сильнее взлохматил волосы.
Почти все чемоданы и сумки стояли у дивана, Кенни не спеша начал их разбирать и таскать по комнатам, а мама тут же переключилась на домашние дела.
— Мира, помоги мне. Нужно вымести весь песок из дома и протереть пыль. А я пока съезжу в магазин, а то нам совершенно нечего есть на ужин.
Молча кивнула. В Эдисто мы становились свободнее. Но только после того, как побеждали пыль и песок.
Зашла в тёмную узкую кладовку, достала веник и совок. Тёплый, слегка затхлый воздух сразу ударил в нос, и я на секунду зажмурилась, осознавая, как давно не была здесь.
Пройдясь по всему дому, избавилась от прошлогоднего песка, а затем принялась за пыль. То и дело находила фантики от конфет в углах, банки из-под газировки под диваном и на веранде. За одним из маминых горшков для цветов обнаружила чьи-то носки. Казалось, дом жил своей жизнью даже в наше отсутствие.
— Ты закончила? — Кенни перепрыгнул через спинку дивана и рухнул на него, — Нам бы сходить и проверить, приехали ли Луи и Крис. Ты со мной?
— Неужели ты зовёшь меня с собой? — усмехнулась, торопливо ополаскивая руки в кухонной раковине, словно боялась, что он уйдёт без меня.
Всегда бросала все дела, когда мальчики звали повеселиться с ними — это происходило так редко, что не могла упустить шанс. Парни всегда устраивали что-то интересное: строили шалаши, прыгали с пирса, хотя мамы запрещали, мастерили луки и рогатки, из-за чего местным птицам прилично доставалось, играли в «шпионов» и, что особенно мне нравилось, снимали на старую папину камеру фильмы. Глупые, с непонятным сюжетом, но это стало небольшой традицией — почти каждое лето снимать фильм, а потом в конце августа смотреть его на маленьком экране видеокамеры. Все эти развлечения с мальчиками позволяли наконец ощутить себя не просто младшей сестрой, а частью команды, частью этой небольшой компании, куда обычно мне вход был запрещён.
Но чаще всего я всё таки тусовалась с Каси. Она брала меня на прогулки с её местными подругами. Они обсуждали «взрослые» темы: мальчиков, месячные, поцелуи и даже секс. Иногда, в тайне ото всех, спрятавшись в заброшенном магазинчике, курили сигареты и пили слабый алкоголь. В этой девчачьей компании я была «своей». Девочки доверяли мне и знали, что я никогда и никому из взрослых ничего не расскажу, но и пробовать не давали — я была ещё слишком маленькой для таких вещей.
— Да, — Кенни лениво махнул рукой. — А то ты затухнешь.
Показала ему язык, но он не заметил.
— Хорошо. Только мне нужно переодеться. Я вся в пыли и поту.
— Вонючка.
— Сам такой, — шлёпнула его по спине.
Быстро заскочила в душ, хотела смыть всю липкость и усталость после дороги и уборки. В зеркале поймала отражение: влажные, спутанные волосы рассыпались по плечам. От отца нам с Кенни досталось самое прекрасное, но немного неудобное — его волнистые светлые волосы. За год они потемнели, но я знала — летом они вновь выгорят на солнце и станут пшеничными.
— Пойдём. — услышав, как скрипят ступени под моими ногами, Кенни вскочил, сунул телефон в карман шорт и направился к выходу на задний двор.
— Ты хочешь пойти через пляж?
— А почему нет? — он обернулся и пожал плечами.
Мы вышли на пляж. В полдень он был почти пустым: солнце убийственное, и нормальные люди прятались в домах или под зонтиками. Только несколько туристов лежали на песке, как будто им нравилось жариться под солнцем и потом с красной кожей искать крем от ожогов во всех магазинах. Хотелось иногда даже нарочно скупить их все.
Бруксы жили через два дома от нашего. Родители купили летние домики в один и тот же год, и именно тогда и познакомились. С тех пор каникулы были похожи на повторяющийся праздник, где всё расписано заранее: чьи дети у кого, кто что готовит, кто кого зовёт на пляж, кто ворчит на песок в доме.
У Бридж было двое детей: Луи младший и Крис старший. Луи был нашим с Кенни ровесником, почти моим вторым братом. Они с Кенни были слишком похожи, и даже мама часто путала их со спины. Крис на год старше. Он — тот самый, рядом с которым у меня всегда появлялась глупая осторожность: лишнего не сказать, лишнего не показать.
В прошлом году мы проводили гораздо больше времени вместе, ведь уже тогда Каси была занята поступлением в колледж и в начале августа уехала в Бостон.
И именно поэтому их отъезд без прощания засел под кожей, как песок, который невозможно вытряхнуть.
— Похоже, они ещё не приехали, — заключил Кенни, осмотрев входные двери и подъездную дорожку. Ни машины, ни следов от неё на дороге не было, а все двери оказались заперты. Я огорчённо вздохнула. — Ну, видимо, они приедут позже. Это мы слишком рано в этом году.
И Кенни был прав. Это было логично. Они не обязаны приезжать в тот же день.
И всё равно внутри что-то неприятно обжигало. Даже когда я пыталась убедить себя, что всё нормально, страх будто просачивался сквозь разум и шептал: «А что, если..?»
— Пойдём поплаваем хотя бы, — предложила я. — Хотя море, наверное, ещё холодное.
— Погнали. Кто последний, тот вонючка, — вскрикнул Кенни и ломанулся к воде.