Поцелуй подонка.

Она все говорила и говорила о вечеринке. Шторы какие она поменяет и как. Цветы где их взять и у кого. Дизайн приглашений – разве не было бы здорово, если бы они выглядели определенным образом. Бесконечный поток идей, как будто она всю ночь не спала, придумывая их. Уинстон слушал ее вполуха.
   – Пригласи Эвелин.
   Он вытер рот салфеткой и заговорил. Его мать кивнула с довольной улыбкой, но Уинстон, не меняя выражения лица, добавил:
   – Тебе не нужно беспокоиться о приготовлениях. Юджин и Кейн все сделают. Просто оставь все как есть.
   Выражение лица миссис Кэмпбелл вмиг изменилось. Она выглядела ошеломленной, как будто ее ударили. Уинстон поднялся с места, давая понять, что разговор окончен. Как и следовало ожидать, она не отстала.
   – Уинстон, что ты такое говоришь?
   Она схватила его за руку, прежде чем он успел уйти, ее голос был резким и холодным.
   – Это вечеринка семьи Кэмпбелл –  первая с тех пор, как ты унаследовал дом, и ты доверяешь ее этой штуке? Я, должно быть, ослышалась или ты оговорился
   – Нет. – резко ответил Уинстон, не отпуская ее руки. – Ты не ослышалась. Юджин будет хозяйкой вечеринки. Если хочешь помочь, пожалуйста. Мне все равно.
   – Уинстон.
   Она больше не могла сдерживаться. Миссис Кэмпбелл резко встала, ее глаза сверкали от ярости.
   – Отмени это. Прямо сейчас. Не будь смешным. Эта грязная штука не знает, откуда она взялась. Он – никто, даже будет проводить мероприятие Кэмпбелла? Твои феромоны вскружили тебе голову? Поэтому ты сошел с ума?
   Уинстон молча смотрел на нее. Когда она заметила отвращение в его глазах, она запнулась. Тогда он наконец заговорил.
   – У меня совершенно ясный ум. Юджин будет хозяйкой вечеринки. А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно идти на работу.
   Он сказал только то, что нужно было сказать, и повернулся, чтобы уйти. Позади него миссис Кэмпбелл холодно бросила:
   – Только не говори мне, что ты снова в это вляпался?
   Уинстон остановился. Он медленно повернулся к ней лицом. Его глаза были полны презрения и ярости. От этого зрелища она инстинктивно отступила на шаг, но не смогла удержаться от последнего предупреждения.
   – Не забывай, во что это тебя превратило.
   Последовала пауза – короткое молчание, наполненное напряжением. Уинстон прищурился и презрительно скривил губы.
  – Я помню.
  Он добавил почти шепотом:
  – Слишком хорошо.
  С этими словами он развернулся и вышел из столовой. На этот раз миссис Кэмпбелл не остановила его. Вместо этого она с глубоким вздохом опустилась на стул, словно из нее выбили весь воздух. У нее разболелась голова. Она прижала руку ко лбу и уставилась в пустоту, ее лицо помрачнело.
   «О чем, черт возьми, думает этот парень?»
   Несмотря на то, что он был ее родной плотью и кровью, она никак не могла его понять. Она с горечью вздохнула, вспоминая разговор. Единственным утешением было то, что чувства Уинстона к Юджину, похоже, не сильно изменились.
   «Конечно, нет». –.с горечью подумала она.
   Миссис Кэмпбелл встала с мрачным выражением лица. Горничная, которая пришла узнать, не нужно ли ей что-нибудь, быстро отошла в сторону. Миссис Кэмпбелл даже не взглянула на нее, когда вышла из столовой и направилась по коридору, думая про себя:
   «Не помешает иметь запасной план».
   Она не звонила Гордону, пока не вышла из поместья и не устроилась на заднем сиденье своей машины. На втором гудке ответил ее старший сын. Только тогда она заговорила.
   – Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, Гордон.
   Ее  голос был таким же спокойным, как всегда, но реакция Гордона была совсем иной.
   – Мама, это насчет того альтернативного плана, о котором ты говорила?
   Он казался взволнованным, почти обрадованным тем, что его наконец-то посвятили в это. Она подавила желание вздохнуть, глядя на своего недалекого сына, и холодно ответила:
   – Давай просто назовем это небольшим непредвиденным обстоятельством. Ты слышал о вечеринке, которую устраивает Уинстон?
   – А? Нет. Ни с того ни с сего?
   – Да.
   Услышав замешательство сына, она спокойно продолжила:
   – Он поручает этой штуке заниматься ее размещением. Поэтому я решила отойти от этого дела.
   – Что?
   Гордон практически кричал. От громкости его голоса она вздрогнула и, нахмурившись, отняла телефон от уха. Он не останавливался.
   – Это безумие! Из ниоткуда? И он из всех? Эта шлюха? Уинстон что, совсем с ума сошел?
   – Тихо. Не кричи, как какой-нибудь некультурный грубиян.
   Она строго отчитала его. Она снова заговорила, только когда он замолчал.
   – Пусть пока так и будет. У Уинстона, должно быть, есть свои причины. Что еще важнее, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.
   – В-верно. Что?
   Гордон ответил, все еще ворча.
   Убедившись, что он успокоился, она дала ему указания. Пока она говорила, дыхание Гордона становилось все тяжелее, и не успела она закончить, как он снова взорвался.
   – Подожди, серьезно? Он сделал это?
   – Да.
   На этот раз она не стала его отчитывать.
   Она слегка отодвинула телефон от уха и спокойно ответила:
   – Ты ведь знаешь, что тебе нужно сделать, не так ли?
   – Конечно, я знаю.
   В голосе Гордона зазвучало ликование.
   – Когда отвратительная букашка цепляется за твоего младшего брата, долг брата отогнать ее. Не волнуйся, мама. Я поговорю с Уинстоном.
   Мягкая улыбка тронула ее губы.
   – Хорошо. Я на тебя рассчитываю.
   Она опустила телефон, чтобы завершить звонок, но голос Гордона прозвучал в последний раз.
   – Как, черт возьми, такая грязная тварь, как он, вообще может жить в ладу с самим собой? Раз шлюха, всегда шлюха...
   Она прервала звонок на полуслове. Как только Уинстон узнает, он потеряет остатки симпатии, которые у него еще остались. То есть, если они еще остались.
   Глядя в окно, миссис Кэмпбелл удобно откинулась на спинку кресла. Год пролетит незаметно. Да, ей было не по себе из-за того, что Юджин был хозяйкой, но это не имело значения. В прошлом этого мальчика было столько всего, что стоило скрывать, и все, что ей нужно было сделать, это раскрыть его, по кусочкам. Уинстон был бы в полном восторге.
   Подумать только, он осмелился вернуться в семью Кэмпбел на своих двоих.
   Миссис Кэмпбелл смотрела вдаль ледяным взглядом.
   «Он больше никогда не причинит вреда моему сыну. Я в этом уверена».

   В комнате было темно, светили только несколько ламп с оранжевым абажуром. Юджин стоял, дрожа, с искаженным от стыда лицом, напряженно расправив плечи.
   На нем не было ничего, кроме дешевой простой белой майки.
   Гарольд сидел на диване, потягивал вино и наблюдал за ним. Юджин был едва ли не подростком, с еще мягкими мальчишескими чертами лица. Он выглядел на пять лет моложе, чем был на самом деле, и осознание того, что ему вот-вот исполнится восемнадцать, делало это зрелище еще более непристойным.
   – Юджин, не горбись так. Сколько раз я тебе говорил, как важна правильная осанка?
   Голос Гарольда был мягким, как всегда. Не таким, как во время ужина. Но ситуация была совсем другой. Юджин посмотрел на него, готовый расплакаться, но Гарольд лишь нахмурился, молча призывая его к порядку.
   Не имея выбора, Юджин медленно выпрямился, все еще дрожа. Его худощавое тело, вытянувшееся в полный рост, вышло на свет. Его ребра торчали, но бедра были как у взрослого – странно притягательные.
   – Твое тело наконец-то готово принять мужчину.
   Гарольд сказал это тихо. И Юджин знал, чувствовал что его взгляд медленно скользит по каждому сантиметру его тела, даже не моргая. Он старался не плакать. Но в конце концов он вытер глаза тыльной стороной ладони.