Глава 57.
Когда ему наконец удалось уложить Энджи спать и вернуться в комнату, Уинстон уже лежал в постели. Юджин бесшумно подошел к кровати, приподнял край простыни и тихо забрался внутрь. Он думал, что Уинстон, возможно, спит, но, конечно же, ошибся. Как он и опасался, сильные руки обхватили его за талию и притянули к себе, заставив Юджина невольно ахнуть.
Он едва ощущал биение сердца у себя за спиной. Когда тепло тела мужчины проникло в него, Юджин с трудом заговорил.
– Энджи было очень больно.
– И что?
Как и ожидалось, реакция Уинстона была совершенно безразличной. Юджин помолчал, а затем снова заговорил.
– Никогда не знаешь, когда ребенок может подслушать. Я был бы признателен, если бы ты был более осторожны в своих словах. Ты можешь пожалеть об этом позже.
Он намеренно добавил эту последнюю фразу. Она была задумана как предупреждение, хотя он сомневался, что его поймут.
– Я?
Уинстон, что неудивительно, ответил вопросом на вопрос. Юджин повернул голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, и сказал:
– Да.
В ответ он получил лишь насмешку.
Уинстон нахмурился и коротко, цинично рассмеялся.
– Дорогой, мне все равно, что обо мне думает этот ребенок.
Юджин молча посмотрел на него, а затем отвернулся. Конечно, он не стал. Лежа в темноте и моргая, Юджин погрузился в раздумья.
«Может быть, лучше никогда не рассказывать Энджи о ее папе, даже когда она вырастет...»
Время шло, но Уинстон не менялся. От мысли о том, что его дочери может быть больно, у него уже болело сердце.
«Пусть это буду я. Достаточно, если пострадает один человек».
Юджин собрался с духом и закрыл глаза.
«Я никогда никому не скажу. Я никому не скажу, кто отец Энджи. Никому. Никогда».
Руки, обнимавшие его за талию, внезапно сжались, и Уинстон практически навалился на Юджина, полностью обездвижив его.
«Он всегда так ворочался во сне?»
Он не помнил, чтобы раньше было так плохо.
Юджин нахмурил брови, но вскоре перестал думать об этом. Где-то за окном вдалеке раздалось тихое уханье совы.
Уинстон глубоко вздохнул, проведя рукой по груди. После своего первого в жизни «мокрого» сна он в спешке постирал нижнее белье и засунул его между другой грязной одеждой, прежде чем отправиться в школу. Но он никак не мог сосредоточиться. Ни на уроках, ни на мгновение. Весь день его мысли крутились вокруг одного Юджина.
«Что мне делать...»
Он обещал прийти к нему сегодня снова, но теперь не был уверен, что у него хватит смелости встретиться с Юджином. Что, если Юджин испытывает к нему отвращение? Одна эта мысль приводила в ужас. Если Юджин узнает, что ему приснился эротический сон о нем, он может сильно разозлиться.
«Но подожди... мы же поцеловались, не так ли?»
Он начал чувствовать себя немного уязвленным. Если бы они не поцеловались, возможно, ему бы не приснился такой сон. Поцелуй естественным образом привел к... этому. Он знал это из уроков полового воспитания. По сути, они были любовниками. Нет, они были любовниками. В конце концов, они поцеловались!
«Если бы ему не понравилось, Юджин бы меня оттолкнул».
Этот момент вселил в Уинстона надежду. Юджин покраснел, но не отверг его. Это означало, что он тоже нравится Юджину. Уинстон был в этом уверен.
«Я уже хочу его увидеть».
От одной мысли о том, что он снова увидит Юджина, его щеки вспыхнули, а сердце бешено заколотилось.
«Могу я поцеловать его еще раз сегодня?»
В тот момент, когда эта мысль пришла ему в голову, у него чуть не взорвалась голова.
«О боже, какой же я извращенец!»
Даже ругая себя, он не мог перестать улыбаться. Ему казалось, что он парит в воздухе весь день, и, как только он вернулся домой, он забросил домашнее задание и побежал в конюшню.
– А как насчет твоих дневных занятий? – спросил конюх, готовя лошадь. Уинстон поспешно ответил.
– Только не сегодня! Все готово, верно? Я ухожу!
Он одним прыжком вскочил на лошадь и, не дожидаясь продолжения, пришпорил ее. Сегодня было раньше, чем обычно.
«Юджин удивится, верно?»
Он представил, как это милое личико широко раскрывает глаза и краснеет. Он не мог ждать.
– Быстрее, Ланселот! Давай, быстрее!
Уинстон, нетерпеливо подгоняя лошадь, продолжал настаивать на том, чтобы она поскакала быстрее. По какой-то причине ему казалось, что сегодня они едут слишком медленно. Он продолжал ехать, надеясь, что пристройка появится в поле его зрения с минуты на минуту.
– Xaa, xaa...
Наконец добравшись до пристройки, Уинстон спрыгнул с лошади и бросился к входной двери. Юджина, как обычно, не было снаружи, но это было нормально. Вероятно, он не ожидал его так рано и все еще был внутри.
– Юджин! Это я! Я здесь, это Уинстон!
Он постучал в дверь и без колебаний позвал: «Эй!» От одного звука его имени сердце готово было разорваться.
– Я пришел сразу после занятий! Выходи, я... я хотел тебя увидеть!
В конце он запнулся. Смущенный, но взволнованный, он не мог сдержаться. Он хотел увидеть Юджина, посмотреть ему в глаза, улыбнуться вместе с ним. И снова его поцеловать!
От одной этой мысли у него в груди все сжалось, но, как ни странно, ответа не последовало. Все еще подпрыгивая от волнения, Уинстон медленно остановился и замер. Когда его волнение улеглось, окружающая тишина стала невыносимой. Изнутри не доносилось ни звука. Трепет в его груди быстро сменился беспокойством.
«Что, черт возьми, происходит?»
Уинстон спустился с крыльца и отошел немного дальше от пристройки. Над входной дверью было небольшое окно. Это была спальня Юджина.
– Юджин! Юджин Соль!
Он приложил ладони ко рту и закричал изо всех сил. Его голос эхом разнесся по комнате, а затем снова наступила тишина.
«Что, если Юджина там даже нет?»
Его охватила волна страха. Что, если он больше никогда не увидит Юджина? Но тут внезапно за стеклом что-то зашевелилось.
– ...Юджин?
Он окликнул его, не веря своим ушам. Через несколько мгновений окно открылось, и появилось лицо, которого он так ждал.
Лицо Уинстона мгновенно озарилось радостью, но затем он замешкался, увидев раскрасневшиеся щеки Юджина и его дрожащий голос.
– Юджин, ты в порядке? Ты не заболел?
Это простуда? – встревоженно спросил Уинстон в панике, но Юджин покачал головой.
– Дело не в этом... Я не знаю, в чем дело...
Его голос был вялым, как будто он был слишком измотан, чтобы говорить. Усталость на его лице только усилила беспокойство Уинстона.
– Может, мне вызвать врача? Нет, я сам позову. Подожди здесь, я сейчас вернусь.
– Уинстон, нет... все... все в порядке...
Юджин протянул руку, словно пытаясь остановить его. В то же время слегка приоткрытое окно распахнулось шире, и в поле зрения оказалась верхняя часть его тела.
...Α?
Затем в воздухе распространился аромат, которого Уинстон никогда раньше не нюхал. Он замер и посмотрел на Юджина.
Этот аромат... не походил ни на что из того, что он знал.
Исходил ли он от Юджина? Свежий, нежный аромат, как в лесу после дождя. Это успокоило его, растопив весь страх и напряжение. Уинстон почувствовал, что расслабляется, почти беспомощно.
– Все в порядке, Уинстон.
Юджин заговорил снова.
– Ко мне уже кое-кто заходил... Я в таком состоянии с самого пробуждения, но ничего серьезного. Врач тоже едет... но не заходи, на всякий случай, вдруг это заразно...
«Это совсем не то, о чем ты думаешь».
Уинстон инстинктивно подумал: «Это не болезнь». Он не мог объяснить почему, но знал.
«Тогда что, черт возьми, это такое...»
Как только он додумался до этого, Юджин выдохнул и прислонился к оконной раме. Встревоженный Уинстон вздрогнул, опасаясь, что тот может выпасть, но, к счастью, этого не произошло.
– Ты должен уйти...
Юджин прошептал, ошеломленный жаром.
– Прости... сегодня я просто... неважно себя чувствую...
С каждым словом его голос становился все тише. Если бы Уинстон остался еще ненадолго, это только еще больше его бы тяготило. По какой-то причине он не мог пойти против того, о чем просил Юджин. В конце концов он сдался и отступил.
– Хорошо... Я приду завтра. Отдохни немного.
– ...Мм.
Юджин слегка кивнул и закрыл окно, скрывшись внутри. Подумав, что он пошел прилечь, Уинстон вернулся к своей лошади.
Его сердце все еще бешено колотилось. Он не знал, что это значит. Но одно было ясно: запах Юджина вызывал у него непонятную боль. Вскочив на лошадь, он в последний раз взглянул на пристройку – нет, на окно спальни Юджина, но не увидел ни единого силуэта. Со смешанным чувством тоски и беспокойства Уинстон вернулся в главный дом.