Глава 58.
– A?
Уинстон огляделся, сбитый с толку странной атмосферой. Слуги, перемещавшиеся между главным особняком и другими помещениями, казались необычно взволнованными и напряженными. Он наклонил голову, но его охватил внезапный страх. Лучше бы это не имело ничего общего с Юджином. Время было зловещим, и в животе у него все сжалось от беспокойства. Заметив проходящего мимо дворецкого, Уинстон быстро шагнул вперед и остановил его.
– Что-то происходит?
Дворецкий сделал паузу, посмотрел на него сверху вниз и ответил своим обычным бесстрастным тоном:
– Нет, сэр. Ничего такого.
Конечно, Уинстон не собирался попадаться на эту удочку. Но прежде чем он успел надавить на него, дворецкий нахмурился и вместо этого спросил:
– Вам нехорошо, молодой господин? У вас красное лицо. И дыхание у вас... учащенное.
– А-а, нет! Я в порядке!
Уинстон быстро отступил назад, увернувшись от руки, которая с беспокойством потянулась к его лбу, и сдался.
– Я правда в порядке. Ты выглядишь занятым, так что иди. Прости, что помешал.
Он попытался вести себя непринужденно и даже улыбнулся, но дворецкий оставался неподвижен, слегка нахмурив брови. Если это действительно какая-то заразная болезнь, то у Юджина будут проблемы. Не желая давать им повод для подозрений, Уинстон поспешно развернулся и направился в свою комнату.
На полпути он оглянулся и увидел, как фигура дворецкого исчезает в коридоре. С облегчением Уинстон замедлил шаг и поднялся по оставшейся части лестницы.
Он был уже почти наверху, когда заметил своего старшего брата Гордона. Мужчина стоял, прислонившись к перилам, и с интересом смотрел вниз. Уинстон замешкался. Обычно он бы проигнорировал его и прошел мимо, но не сегодня.
Может быть, Гордон что-то знает.
– Сегодня в этом доме царит необычайный беспорядок.
Он сказал это как можно небрежнее, изображая безразличие. Гордон искоса взглянул на него и ухмыльнулся.
– Почему? Тебе интересно?
Уинстон слишком хорошо знал вспыльчивый характер Гордона, чтобы легко ему доверять. Но, к сожалению, поблизости не было никого, кто мог бы ему что-то сказать.
Затем внезапно нахлынуло забытое воспоминание. Тот момент, когда все разом замолчали. То, что все, кроме Уинстона, уже знали.
«Я забыл спросить у Юджина».
Он понял это слишком поздно. Теперь важно было разобраться, что происходит. Он сохранял невозмутимое выражение лица, глядя вниз через перила, и сказал:
– Это ведь первый раз, когда что-то вызвало такой ажиотаж, не так ли?
Его голос был ровным. Гордон замолчал и посмотрел на него. Если бы Гордон спросил, что он имеет в виду, Уинстон решил бы притвориться глухим и сказать, что просто догадывается. Если дело было не в Юджине, то не было смысла продолжать.
Но, к сожалению, этого не произошло. Дело было в Юджине. Уинстон стоял в нескольких шагах от Гордона, маскируя нарастающую панику тем, что опирался на перила. Гордон снова посмотрел на него, а затем снова стал наблюдать за персоналом внизу, приняв такую же позу.
– Сегодня я буду ужинать в своей комнате. Ничего хорошего не выйдет, если я столкнусь с мамой.
– Может быть, я тоже должен поесть у себя.
Уинстон небрежно вставил реплику, и Гордон тут же клюнул на наживку.
– Ты тоже? Не говори глупостей, как будто мама могла бы тебе что-то сказать.
– Никогда не знаешь наверняка. В конце концов, речь идет о ужине. Я не обязательно должен быть освобожден от этого.
Еще немного. Уинстон нахмурил брови, делая вид, что не замечает этого. Гордон, казалось, расслабился, почувствовав дружеское расположение, и с воодушевлением спросил:
– Ты можешь поверить, что это действительно произошло? Что за чертовщина, да?
«Проявился? Юджин?»
В пристройке был только Юджин. Сердце Уинстона, и без того бешено колотившееся, казалось, вот-вот вырвется из груди. Почему он не понял этого раньше? Этот запах это был запах феромонов, который появлялся во время проявления. Юджин покраснел, и то, как он говорил, внезапно обрело смысл. Другого объяснения не было.
– Ты уверен? Врач это подтвердил?
Он спросил, понизив голос, чтобы скрыть дрожь. Гордон, которому не терпелось похвастаться, с энтузиазмом ответил:
– Конечно. Иначе с чего бы весь дом был в таком смятении?
Для него это было не более чем развлечением. Уинстону хотелось немедленно броситься к Юджину, но он знал, что не может. Вместо этого, крепко вцепившись в перила, чтобы сохранять самообладание, он заговорил:
– Мама, должно быть, вне себя от радости.
Он бросил леску, и Гордон поймал ее.
– Естественно. Говорят, она упала на диван в тот момент, когда Кейн сообщил об этом.
Дальнейших подсказок не потребовалось. Гордон начал бессвязно болтать, придя в восторг.
– Ее уже бесило то, что отец привел в дом ребенка своей первой любви, а теперь он еще и проявился. Она могла бы закрыть на это глаза, пока он был ребенком, но если он вырастет и станет партнером отца по феромонам? Она ни за что не сможет с этим смириться. Одно дело – короткие интрижки отца на этих феромонных вечеринках, но постоянный партнер? Прямо у нее перед носом?
Гордон хихикнул.
– Мама никогда этого не простит.
Уинстон выслушал все это с пустым, как маска, выражением лица. Он был слишком ошеломлен, чтобы реагировать. И теперь все встало на свои места: холодность матери, то, что Юджина держали взаперти в пристройке.
Даже то, что может произойти дальше.
Ужасное будущее разворачивалось перед его глазами, как будто оно уже наступило. Он не мог сохранять спокойствие. Его отец... с Юджином? Нет. Ни за что. Вокруг было много людей, на которых его отец мог бы излить свои феромоны. Ему не нужно было прикасаться к Юджину.
«Если только Юджин... не согласится на кого-то другого, кроме меня...?»
Внезапно его окутал странный запах.
Уинстон нахмурился и повернул голову, принюхиваясь.
– ...Ты что-то чувствуешь?
Гордон фыркнул и рассеянно ответил:
– Это феромоны отца.
Как и большинство доминантных альф, Гарольд часто выделял свои феромоны. Всякий раз, когда вы приближались к нему, в воздухе всегда витал этот едва уловимый сладковатый запах, который проникал в каждый уголок особняка, словно зверь, помечающий свою территорию.
Но то, что Уинстон почувствовал сейчас, было другим.
«Нет... это что-то другое...»
Это тоже было сладко, но не так, как пахло от отца. Как только он вдохнул поглубже, его охватила внезапная волна головокружения.
– Уинстон? – удивленно окликнул его Гордон. Но Уинстон не мог ответить. У него перехватило дыхание, тело внезапно обмякло. Задыхаясь, он опустился на землю. Перед глазами все поплыло, он не мог думать.
«Что за черт? Что со мной происходит?»
– Эй, возьми себя в руки! Уинстон! Кто-нибудь, эй! Кто-нибудь, идите сюда! С Уинстоном что-то не так!
Гордон кричал так громко, что у Уинстона зазвенело в ушах. «Заткнись», попытался крикнуть Уинстон, но слова так и не сорвались с его губ.
– Уинстон!
Гордон снова закричал. Но Уинстон больше не мог этого выносить. Он полностью рухнул на пол. Жар охватил все его тело, кожа горела. Странный сладкий запах усилился, затуманивая его сознание. Откуда-то издалека доносились голоса.
– Гордон, подвинься! Уйди с дороги сейчас же!
Среди шума раздался голос матери.
– Вызовите врача! Кейн, что ты делаешь?! Отнеси Уинстона в его комнату, сейчас же!
Уинстон, задыхаясь, начал терять сознание. Его воспоминания то появлялись, то исчезали. Сквозь туман он услышал ее голос.
– Как я и думала, Уинстон. Я знала, что у тебя получится. Я всегда верила, что ты станешь таким же доминантным альфой, как твой отец...!
Она казалась... воодушевленной. Это было последнее, что он услышал, прежде чем полностью потерял сознание.
И когда он снова открыл глаза несколько дней спустя, первое, что он понял, это то, что он проявился.
Даже когда он увидел в зеркале свои новые фиолетовые глаза, такие же, как у Гарольда, он не мог в это поверить.
Но это было только начало. С этого момента вся его жизнь изменилась.
– Я уже выбрала хорошую школу.
Его мать сказала это с широкой улыбкой. Это была та же школа-интернат в Англии, в которой учился его отец. Несмотря на яростные протесты Уинстона, было уже слишком поздно. Пока он был без сознания, она погрузила его в частный самолет и переправила через море.
И вот так незаметно пролетели четыре года.