Глава 18
Найл втоптал в деревянные доски руку лежащего мужчины, ломая тому пальцы, и с блеском в глазах презрительно проговарил:
- Какое мерзкое ничтожество.
Едва почувствовав вкус первой крови, нож в его руках начал трепетать.
Имей сейчас Найл более благодушный настрой, он бы энергично сказал высоким голосом: "First blood", подражая женской озвучке игр. Но сейчас даже его мысли не окрашивались в подобный шутливый оттенок.
Его тело ощутило на себе слой грязи, едва стоило ему уловить на себе похабные взгляды.
Немногим ранее, Мэй Ли Дэ заставил Найла просмеяться, когда тот увидел нож, использовавшийся для убийства Сы Мин, Наложницы Главы Клана Шун.
Сейчас же Найл обращал на себя внимание всего зала, резко погрузившегося в тишину. Его черные глаза наполнились таинственным светом, когда игривый голос зазвучал:
- Мне так жаль, что этот мистер находится без сознания, - его губы открылись в оскале, - может кто-то из его друзей хочет ему помочь?
На удивление до этого хохотавшие мужчины замолкли, но не из-за страха. Их темные и злые выражения лиц даже могли бы быть пугающими, будь Найл чуть слабее духом. Вокруг двух молодых людей уже успел образоваться круг.
Но он просто выпрямил свою ручку, заставляя рукав изящно приоткрыть часть ладони с ножом. Лезвие указало на загорелого человека в самом расцвете сил с редкой козлиной бородкой. Его рот пересекал глубокий шрам, доходивший до левого глаза.
- Ты кажешься достаточно благодушным человеком, почему бы тебе первым не подойти?
Зрение Найла было весьма остро, что про себя подметили некоторые личности. По прошествии времени стало очевидно, мужчина со шрамом имел наиболее высокий статус в группе.
Это не было случайностью, ибо метким взглядом Найл ухватился за общую деталь во внешности большой части пьяниц, которая была наиболее выражена у этого мужчины.
Не было лишним обратить внимание на самого Найла, черные глаза которого просветлели до голубовато-серого оттенка, опуская людей на расстоянии двух метров в ужасающий холод.
В глубине его зрачка была сокрыта темная пульсация, бьющаяся в такт сердцу и дрожанию клинка одновременно.
По-хорошему, едва заметив людей, напоминающих служащих Империи, этот мужчина должен был дать своим людям команду вести себя спокойно и исчезнуть с вида воинов. Но прождав некоторое время и не заметив совершенно никаких действий со стороны воинов, он расслабился.
Чуть позже, Найл не давал ему времени, чтобы обратить внимание на людей своего Первого Брата.
К настоящему же моменту мужчина уже успел подойти к юноше достаточно близко, проговаривая:
- Малец, да ты знаешь, кто я?
Глаза Найла просветлели, он быстро отвечал:
- Я знаю только то, кем вы можете стать, сэр. Что бы вы предпочли: человек с ножом в животе или шее?
Едва закончив вопрос, Найл замахнулся на мужчину, который в этот момент начал чувствовать легкое онемение конечностей.
Юноша потратил немного времени, дабы вырубить главаря. Справившись с ним, он сказал:
- Каким бы буйным не был бык, на банке всегда пишется: "тушенка".*
Тем временем, никем не замеченный, Хей Мей тихо прошел на кухню, где Шун Рей обсуждал с женой владельца список блюд на всю большую компанию. Шун Рей, как оказалось, уже был готов уходить, когда столкнулся с высоким юношей.
С легкой улыбкой Хей Мей начал:
- Я тут вспомнил, что подготовил несколько рецептов блюд, которыми было бы неплохо угостить Шун Линя и его спутника.
Шун Рей тактично уточнил:
- Из мяса?
На что последовал логичный ответ:
- Конечно.
Воину из клана Шун очень льстила такая забота о его младшем брате. Но он не мог понять, откуда столь благородный господин, чья семья многие поколения заведовала ювелирным рынком Империи Ди, знал такое большое количество блюд простолюдинов.
На вопросы об этом Хей Мей всегда с усмешкой отвечал, что путешествия по империи дали ему возможность запомнить множество интересных вещей помимо этих незамысловатых рецептов.
Поэтому теперь двое ещё на некоторое время задержались на кухне, пока Хей Мей изящно и объемно расписывал процесс приготовления трех различных блюд.
А когда они вышли, то происходящее снаружи заставило Хей Мея нахмурится. Со стороны могло показаться, будто он ранее не присутствовал в начале драки, но он был недоволен лишь от того, что разговаривал на две минуты меньше, чем планировал.
Убрав хмурую мину, генерал придержал возлюбленного за руку.
В ту же минуту в другой стороне зала.
Мэй Ли Дэ хоть и очень хотел наблюдать за великолепием улыбающегося Найла, однако мог делать это лишь боковым зрением, инстинктивно и в большинстве своем с одного удара оглушая противников.
Видел же он, как юноша двумя четкими ударами: ногой в пах, и тут же, разбивая костяшки в кровь, левой рукой со всей силы ударил ближайшего мужчину в открывшуюся челюсть. Более дальнего противника он достал ножом, всадив клинок в шею. Он даже не пытался держаться в рамках неизвестных ему законов этой Империи.
Мирная улыбочка, будто Найл не чувствовал боли от ударов, появилась на его лице.
Четко чеканя слова, Найл веселым голосом проговорил:
- Дом горит, козел не видит, он напился и подрался. Он не помнит, кто кого козлом впервые обозвал*.
Многие мужчины успели исчезнуть с поля зрения двух молодых людей, отходя либо к стенам, либо покидая холл, являвшийся эпицентром бури.
Драка проходила столь стремительно и с таким большим ажиотажем, что Найл не успел уловить тот момент, когда один из воинов со спины замахнулся на него мечом.
На благо, Найла быстро отодвинули, а холодную сталь перехватила сильная мужская рука. Мэй Ли Дэ воткнулся взглядом в нападавшего, посылая сквозь металл вспышку молний.
Найл на несколько мгновений сбился с ритма боя, восторженно смотря на пену изо рта уже мертвого человека и на его падающее тело. Однако же он заметил, что с ладони и до локтя Мэй Ли Дэ протекала кровавая дорожка.
Молодой человек тут же самостоятельно прижег рану с помощью элемента молнии, избавляя Найла от переживания о его боеспособности.
Тут же Второй Брат холодным взглядом отыскал воинов, что лишь выносили тела бессознательных мужчин на улицу вместе с их вещами из номеров. Он позволял Хей Мею держать себя, интересуясь:
- Почему никто не останавливает их?
Свободной рукой он показал на Мей Ли Дэ и своего младшего брата.
Хей Мей с нежным взглядом отвернулся от прытких юнош. Он не отвечал на вопрос прямо:
- Если хочешь, то можем мирно остановить их. Но... взгляни повнимательнее на этих людей, разве ты не видишь в их татуировках нечто знакомое?
Второй Брат озадаченно всмотрелся в мужчин.
Их одежды не были традиционными ханьфу, а являлись комплектом из брюк и довольно грубых рубашек, дополняющихся накидками, прикрепленными к кожаной броне. Рукава не были достаточно длинными, чтобы закрыть ладонь, поэтому на запястье одного мужчины достаточно явно виднелся рисунок стрекозы.
(п.а а рядом было имя "Лёша", хахахаххаха, я такой смешной)
Изящные брови Шун Рея свелись к переносице, когда он кивнул.
Хей Мей мягко обхватил его руку и, смотря в глаза, сказал:
- Думаю, что никто не будет против, если люди из их группировки умрут.
Брови младшего не думали расслабляться, когда в ответ он тоже сжал руку генерала, задаваясь вопросом:
- Почему тогда Шун Кай не сказал своим людям, чтобы они разобрались?
Хотя он и озвучил это, но через мгновение заметил в дверном проеме действие на улице, куда вышло большинство солдат под командованием одного из генералов. Хей Мей заметил выражение осознания на его лице, со смехом добавляя:
- Разве ты бы хотел, чтобы в твоем брате скопилось слишком много агрессии? Посмотри, как он будет себя вести после сражения. И... всмотрись внимательнее на его владение ножом. Я же говорил, что он ему не повредит.
Шун Рей перевел взгляд на младшего брата.
От старого клинка, потерявшего своего прошлого владельца, медленно отделялись потоки темной энергии, впитываемые ладонью Найла.
- К тому же, - Хей Мей встал, - нам уже не нужно их прерывать.
Их зрение обратилось к Найлу.
Тот радостно хотел прыгнуть на лежащего вниз головой противника, дабы переломить тому позвонки (п.а они очень хрупкие, автор знает, хах), но он так и завис в воздухе, подхваченный руками Мэй Ли Дэ. Тут же юноша заметил, что на него обращено множество взглядов, что заставило его ослепительно улыбнуться, просияв.
Воины довольно быстро взяли на себя роль уборщиков, освобождая помещение от ненужных более тел.
После того, как люди Шун Кая вышли, они не возвращались вновь, на лошадях, под покровом ночи, направляясь с преступниками к ближайшему городу.
Остальные люди, что мирно пришли переночевать, это была группа из пяти довольно молодых мужчин и женщин, также смогли усесться вдалеке от них.
Подойдя к Шун Рею и Хей Мею, Найл с загадочной улыбкой спросил:
- Стиль этих людей такой странный и неуклюжий, кто они?
Хей Мей усмехнулся:
- Об этом не стоит беспокоится, всего лишь бандиты.
Найл послушно закивал, говоря:
- Хорошо.
И через несколько минут, когда четыре человека сели за большой и свободный стол, на лице Найла образовался темный взгляд.
Он подавлял силой воли своё нервозное состояние, но его азарт во время драки перерос во внутреннюю нестабильность. Сейчас, когда он был окружен людьми, убивать было особенно непривычно, хотя Найл и старался не подавать вида.
Теперь внутри помещения было тихо, а с кухни стал доносится легкий звон посуды, ознаменовавший приход официанток.
Легче всего девушкам с кухни давалось обращение с мясом, поэтому первыми прибыли именно блюда с его содержанием. Превосходный богатый аромат исходил из тарелок трех юнош. Он был настолько силен, что у Шун Рея слегка закружилась голова.
И, пока последний из четверки ожидал ужин, в конце зала Шун Кай размышлял. Он видел, что движения Шун Линя были очень точными и имели хорошее направление, что говорило о большом опыте. При этом, стиль и сила ударов совершенно не говорили о том, что его младший из братьев проходил какие-либо тренировки, предназначенные для воинов Империи или же для убийц. Старший из братьев хмурился, что не осталось не замеченным его спутниками.
Те также были удивлены Третьей Наложницей, полагая, будто Император давал юноше весьма сильную поддержку в тени от общественности. Вскоре, их ртами будет распространен этот случай, слухи будут полнится среди военных, а далее и через их кланы они получат известность в столице и других округах.
При этом, за столом юного убийцы происходил легкий разговор, в котором Шун Рей обратил внимание на кожу рук Найла, заявляя, что тому необходимо перевязать и обеззаразить поврежденные участки. Мэй Ли Дэ учтиво предложил заняться травмами Найла, на что все молча согласились, в то время, как младший из компании засмеялся над такими легкими царапинами.
Снаружи, находясь в довольно дружественной атмосфере, Найл вел беседы совершенно не думая, зациклившись где-то внутри своих мыслей.
После вкусного ужина все разбрелись по комнатам.
Воины не самого высокого ранга были вынуждены спать по трое в одной комнате (п.а в разных кроватях) на первом и втором этажах.
У Шун Рея и Хей Мея была общая комната. Шун Каю также принадлежала одна из больших комнат на верхнем этаже. Найл вместе с ними ушел на верхний этаж, а Мэй Ли Дэ взял на себя обязанности его слуги, занимая небольшую комнату по соседству.
Пока все находились внизу, девушки, служащие в постоялом дворе, нагрели гостям воду для умывания и принесли их личные вещи. Поэтому Найл теперь с некоторым подозрением смотрел на бадью в своей комнате, в особенности на пар, исходящий с поверхности воды.
Мэй Ли Дэ, будто не обратив внимание на его заминку, попросил его присесть, пока он будет обрабатывать костяшки рук.
Найл сел на край кровати, наблюдая за опустившимся на одно колено молодым человеком. Он внимательно рассматривал его сверху-вниз, а через некоторое время, когда кожу начал стягивать бинт, он спросил:
- Завтра нам нужно будет долго ехать?
Мэй Ли Дэ покачал головой:
- Всего лишь до полудня.
За этим со скрытой улыбкой и прищуром Найл уточнил:
- После тебе нужно будет отправиться к Наследному Принцу?
Мэй Ли Дэ поднял голову, увидев хитрое лицо Найла, он отпустил его руку, говоря:
- Он сам приедет в курортную часть юга Империи Ди, туда же, где ты будешь находиться, - взгляд Найла приобрел осознание, когда Мэй Ли Дэ дополнил, - Принца пригласил туда Император.
Найл слегка засмеялся, риторически задаваясь вопросом:
- И на какие же красоты Император отправил смотреть вашего Принца?
После этого генерал подарил Найлу темный взгляд.
Так бы и мог закончиться их разговор, поскольку перевязка была окончена.
Но Найл поднял невинный взгляд на поднявшегося генерала, говоря:
- Твой Наследный Принц кажется интересным молодым человеком, - прервавшись на пару секунд он улыбнулся, - позже расскажешь немного о своих планах в отношении его?
Замерший силуэт оглянулся около двери отвечая:
- Конечно.
Затем он вышел из комнаты, церемониально поклонившись напоследок.
Оставшись один, Найл побродил по комнате, сделав несколько кругов вокруг бадьи, иногда настороженно всматриваясь в неё.
Охладив ванну, Найл недолго искупался, после переодевшись в ночную сорочку.
Вызвав служанок, он понаблюдал, как эти слабые девушки вызвали неизвестного силача. Тот обхватил толстыми руками большую бадью, быстро и ровно затопав за пределы комнаты Найла.
Молодой человек захлопал глазами. Если бы такой мужчина вышел бы разнимать затеянную им потасовку, то Найл бы стал ещё больше беспокоиться о состоянии своей головы, а в этом случае - черепушки.
Ещё раз оглядев комнату, юноша лег в постель в смешанном настроении.
...
Во взрослом возрасте у Найла выработался изящный стиль убийств, но ранее он выглядел совершенно по-другому.
Ещё пять лет назад, в прошлой жизни, он только через опасение заражения болезнью от грязной крови, останавливал себя от того, чтобы зубами не вцепиться противнику в глотку.
Его ярость, его сумасшествие, они настолько могли заполонить юное сознание, что становилось неважно, как, но он должен был покалечить тех людей, посмевших унизить его в года физической и моральной слабости.
Нельзя было сказать, что в настоящее время он был безразличен к такого рода выходу эмоций, но с тех пор, как он вырос, он старался хоть немного соответствовать ожиданиям родителей и их рано закончившемуся воспитанию, становясь всё более аккуратным и придирчивым в выборе метода убийства.
Когда-то он говорил, что для него важно лишь веселье.
Это обозначало только факт того, что он желал умереть с радостью или хотя бы с боевым азартом.
В этом мире, как и в прошлом, у него не было привязанностей.
Сейчас также не являлось важным, что с ним может случиться.
Это было полное равнодушие, сочетавшиеся в нем с покалеченной психикой.
Он знал, что в большинстве своём люди вокруг него были хотели казаться нормальными, но при этом многие из них вызывали в его сознании непонимание их действий и мотивов.
Так оставалось и в этой жизни. Это заставляло его вновь спрашивать себя самого: "Почему? Почему это случилось и что сейчас произошло?"
Его голову вдруг резко начало ломить. Непрошеные мысли просачивались сквозь темные уголки сознания, скручиваясь в глазах и доставляя невыносимые волны боли.
Тонкие и ровные пластины ногтей царапали тонкую кожу, впиваясь в сжатый кулак.
Тело болезненно выгибалось на кровати, а голову мелко трясло из стороны в сторону.
Он не мог не начать задыхаться. Однажды вздохнув, он больше не дышал, ощущая тесноту в легких. Сознание медленно мутнело, но он смог вернуть контроль над собой.
Перевернувшись лицом на подушку, поморщившись, он ощутил, что прилип к ней из-за противного холодного пота.
Его шаги нарушили тишину. Раздался тихий скрип открываемого окна.
Начали болеть глаза и шея, он с пустым взглядом посмотрел себе под ноги, обращаясь к кому-то в своей голове:
"Опять ревешь, как ублюдок."
А всего через три или четыре затяжки он услышал стук в дверь.
_________
Примечания:
"Каким бы буйным не был бык, на банке всегда пишется: "тушенка"" - звук из TikTok
*"Дом горит, козел не видит, он напился и подрался. Он не помнит, кто кого козлом впервые обозвал" - Гори, гори, ясно! Янка Дягилева
Автор как-то рисовал Найла (кто ищет, тот найдёт), а ранее скетчил Шун Линя (его пока нельзя найти), когда мальчику было 14, когда у него всё было хорошо с тем Императором, ах
Удачи Вам, до следующих встреч
(Это третья версия 18 главы... лол)