Глава 9
Автобус наконец довез учеников до отеля просто баснословной роскоши, так что у Нуры даже раскрылся рот, она не смела поверить, что именно здесь она будет жить предстоящую неделю. Фасад отеля был искусно выделан, по обеим сторонам не менее роскошного входа стояли люди, что–то наподобие гвардейцев. Их черные шапки из шерсти величественно возвышались над непоколебимыми лицами. Ого, надо же, подумала Нура, стоять 24 часа в сутки, абсолютно не шелохнувшись, а с тобой при этом еще и бесконечно щелкаются туристы. Красные, начищенные до блеска, мундиры, напоминали всем о том, что они находятся в Лондоне. Это грело Нуре душу и заставляло думать, что тут уж она хоть на время забудет о всех беспокоящих проблемах, кроме, конечно, Вильяма.
Пришло время выходить. Выкатив свой красный чемодан на лондонскую землю, так сказать, Нура блаженно вдохнула свежий воздух и заставила себя улыбнуться. Но она была не исключением. Такими чувствами и мыслями был переполнен абсолютно каждый студент.
Огромная процессия двинулась за миссис Джонсон ко входу. Сатре все еще шла, раскрыв рот, потому как о такой красоте она лишь только читала в книгах или разве что только видела в фильмах, но никак не могла предположить, что окажется лицом к лицу с этой сказкой.
– Вот это да! Какая красотень! Ничего себе размах! Вау!
Такие и похожие вопли и возгласы поминутно колебали тишину.
Директриса велела всем построиться по парам, чтобы таким образом подходить к стойке ресепшна и бронировать номер. Нура, не задумываясь, встала в пару с Евой, а краем глаза увидела, что Вильям, не сводя при этом пристального взгляда с нее, встал с Крисом.
Первой как раз оказалась их пара с Евой. Они подошли, и им дали ключи. Таким образом проходили все ученики до единого.
* * *
Когда они открыли дверь в номер, из уст Евы невольно вырвалось:
– Fy. Faen.
Нура лишь стояла с раскрытым ртом. Да, чувствуется, Нура еще много здесь будет раскрывать рот.
– Э... Это вообще... Номер или хоромы?, – выдавила Нура.
– Не знаю, что это, но... Мы в сказке, Нура!, – завизжала Ева и побежала исследовать номер дальше. А на глаза белокурой бросилась большая, шикарная, двуспальная кровать с золотым изголовьем. Недолго думая, девушка сняла кеды и приняла решение сделать то, что так долго хотела.
Она разбежалась и с силой плюхнулась на мягкую кровать, наслажденно прикрыв глаза.
– Я и правда в сказке, – сорвался с губ удовлетворенный шепот.
Тем временем Ева завершила исследования и уже вприпрыжку шла к подруге.
– Нура, это офигеть, как круто! Ты обязана увидеть ту библиотеку наверху!
– Что?, – Сатре сразу вскочила. Вот где она определенно будет прятаться от мира сего.
– В общем, там есть лестница, а наверху скрытая библиотка. Правда круто?
– О да! Я сейчас.
Нура побежала, необычайно быстро, к той лестнице, пока Ева решила поболтать с Крисом по телефону.
То, что она увидела, повергло ее в невероятный шок. Нура всегда была книжным червем и преданным фанатом чтения. Она любила эту атмосферу чтения, когда ты сидишь в уютном кресле, будто укрытый от целого мира, с чашечкой ароматного кофе и читаешь любимый роман, или что ты там предпочитаешь. Особенно ее во всем этом привлекал даже не создавшийся всем этим уют. Ее слабостью был запах книг. Да, уж это она бы ни с чем не сравнила. Ни запах любимого кофе, ни аромат любимого парфюма не могли и в подметки сгодиться аромату, что исходил из книг, особенно из старых. Это не на шутку завлекало и одурманивало Нуру.
Она, как ребенок, смотрела на ту самую лестницу, сделанную из коричневого дерева и два ловко замаскированных стеллажа. Ева назвала ее скрытой, потому что если бы она не сказала Нуре о ее существовании, девушка никогда бы не умудрилась догадаться, что вот эти выпуклости в деревянной стене – настоящие стеллажи с книгами.
Она переборола желание тут же сфотографировать это чудо, будет же, что Эскилю с Линн показать, потому что решила оставить впечатления от увиденного в сердце. Вместо этого она начала робко подниматься по лестнице, наслаждаясь еще и запахом свежевыпиленного дерева. Ступеньки слегка скрипели, что несказанно подходило сложившейся атмосфере.
Когда она добралась до верха лестницы, то неуверенно дотронулась рукой до пока что еще замаскированных стеллажей и заметила еле видную ручку на краю одного из них. Дернув за нее, она тем самым позволила стеллажам открыться и раскрыла рот. Тысячный раз за этот день. Столько книг в жизни не было даже у нее. Они были именно такими, как она и любила – ветхими, старыми, а значит, по–особенному пахучими. Она дотронулась рукой до сморщенных корешков ровно уложенных книг и почувствовала, как мурашки устроили по телу второй забег. И где–то глубоко у себя в сознании, она отметила: мурашки у нее в этой жизни вызывают лишь три вещи – чрезмерный холод, книги и Вильям. Да, именно он. В этом она убедилась как раз сегодня же. От приятных воспоминаний она улыбнулась, так что тепло разлилось по телу. Нура осторожно взяла одну книгу, будто ценный экспонат, и сначала погладила. Это была книга Михаила Булгакова "Мастер и Маргарита". Нура много раз в своей жизни читала эту книгу, но снова и снова погружалась в эпицентр обстоятельств с новой силой. Франческа даже шутила, не выучила ли она эту книгу наизусть, отчего Нура только смеялась, хотя... А вдруг это было так? Впрочем, неважно.
По привычке, она раскрыла книгу и приблизила к лицу, осторожно втянув воздух. Запах был идеален, таким, как любит Нура: яро отображаются чернила в контрасте с непонятным, неизведанным запахом страниц. Глаза блаженно закрылись. Да, это именно то, что ей сейчас было нужно.
– Нура!!
От неожиданного крика Евы, так внезапно нарушившим иддилию, Нура вздрогнула, а потом шумно выдохнула и захлопнула книгу, облокотившись на перила.
– Что, Ева?
Минуту спустя, подруга оказалась рядом.
– Прикинь, что я про эту библиотеку узнала? Я тут немного про нее погуглила, и послушай, что я выведала! В общем, чертовски много лет назад, тут жил какой–то дядька – мажорище жуткий, по имени Мартин Пьер, и у него была жена...., – она, видимо, проверила, имя, – а, Сицилия. Тупое имя, ну не суть. Короче. Но этот дядька был не таким ангелочком, каким казался. Он водил сюда любовниц втайне от жены, а как только она приходила, он открывал вот этот стеллаж и... Не поверишь, но если открыть этот стеллаж до конца, то можно легко выйти на что–то типо крыши, откуда эти стервочки убегали.
Глаза Нуры просияли. Эта библиотека ей понравилась еще больше.
– Ого! А давай... Давай тоже попробуем?
Так как Ева по своей натуре была жуткой экстремалкой, то энергично закивала. Вот, кстати, что и притянуло Нуру в этой девушке. Это ее нескончаемая энергия и жизнерадостность. Казалось бы, ее шаловливое лицо никогда не знало горя и слез, да порой даже казалось, что она и плакать не умеет. Нура думала, что Ева всегда жила и живет беззаботной и веселой жизнью, но что–то ей подсказывало, что она знает о Мун не совсем все. Уж что–что, а то, что Ева – жутко загадочная и непредсказуемая, неоспоримый факт. Она порой могла выкинуть такое, что у Нуры еще часов десять глаза в орбиты вернуться не могли.
Ну так вот, Мун смело открыла стеллаж (как, наверное, странно звучит) и не ошиблась. Перед ними разостлалась красивая площадка, верно, что–то типо крыши. Она решительно ступила туда, а Нура не решалась и стояла в растерянности. Ева широко улыбнулась.
– Ну ты чего, Нур? Давай руку!
На лице у Нуры появилась улыбка. Она вспомнила их первую встречу. Одна из первых фраз, которую она услышала от этой девушки, была именно эта. Ева удивленно на нее посмотрела.
– Хэй, Нура, что это с тобой?
– Ничего. Просто знай, что я очень ценю твое внимание и заботу ко мне.
– Ну брось! Ты же мне уже, как сестра. А сестрички друг друга не бросают.
Нура приняла руку подруги и тоже почувствовала под ногами твердую плоть. Ева блестящими глазами смотрела на вид, открывшийся перед ними, затем села на землю по–турецки и подперла щеки руками. Нура последовала ее примеру, только села так, как удобно ей.
– Вот бы так было всегда... Сидишь и любуешься нескончаемыми видами.
Хочу, чтобы это никогда не закончилось, Нура, – Ева проницательным взглядом посмотрела на подругу. Та задумчиво разглядывала усыпанный звездами небосклон.
– Да, ты права. Это так прекрасно... Осознавать, что ты...
– ... Полностью свободен, – закончила за нее Ева.
Нура закивала. Вдруг она представила посиделки здесь не с лучшей подругой (хотя и это неплохо), а с особенным человеком. С человеком под названием любовь всей твоей жизни. Обниматься и чувствовать его руку у себя на руке, или что–то лениво запутывающую в волосах. Встречать закат, целуясь и признаваясь в нескончаемой любви. Да только этого, Нуре, похоже, никогда не испытать. И тут она искренне начала завидовать Еве, в хорошем смысле, естественно. Потому что у нее есть такой человек. Вообще–то, Нура и представить не могла, что эти двое будут когда–либо вместе, потому что ну уж очень они были разные. И не только в характере, но и в образе жизни. Хоть Ева тоже любила иногда выпить (да кого я обманываю, на вечеринках ее всегда можно было заметить с бутылкой шампанского), но образ ее жизни открыто противоречил тому образу, что вел Крис. Тому было плевать на чувства девушек. Ему просто нужно было удовлетворение своих потребностей, ничего более. Он был холодным, лицемерным бабником, живущим назло ненавистникам и в упоение многочисленным поклонницам. Честно, это "досье" напоминало Нуре еще кое–кого. Вильям. Это имя так прочно вбилось ей в голову, что грозило так там и осесть, если вовремя чего–либо не предпринять. Но в отличие от Вильяма, который все еще так и жил (а впрочем, кто или что его могло остановить?), Крис изменился. Нет, вернее даже сказать, его будто подменили. Неужели из–за одной девушки безжалостный бэд–бой превратился в неугомонного и счастливого романтика? Нуре до сих пор в это не верилось. Да и, вероятно, ему самому тоже.
Каждая сидела со своими мыслями и не говорила ни слова. На самом деле, здесь молчание бы сгодилось за тысячи слов. Это такое место, где нужно только думать. Никаких ненужных монологов или диалогов.
Неведомо сколько подруги так просидели, любуясь небом, но факт был в том, что они проворонили все на свете. Миссис Джонсон предупредила их перед уходом спуститься через полтора часа на ужин, но девушки так сильно увлеклись новыми открытиями, что совсем про него забыли.
– А..., – начала Нура.
– Ужин!, – хлопнула себя по лбу Ева, – блин!
– А что делать?, – растерянно пробормотала Сатре.
– Позвоню Крису, может он увидел, что нас нет, и приберег чего–нибудь.
– Ладно, – Нура начала разглядывать ногти.
– Алло, Шистад?
– Ева, блин, где вас черти носят? Вы там что, умерли?
– Ха–ха, очень смешно, – Ева закатила глаза, – мы просто тут такое место нашли! Потом покажу. Ты мне лучше скажи, ты через свою жадность хоть про нас вспомнил?
Шистад захохотал, так что смогла услышать и Нура.
– Ну конечно вспомнил. Заказал вам из Мака Хэппи Мил.
Еще одна волна смеха на том конце трубки. Нура делает непонимающее лицо.
– Ну ты и комик, – саркастически проговорила Мун, – тебя прямо на Стенд Ап без сценария отправляй. Тащи сюда.
– Охохо, мисс Мун, не много ли вы хотите? Поднимите свою шикарную задницу и зайдите за едой сами.
Ева цокнула и закатила глаза. Одновременно Нура смогла уловить легкую улыбку на лице подруги, из чего сделала вывод, что Шистад опять пошутил в своем репертуаре. Вот эта черта в нем не изменилась точно. И привычка Евы таять от его комплиментов или язвить в ответ, тоже, похоже, неизменна.
– Нет, это ты поднимешь свой зад и принесешь дамам еды.
– Ладноо, сейчас иду. Только еще и этого козла по имени Вильям Магнуссон притащу, а то он бесится.
– Оки, – Ева бросила взгляд на Нуру и отключила телефон.
– Ну что?, – спросила Сатре, – мы сегодня будем есть воздух?
– Нет, как ни странно, мистер Шистад не так сильно обожрался, чтобы нас забыть, поэтому принес еду из Мака.
Подруги захохотали.
– Сейчас будет доставка на дом.
– Ооо, я жду.
Девочки таки спустились из уютного уголка. Честно, если бы не еда, они бы ни за что этого не сделали, но соблазн картошечки и бургера был велик. В дверь постучали.
– Доставка еды, – забасил голос за дверью, как можно серьезнее, после чего разнеслась волна смеха, как по ту, так и по эту сторону двери. Ну, кто же еще так может делать? Только Кристоффер Шистад.
Ева открыла дверь, но в номер, к удивлению Нуры зашел не только Крис, но еще и Вильям. Поправляя мешающую челку и в своем репертуаре ухмыляясь, он подмигнул Сатре, чем вызвал у нее палитру эмоций.
Крис весело помахал картонными коробочками, одну из которых схватила Ева, сразу же целуя парня в благодарность. Вильям сморщил нос и обратился к Нуре:
– Влюбленные парочки такие вульгарные, не правда ли?
Нура подняла бровь. На языке так и вертелся какой–либо ехидный ответ, из серии аля "Да ты на себя посмотри" или "Что ты сказал?" Но она предпочла остановиться на коротком кивке.
Крис протянул коробочку и Нуре, и она поборола желание тут же разорвать эту коробку к чертям, поскольку адски хотелось есть, и внутренний голос орал: "Разорви, разорви эту несчастную картонку и насладись картошечкой!", дабы не показаться дикой, она принялась спокойно открывать коробочку.
Ева сразу потащила Криса показывать потайной выход на крышу, и вышло так, что Нура с Вильямом остались в комнате одни. Нуру бросило в жар, она отчаянно пыталась не смотреть в его сторону.
Но он тоже не горел желанием смотреть на девушку. Он лишь гулял по комнате, засунув руки в карманы, и разглядывал все. Наконец, он обратил на нее внимание.
– Вау, а я и не заметил, что они ушли. Как тебе Лондон, кстати?
Нура уже хомячила картошку, так что пришлось ответить с набитым ртом, но, что удивительно, рядом с Вильямом ей не было страшно показаться глупой или неловкой. Она знала, что и у него порой бывает такой грешок.
– Профто потряфно!
В эту минуту Магнуссон рухнул со смеху. Ему пришлось облокотиться на ближайший шкаф, чтобы не упасть.
– Фто?, – Нура посмотрела на него и пожала плечами.
– Хаххахах... Ничего! Ххахахах, – Вильям продолжал угорать, но потом немного успокоился, – ты просто такая милая.
Румянец залил щеки. Но внутренний голос, уже, в отличие от того случая с коробкой, под названием Нура бинго–обломинго Сатре, твердил: "Не давай ему понять, что ему следует побольше делать эти свои чертовы комплименты и так обворожительно улыбаться!" Порой Нуре просто хотелось задушить свой внутренний голос. Это был один из таких случаев. Что значит "обворожительно улыбаться"? Они даже не друзья, хотя... Об этом шел разговор, и Нура, вроде как, согласилась... Из раздумий ее вывел его голос.
– Все ведь в силе, Нура Сатре?
– Да в силе, в силе! Ты хоть считал, сколько раз спрашивал это у меня?
– Нет. Но могу сказать одно: Нура Амалие Сатре, осторожно, ты чертовски в меня влюбишься.
Нура цокает, но отчаянно пытается заесть картошкой шквал эмоций.
– Потому что я уже проиграл, и советую не делать этого тебе.
Она нервно сглатывает и краснеет.
Его слова явно были с намеком, но он не хотел говорить прямо. Да и как бы это выглядело? Он бы что, взял и сказал: "Хэй, Нура, знаешь, я по уши в тебя втрескался, и плевать, что прошло всего несколько дней, как я тебя увидел, короче, выходи за меня" ? Это опять старался внутренний голос Нуры. Она отчаянно говорила в уме своему голосу:
– Заткнись же ты!
Ну... По крайней мере, она считала, что в уме это проговорила. Опомниться ей помогло непонимающее лицо Вильяма.
– О... Прости, Вильгельм, я просто...
– Судя по твоим эмоциям на лице, ты вела отчаянную борьбу со своим внутренним голосом. Очень знакомая ситуация, я бы даже сказал, жиза.
Нура легко улыбнулась. Ну вот, хоть не одна она такая сумасшедшая.
В комнату зашли Ева и Крис.
– О, явились, – саркастически произнес Вильям. Пара залилась смехом вместе с Нурой. Вильям тоже заразился их смехом, и скоро четверо дружно смеялись. Нет, тут вернее сказать, ржали. Вот. Теперь идеально.