Глава 8
– Как видишь, я, собственной персоной.
Эта ухмылка... Не давала девушке покоя.
Назойливый голос диктора (или как этих дядек еще называют) заставил Нуру на секунду отвлечься и пристегнуть ремень. Вильям сделал то же самое.
Вцепившись руками в подлокотники, Нура медленно вздохнула. Она всегда боялась полетов, поскольку видела, какое число жертв они порой приносят.
Вильям словно учуял страх девушки и одобрительно сжал ее руку. Но ей сейчас было настолько страшно, что она и не попыталась сопротивляться действиям Магнуссона.
Прошло уже два часа с того времени, как ребята летят.
– Может, посмотрим фильм?, – с какой–то надеждой в голосе спрашивает Вильям.
– Нет уж, хватит и твоего присутствия здесь. Я лучше музыку послушаю.
– Ну, милая дама, зачем так грубо? Я ранен до глубины души, – он сделал драматическое лицо, что заставило Нуру улыбнуться.
– Ладно, клоун, включай уже.
– Воу, люди, я изобрел новый способ подката!
Вильям, очевидно, кричал громко, потому что на него вытаращились все близсидящие ученики. Он стиснул зубы и заговорщически подмигнул девушке.
– Я хочу этот.
Вильям хотел посмотреть какую–то жутко сопливую драму, которую они с Франческой смотрели еще в Мадриде.
Нура подняла бровь и оглядела Вильяма с ног до головы.
– Ты серьезно, Вильгельм? Ты что, смотришь эти сопли?
– А что? Тут очень неординарная история любви. Безответная любовь, которая потом превращается в обоюдную. Прямо как у меня.
Щеки Нуры, наверное, уже сотый раз за этот день, загорелись. Она даже инстиктивно их потрогала, чтобы убедиться, не отражается ли слишком открыто смущение на ее лице от его слов.
– Хорошо, валяй эту. Но сразу скажу – он жутко скучный. Так что предупреждаю, что буду храпеть уже на 10 минуте, если не раньше.
– Ну ладно.
Вильям поделился наушником с белокурой, и оба начали смотреть фильм. На кульминации оба не заметили, как взялись за руки. Вскоре Нура, как и предупреждала, заснула на плече у Магнуссона. Тот ласково улыбнулся этому и попытался подстроиться под положение девушки.
Все студенты до одного глазели в окно, и невыносимый гул и возгласы восхищения разнеслись по борту. От этого Нура раскрыла глаза.
– Что тут происходит?
– Сам не знаю, – пожал плечами Вильям, но тоже посмотрел в окно. Вмиг его глаза озарились непривычным ему восхищением и радостью.
– Да ты только посмотри, Нура! Это же ночной Лондон!
Сатре тоже прижалась к окну, и скоро ее лицо тоже ничем не отличалось от лиц прилипших к окнам подростков.
– Это же... Просто прекрасно! Лучшее, что я видела в своей жизни.
– Ну, я, естественно, удивился просто из–за того, что долго тут не был... А так, на каждые каникулы я прилетаю сюда к бабушке с дедушкой, тут же работает мой отец.
Нура кивнула.
– А ты не в курсе, нам... Долго еще лететь?
– Около двух часов, думаю.
Девушка заныла.
– Еще двух часов я не выдержу!
– Да брось ты. Если проводить время с пользой, то даже и не заметишь, как оно пройдет.
– Правда?, – Нура скептически подняла бровь, – и чем же таким можно себя занять в самолете?
– Да много чем. Допустим, окей, мы бы могли сейчас обновить ленту в Инсте, или свои снапы, или поболтать с кем–нибудь в Вотсапе, но поверь мне, это – не кайф.
– И что же по–твоему является этим самым кайфом?
– Мы можем просто пообщаться.
Нура захлопала в ладоши. Естественно, театрально.
– Браво, великий Вильгельм. Скучнее придумать не мог?
– Тогда, может... По чашке кофе из Старбакса?
Откуда ни возьмись, в руках у Вильяма оказалось два стакана с горячим латте из самой любимой кофейни Нуры – из Старбакса. Она раскрыла рот.
– Вильям, но... Как это здесь оказалось?
– Да все просто. Я купил это еще в аэропорту, а тут лишь попросил разогреть, пока ты спала.
Нура восхищеннно кивнула и взяла чашку. Отпив немного, она вновь устремила свой взгляд на открывшийся вид. В ее глазах отражались многочисленные огни шумного города. Вильям чуть ли не пялился на нее.
– Нура...
– Да?
Она сразу оторвалась от окна и устремила вопросительный взгляд на него.
– Черт. Почему ты такая красивая?
Нура поперхнулась только что отпитым кофе. Ее щеки снова горели, по телу мурашки устроили гонку, но лицо оставалось невозмутимым.
– И... Это все?
– Да, это все.
– Что ж, ладно.
Аэропорт Лондона в этот день, наверное, отличался небывалым количеством людей, да потому что 50% этих людей составляли именно ученики школы Хартвиг Ниссен. Нура, сломя голову, бежала к Еве и Крису обниматься.
– Ну, привет, подруга, – Ева широко улыбалась.
– Привет, голубки, – подмигнула Нура, – хорошо летели?
– О да, это был самый лучший полет в моей жизни, – отозвался Крис, – потому что, что? Потому что я провел ее в компании с девушкой, которую безумно люблю.
Ева поддела волосы ладонью и засмеялась.
Нура умиленно улыбнулась. Хотя в душе что–то скребло. Хотелось и самой чувствовать что–то такое, даже если и не такое, то, возможно, похожее. Хотелось тоже иметь сильное плечо, чтобы нарыдаться, незаменимого эксперта во всем и просто любимого человека, с которым ты можешь создавать самые лучшие воспоминания в твоей жизни. Это ли не счастье?
Наконец, ей пришлось отойти от пары, так как миссис Джонсон звала всех идти за багажом. А позже учеников ждал двухэтажный, традиционный, красный лондонский автобус.
Когда Нура увидела его, то казалось, что он сошел с обложки какого–нибудь журнала про Лондон. Его чрезмерная краснота и винтажность заставили Нуру прямо сейчас выкопать телефон из бездонного портфеля и сделать несколько красивых снимков на память.
О да. Приключения Хартвиг Ниссена в Лондоне начинаются.