новенький с плохой репутацией

Он отпустил меня, словно коснулся раскаленного угля, его лицо исказила гримаса отвращения. Я видела, как его передернуло от одной лишь мысли о том, что теперь он мальчик на побегушках. Я ощущала, как горькое торжество растекается по венам. Он будет моим послушным щеночком до конца учебного года, готовым прибежать ко мне по первому зову, и эта мысль была слаще любого десерта. Я мстила не только за свою несчастную скрипку, но и за всех, кто пострадал от его наглости. Я знала, таких было немало.

— Ну и что вылупился? — проговорила я ледяным тоном, — Проваливай отсюда, а то мои глаза начинают слезиться от одного вида мусора.

— О, заучка, — огрызнулся он, — если бы ты увидела, как твоя особа действует на мои глаза, ты бы, наверное, плакала кровавыми слезами.

— Уж поверь, из-за такой бездарности, как ты, у меня и ресница не дрогнет, — парировала я.

— Неужели? А я вот помню, как ты в слезах, явилась ко мне среди ночи, махала своей раздолбанной скрипкой и вопила, как резаная.

— Это был единичный случай, — отрезала я, стараясь скрыть смущение.

— Ага, конечно, единичный, — он фыркнул, глядя на меня с презрением, — еще посмотрим, "ходячее совершенство" или теперь скорее "ходячая манипуляторша"?

Он задел меня плечом, уходя, словно напоследок пытаясь меня разозлить. Но я не позволила ему одержать победу. Я наслаждалась своей властью, чувствуя, что все козыри на моей стороне. Теперь, наконец, я смогу отплатить этой сволочи за все.

Я вошла в свою комнату, ощущая, как во мне нарастает чувство странного удовлетворения. Этот день, определенно, войдет в историю как один из самых удачных. Подруг по-прежнему не было. Что они там так долго делают? Но я не стала им писать. Я присела за стол, намереваясь наверстать упущенное по учебе. Но мысли то и дело ускользали к тем заданиям, которыми я собиралась мучить этого идиота. Может заставить его сварить мне кофе, или лучше сразу купить новый айфон? Он же купается в деньгах, может он яхту мне подарит?

Я засиделась над учебниками дольше обычного. Софы и Вики подозрительно долго не было. Я начала волноваться, в душе скреблись нехорошие предчувствия.

Я схватила телефон, чтобы написать в наш общий чат "Крысочки", но не успела, в комнату, словно вихрь, ворвались подруги. Они были в бешенстве.

— Это вообще за гранью! Этот идиот просто взял и окатил меня грязной лужей! И даже не извинился! — выпалила София, размахивая руками, словно ветряная мельница.

— Да не обращай внимания на этого дегенерата! Давно пора было понять, что в этой клоаке нет нормальных парней, — вставила Вика, ее голос дрожал от ярости.

Они меня даже не замечали, полностью поглощенные своими негодованиями.

— Что стряслось?! — обеспокоенно спросила я, откладывая учебник.

— Гелька!!! — ко мне подлетела София, — представляешь?! Мало того, что нас задержали на этом дурацком дежурстве, так по дороге какой-то урод, как его там... Сережа! Ага, Сережка, как раз ехал на своем вонючем самокате и обрызгал меня с ног до головы! И заорал вдогонку "заучки"! Я гналась за ним, как бешеная собака, пока силы не кончились. Пришлось идти жаловаться. И, представляешь, оказалось, что этот засранец из той компании "с золотой ложкой во рту". Но я хотя бы узнала его имя! Я ему под дверь кучу навалю!

Я с трудом сдержала смех. София разыграла целую сцену, жестикулируя и паясничая.

— Да уж, козлы! Надо их всех проучить, — сказала я, — совсем оборзели от вседозволенности, эти маменькины сынки.

— Точно-точно! — закивала София, — нужно преподать им урок!

— Да какой смысл? Они все равно будут безнаказанными, — проворчала Вика, — давайте просто не лезть в это дерьмо.

Мне почему-то показалось, что она пытается защитить этих парней, но я тут же отбросила эту мысль. Нет, она не могла, она же тоже их ненавидит, верно?

Мы еще битый час судачили об этих идиотах, представляя, как бы мы хотели, чтобы их поскорее выперли из школы. Они, как заноза в заднице, портили наш идеальный мирок.

После этого бессмысленного трепа мы, наконец, угомонились и легли спать. Я уснула быстро, словно провалилась в бездну, и мне приснился необычайно хороший сон. Хоть я и не могла его вспомнить, я чувствовала, что в нем была по-настоящему счастлива.

На следующее утро, проснувшись, я ощущала себя невесомой, словно пёрышко. Подруги ещё мирно посапывали в своих кроватях. А я принялась за повторение уроков. На секунду остановилась и посмотрела на Софу и Вику.

Вика спала в позе египетской мумии, а Софа прижимала к себе подушку, что-то невнятно бормоча. Я лишь уловила отрывки её фраз:

— Сережа... отвали... ты такой... — пробормотала моя подруга, и я невольно усмехнулась.

Спустя некоторое время их будильники зазвенели, словно пушечный выстрел, и обе, вскочив, начали приводить себя в порядок. Я же уже была почти готова.

— Уаа-а-а-а, как же я сладко сегодня спала! — протянула Софа, заправляя кровать.

Я еле сдержала улыбку, вспоминая, что она бормотала во сне "Интересно, почему это вдруг?"

— А мне какая-то ерунда приснилась, — недовольно добавила Вика, морща нос.

— А мне, наоборот, классный сон приснился, — сказала я, — правда, не помню, что именно.

Я начала ждать, пока они соберутся, а сама, в нетерпении, уткнулась в телефон, надеясь отвлечься на новости. Но экран выдал лишь унылую пустоту. Время тянулось, как резина, и спустя мучительные двадцать минут, мои подруги наконец соизволили собраться.

София, словно заведённый мотор, по пути в класс болтала без умолку, сыпля словами, как горохом, и я машинально её поддерживала, но мой взгляд тянуло к Вике. Она шла рядом, подозрительно молчаливая, словно напустила на себя маску отчуждения. Обычно она не была болтливой, но чтобы настолько выключиться из разговора – это меня настораживало, словно предвещая недоброе.

Мы вошли в класс, где большая часть учеников уже сидела за партами, погруженные в свои мысли или разговоры. Но вот Всеволода... его нигде не было. "Где этот сорвиголова опять пропадает?" – пронеслось у меня в голове. Я села за свою парту, в сердце снова зашевелилось раздражение. Первым уроком у нас была философия, которую вел профессор Кароль.

Урок начался, но Богачёва всё не было. "Ну и где же этот олух?" – я в бессилии закатила глаза. Прошло две, три, пять минут, а затем и десять, и вот, наконец, Всеволод удосужился явиться, словно ему делали одолжение своим присутствием.

Он, словно демон, вырвавшийся из преисподней, был явно не в настроении, его лицо было кривым от раздражения, и, вдобавок ко всему, он был не в школьной форме. Его появление было вызовом для всех.

— Я войду, — прохрипел он, его слова звучали как команда, а не как робкая просьба. Он вошел в класс своей обычной походкой, наглой и самоуверенной, словно хозяин положения.

Но профессор Кароль, не терпящий разгильдяйства, остановил его, как шлагбаум.

— Мистер Богачёв, вы осознаете, что грубо нарушаете дисциплину? Все учащиеся нашей академии должны быть в классе за 15 минут до начала урока. А вы... мало того что опоздали, так ещё и без формы? Это уже верх наглости, — отчеканил он с нотками ярости в голосе.

— Профессор Кароль, — Всеволод состроил жалобное лицо, словно невинный агнец, — я так спешил на ваш увлекательный урок, что просто забыл надеть форму, — его голос сочился фальшивым раскаянием.

И тут его взгляд, словно раскалённая игла, вонзился в меня. Он ухмыльнулся, и я, не выдержав, показала ему язык.

— Всеволод, а что, некому тебя разбудить? — профессор Кароль был явно раздражен, но уже не столь строг.

— Да и тут беда, профессор, мои соседи по комнате — вообще не посещают ваши увлекательные лекции, — нагло усмехнулся Всеволод, одаривая меня взглядом, полным вызова, и, как бы невзначай, показал мне неприличный жест.

"Вот же козлина!" – пронеслось у меня в голове, — "Я тебе устрою!" В ответ, я показала ему сразу два таких же непристойных жеста.

И... как на зло, профессор Кароль это заметил, подумав, что эти жесты предназначались ему.

— Мисс Тунцова, встаньте, пожалуйста, — с угрозой в голосе потребовал преподаватель, — Ладно еще Богачёв, он у нас всегда умеет отличится, но вы зачем из себя нахалку строите? Вы же пример для подражания, а мне такое показываете!

— Я ничего не показывала, — я постаралась сохранить спокойствие в голосе, но внутри меня все кипело от гнева и стыда.

— Ещё и лжёте! Слушайте, да вы с ним одного поля ягоды, а ну ка, садитесь вместе! Посмотрим, кого из вас раньше выгонят! – профессор, как разгневанный бог, вынес свой вердикт.

Меня пронзил стыд, и от унижения кровь прилила к щекам. Я ощущала, как на меня устремляются сотни взглядов, и этот Всеволод, как назло, смотрел на меня, ухмыляясь, словно он специально подстроил это шоу. Мою тихую соседку пересадили, а ко мне, как чёрное проклятие, сел Богачёв. "Просто превосходно" – с тоской подумала я.

Весь урок я просидела, скорчившись на краешке стула и парты, стараясь держаться от него на максимальном расстоянии, а он, издеваясь, постоянно пододвигался ближе, от чего меня передёргивало. "Вот же скотина!" – проклинала я его про себя.

Урок, к счастью, закончился, но это было скорее проклятием, чем спасением. Как только прозвенел звонок, я, процедив слова сквозь зубы, прошипела ему:

— Иди купи мне латте на миндальном молоке! Я умираю от жажды! – как можно более властно приказала я.

— Конечно, всё, что угодно, о великая Тунцова! — ответил он с едким сарказмом, но, на удивление, всё же пошёл за латте. И я невольно растянула губы в довольной ухмылке.

Я подошла к подругам, которые смотрели на меня с видом, будто я только что заявила, что летаю на единорогах.

— Подруга, с тобой всё в порядке? — для большей убедительности София тронула мой лоб, — Ты какая-то странная в последнее время? Ты действительно показала фак профессору?! – ее глаза были полны недоумения.

Вика тоже была явно в шоке.

— Да это случайно, пальцы сами согнулись, — я попыталась отшутиться, — просто так вышло...

Я не хотела, чтобы они узнали о моём "общении" с Богачёвым. Они точно бы не поняли.

— Ладно, давайте пойдём на следующий урок! – с натянутой улыбкой проговорила я.

Мы взяли свои рюкзаки и направились в кабинет биологии. Как только я подошла к своей парте, то заметила там стаканчик с латте. Я подошла поближе и увидела на нём надпись: "Зубрилке". Ухмылка невольно тронула мои губы.

Ко мне со спины неслышно подошла Вика, как всегда, словно тень.

— Что это у тебя там? — подозрительно проговорила она, глядя на стаканчик.

Я торопливо прикрыла надпись рукой.

— А, это... это Макс принёс, я попросила, — соврала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно.

На мой ответ тут же налетела Софа.

— О-о-о, Макс говоришь? У вас всё серьёзно? — ее глаза заблестели, как у ребёнка, увидевшего конфету.

— Мы просто друзья, — покраснела я, — просто очень хорошие друзья, — я попыталась уверить ее.

Вика пронзительно посмотрела на меня, и в ее взгляде промелькнула тень недовольства. Мне даже стало не по себе от ее недоброго взгляда.

Со звонком в класс вошел Богачёв, и, усевшись рядом со мной, с издевательской ухмылкой поинтересовался:

— Ну что, как тебе латте, зубрилка?

— Не разговаривай со мной при всех, — прошипела я, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Почему это? — он поднял бровь, словно играя со мной.

— Без лишних вопросов. Это приказ, — отрезала я.

Он пожал плечами и тут пришла учительница, извиняясь за опоздание.
Все сели за парты, и учительница, словно заведенная кукла, начала монотонно излагать новую тему. Я, стараясь сосредоточиться, слушала её объяснения, но Всеволод, словно назло, играл с ручкой, щёлкая ею с маниакальным упорством. Этот звук, как сверло, вгрызался в мой мозг, доводя меня до белого каления.

— Прекрати щёлкать этой треклятой ручкой! — прошипела я, стараясь сдержать ярость, которая клокотала внутри меня, как вулкан.

— Без проблем, — он нагло ухмыльнулся, его глаза искрились дьявольским озорством, словно он намеренно испытывал моё терпение.

С этими словами он вытащил из пенала карандаш и начал, как проклятый метроном, стучать грифелем по столу. "Господи, дай мне сил, не врезать ему!" – пронеслось у меня в голове, но я понимала, что поддавшись на провокацию, проиграю эту игру.

— Перестань вообще двигаться! — раздражённо выплюнула я, чувствуя, как вены на висках набухают от злости.

Он издал презрительный фырк и, развалившись на стуле, стал вальяжно вычерчивать какие-то бессмысленные каракули в тетради, словно я была просто надоедливой мухой. "Ну все, предел моего терпения достигнут!" – мысленно прокричала я.

Очередной урок, словно издевательство, подошёл к концу, и у меня было острое желание выпрыгнуть в окно, лишь бы не видеть эту самодовольную физиономию. Не успела я вдохнуть полной грудью, как мой телефон завибрировал, извещая о новом сообщении. Это был Максим.

— Давай погуляем сегодня, у меня для тебя сюрприз, — гласило сообщение, и на губах невольно расцвела улыбка, как цветок, распускающийся под первыми лучами солнца.

Я с неподдельным энтузиазмом согласилась, моментально позабыв о недавнем гневе.

— Конечно! – напечатала я в ответ, и от одного этого слова мне стало тепло и легко на душе.

Оставшиеся уроки, как в замедленной съёмке, пролетели перед моими глазами. Я с трудом слушала преподавателей, погрузившись в грезы о предстоящей встрече. И, вдруг, меня пронзила мысль: "А ведь Максим мне действительно нравится" – я поняла, что он не просто друг, а кто-то гораздо более значимый. И эта мысль наполнила моё сердце трепетной радостью.