новенький с плохой репутацией

Утренние лучи солнца, настойчивые и яркие, как обычно, пробивались сквозь плотные шторы моей комнаты. Каждый новый день начинался как точная копия предыдущего: подъем под монотонный звон будильника, ледяной душ, который словно замораживал все тревоги, и обязательная утренняя пробежка по ухоженным аллеям Академии. Эти прогулки в предрассветной тишине были моим личным убежищем, временем, когда я могла остаться наедине со своими мыслями и дать своему мозгу немного отдохнуть. Но не сегодня. Сегодня мой мозг отказывался подчиняться моим попыткам расслабиться. Его терзала несправедливость.

Во время пробежки я не могла отделаться от раздражающей мысли о том, что профессор Кароль, словно назло, посадил его прямо за моей спиной! Ладно, если бы этот идиот, Всеволод Богачёв, сидел тихо. Но нет! Ему обязательно нужно было слушать свою отвратительную (большая часть из его музыки) музыку на полную громкость через наушники, так, что слышно было даже в первом ряду. Или же он начинал болтать со своим соседом по парте, которого мне искренне жаль. Я отчаянно пыталась игнорировать его присутствие, но он был как черное пятно на белоснежной рубашке, которое невозможно отстирать.

На уроках, профессор Кароль то и дело делал ему замечания, но Всеволод, казалось, намеренно пропускал их мимо ушей.

— Мистер Богачёв, перестаньте болтать! Лучше сосредоточьтесь на новой теме, потому что скоро контрольная работа! – голос профессора Кароля, обычно ровный и монотонный, звучал сегодня особенно недовольно.

— Господин Кароль, вы правда думаете, что меня это хоть сколько-нибудь интересует? – с вызывающей наглостью ответил Всеволод, откидываясь на спинку стула. Его тон был полон пренебрежения. – Если вы так думаете, то спешу вас разочаровать: мне глубоко плевать.

Кароль, кажется, покраснел от злости, но он не мог позволить себе выплеснуть свой гнев. Все знали, что отец Богачёва заплатил баснословные деньги за обучение своего сына, и это давало Всеволоду своеобразную неприкосновенность. Единственное, что смог сделать профессор, это срывающимся голосом прокричать:

— Богачёв, вон из класса! Немедленно! – крик был таким громким, что у некоторых учеников даже заложило уши.

Всеволод, неторопливой и развязной походкой, вышел из класса, словно прогуливаясь по парку. Правила для него ничего не значили. Он не просто игнорировал их, он словно наслаждался их нарушением. Он меня бесил. Бесил до глубины души, но в то же время, где-то в глубине души, я завидовала его наплевательской свободе. Его свободе жить так, как ему хочется. Меня бы за такое поведение убили бы. В прямом смысле этого слова. Мой отец всю мою жизнь бил за каждый малейший проступок, за каждое отступление от правил. И именно поэтому я такая, какой меня знают все – правильная, строгая, стремящаяся к совершенству.

Голос профессора Кароля вырвал меня из моих мрачных размышлений.

— Дорогие ученики, вы, конечно же, все заметили хамское отношение мистера Богачёва ко всему и ко всем, — начал он, с трудом сдерживая свой гнев. — Хочу вам сказать, чтобы никто из вас даже не пытался ему подражать. Многие из вас попали сюда благодаря своему таланту и упорному труду. А такие, как он, — Кароль небрежно махнул рукой в сторону двери, — оказались здесь лишь благодаря деньгам своих отцов. Если бы не деньги, его бы давно уже отсюда вышвырнули. Поэтому, мой вам совет, будьте паиньками и продолжайте следовать правилам. А теперь вернемся к уроку.

В этот момент я особенно остро почувствовала всю несправедливость этого мира. Я, которая с упорством и потом, день за днем, добивалась своего места в Академии. А он... он даже не старался. Его трижды выгоняли из других школ, и все равно он тут как ни в чем не бывало. Гребаных три раза! Ненавижу эту несправедливость!

Урок пролетел быстро, словно в каком-то тумане. Ко мне тут же подбежали Виктория и София.

— Тунцова, опять не с той ноги встала? – прозвучал насмешливый голос Софии, с лукавой улыбкой на лице. – Или твои мысли по-прежнему заняты ...

— Да замолчи ты, Вербина! – огрызнулась я, раздраженно сжав кулаки. – Мои мысли только об учебе, вы же это прекрасно знаете.

— Может, хватит болтать? А то в столовой сейчас всю еду разберут! – вмешалась Виктория, пытаясь сгладить напряжение.

Мы втроем, как всегда, под ручку направились в столовую. Мои подруги — это мое спасение. С ними всегда весело, даже если иногда они бывают невыносимо бесячими. Мы подошли к нашему привычному столику, но...он был занят. За ним сидела компания из четырех наглых парней. И кто же среди них был? Конечно же, Всеволод Богачёв. М-да, просто блеск!

Эта компания нахальных богатых мальчиков, развалилась на стульях, словно это их личная гостиная. Естественно, Богачев, как магнитом, сразу притянулся к ним. Но, тем не менее, никто из этих хулиганов не мог сравниться со Всеволодом по уровню наглости и самодовольства. По именам я их не знала, но одно я знала точно: по сравнению со Всеволодом они все ангелы.

— Эй! Вы не обнаглели?! Это наше место! – возмутилась София, скрестив руки на груди и вызывающе глядя на парней.

Парни лишь нагло рассмеялись, словно ее слова были самой смешной шуткой на свете.

— И че? Тут что ли написано, что оно ваше? – усмехнулся какой-то рыжий парень, с наглой ухмылкой на лице. – Было ваше, стало наше.

Я не могла этого терпеть. Я не потерплю никакой несправедливости в этой школе. Я, всегда старающаяся следовать правилам, не могла позволить им просто так занять наше место.

— Знаете ли вы, что каждый ученик в начале учебного года выбирает себе место в столовой там, где ему удобно сидеть, – мой голос звучал твердо и уверенно. – И мы с моими подругами выбрали именно этот столик. А вы, нарушая правила Академии, нагло заняли наше место. Вас за такое отсюда выгонят! – в этот момент я почувствовала, как во мне пробуждается какая-то дерзкая сила. Я выпрямилась, гордо вскинула голову, и с вызовом посмотрела в глаза Всеволода.

— Если ты не заметила, зубрилка, то нам плевать на твои дурацкие правила. – Всеволод лениво зевнул, изображая скуку. – Нас отсюда не выгонят, даже если ты напишешь тысячу жалоб. Поэтому, я советую тебе, заткнуться и идти отсюда, пока тебя саму не выгнали. Поверь, у меня есть связи, чтобы это устроить, – вклинился в разговор Всеволод, его слова прозвучали как лед.

Я боялась его? Да, боялась. В этом случае он имел власть, и я это прекрасно понимала. И, к сожалению, мои родители за меня никогда не заступятся. Но даже несмотря на страх, я гордо задрала нос, и, со всем своим достоинством, ответила:

— Знаешь, Богачёв, — мой голос звучал холодно и презрительно, но при этом с такой уверенностью, что даже я сама удивилась. — Мне плевать на твои связи и на твою наглость. Ты здесь только из-за денег своего папочки, а я всего добилась сама. Так что, когда будешь в следующий раз открывать свой рот, помни, кто ты есть на самом деле — просто избалованный мальчишка, которому повезло родиться с серебряной ложкой во рту, но никак не с мозгами. А теперь, — я обвела взглядом всю его компанию, — я предлагаю вам всем убраться с нашего места, пока я не вызвала сюда администрацию, чтобы вам объяснили правила приличия, которые, судя по всему, вам никто не объяснил. А тебе, Богачёв, — я снова посмотрела прямо в глаза Всеволоду, — советую поучиться немного манерам и хорошему тону, пока твое высокомерие не привело тебя к еще большим проблемам.

Мои слова повисли в воздухе, словно ледяные сосульки. В столовой на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом других учеников, которые с интересом наблюдали за разгорающимся конфликтом. Я видела, как лица парней, сидящих за нашим столиком, вытягиваются от удивления и недовольства. Всеволод же, на мгновение, застыл, словно громом пораженный. Но затем, его губы скривились в презрительной усмешке.

— Ого, какая смелая зубрилка, — протянул он, медленно и насмешливо. – Ты, случайно, не перепутала класс? Здесь у нас не собрание ботаников, а люди, которые умеют веселиться.

— А я считаю, что веселиться нужно с уважением к окружающим, — мой голос звучал твердо, не дрогнув ни на йоту. – Если вы не умеете вести себя, как цивилизованные люди, то, возможно, вам стоит найти себе другое место для своих развлечений.

— Знаешь, зубрилка, — Всеволод прищурился, в его глазах вспыхнул недобрый огонек. – Ты меня начинаешь раздражать. И, честно говоря, я не люблю, когда меня раздражают.

— Мне все равно, что ты там любишь или не любишь, — парировала я, вложив в свои слова всю свою неприязнь. – Я просто хочу, чтобы вы ушли с нашего столика.

— Ну-ну, — Всеволод зевнул, демонстрируя полное отсутствие интереса к моим словам. – А ты попробуй заставь нас.

Я знала, что это бессмысленно. Он был уверен в своей безнаказанности, и я, как бы ни хотела, не могла заставить его уйти. Но я не собиралась сдаваться.

— Я вызву администрацию, — сказала я, стараясь сохранить спокойствие. – И тогда они вас точно отсюда выгонят.

— Да вызывай кого хочешь, — Всеволод пожал плечами. – Никто нас отсюда не выгонит.

— Спорим? — я вызывающе посмотрела на него.

Всеволод усмехнулся. — Что ты хочешь поставить на кон, зубрилка?

— Ничего, — я пожала плечами. — Просто увидим, кто окажется прав.

— Хорошо, — Всеволод кивнул. – Тогда ждем администрацию.

Я повернулась к подругам, которые с широко раскрытыми глазами наблюдали за происходящим. – Пойдемте, — сказала я им, стараясь скрыть свое волнение. – Не будем больше тратить время на этих идиотов.

София и Виктория, не говоря ни слова, пошли за мной. Мы вышли из столовой и направились в сторону кабинета администрации. Я не знала, что именно я скажу им, но я была уверена в одном: я не позволю Всеволоду и его компании просто так уйти от ответственности.

Мы зашли в кабинет администрации, и я тут же начала рассказывать о произошедшем. Администратор, немолодой мужчина с недовольным видом, внимательно выслушал мой рассказ.

— Хорошо, я разберусь с этим, — сказал он, стараясь скрыть свою раздражительность. – Но впредь, я советую вам избегать конфликтов.

— Я стараюсь, — ответила я, вложив в эти слова весь свой негатив. – Но иногда это бывает невозможно.

Администратор вздохнул и кивнул. – Хорошо, я все понял. Можете идти.

Мы вышли из кабинета администрации, и я почувствовала легкую тревогу. Я не знала, как именно администратор разберется с этим, но я надеялась, что справедливость восторжествует.

— Тунцова, ты такая крутая, — сказала София, восхищенно глядя на меня. – Я никогда бы не посмела так разговаривать с Богачёвым.

— Да ладно, — я пожала плечами. – Просто я ненавижу несправедливость.

— Ты была очень дерзкой, — добавила Виктория. – Я даже испугалась немного.

— Нечего бояться, — я усмехнулась. – Я их не боюсь.

Но, несмотря на мои слова, я чувствовала, как где-то внутри меня поселился страх. Я знала, что Всеволод не забудет этого случая. И я понимала, что эта история только начинается.

К сожалению, они были правы с ними ничего не сделали. Просто сделали замечание. Поэтому нам с девочками пришлось протиснуться к свободному столику, который, как назло, оказался в самом углу столовой, у окна, откуда открывался вид на мрачный внутренний двор Академии. Я невольно поморщилась, ненавидя этот вид, но сейчас это было лучше, чем остаться без обеда.

— Вот козлы, посмотрите на них, а! — возмутилась Вика, с силой стукнув вилкой по столу. Ее обычно спокойные глаза метали молнии, от чего я даже невольно улыбнулась.

— Согласна! — воскликнула София, сжимая кулаки так сильно, что ее костяшки пальцев побелели. — Я то надеялась, что Всеволод окажется нормальным, а он хуже некуда! Ангелина, ты была права насчет этого идиота, с самого начала!

— Я не удивлена, — сказала я, стараясь скрыть бушующий внутри меня ураган злости. – Пусть эти идиоты наслаждаются жизнью. Я уверена, что рано или поздно их отсюда вышвырнут. – Я произнесла эти слова с такой непринужденностью, словно мне было совершенно все равно, но внутри меня бушевал огонь, разжигаемый наглостью Всеволода.

Мы взяли себе подносы с едой, стараясь не смотреть на веселящуюся компанию за нашим столиком, и принялись за обед, попутно обсуждая все подряд. Столовая гудела как растревоженный улей, запах еды смешивался с разговорами учеников и лязгом столовых приборов. Я отстранённо ковыряла вилкой в салате, мои мысли блуждали где-то далеко.

— Слушайте, девочки! — София резко отодвинула тарелку, ее глаза загорелись азартом. — Завтра же выходные, так? — она кивнула сама себе, не дожидаясь нашего ответа. — Давайте сходим в город, погуляем после уроков?

— Я не против, — почти сразу же согласилась Вика, ее настроение немного улучшилось после недавней вспышки гнева.

— Идите без меня... — с грустью сказала я, мой голос звучал как тихий шепот. — У меня скоро экзамен по скрипке, и... мне нужно получить пять.

Обе мои подруги недовольно замычали.

— Ну ты чего, Тунцова?! — София вскинула брови, ее голос звучал так, словно она не верила своим ушам. — Экзамен подождет, мы живем один раз! Или ты хочешь стать зубрилкой, как сказал Богачёв? – ее слова были полны упрека.

Вика одобрительно кивнула словам Софии, ее глаза смотрели на меня с сочувствием, словно она понимала, как тяжело мне даются эти правила.

Я невольно посмотрела в сторону, где сидел Всеволод, и увидела, как он, откинувшись на стуле, звонко смеется со своей новой компанией. И меня захлестнула новая волна злости. Ему можно веселиться, а мне нет? Ага, сейчас! С меня хватит! Нужно тоже повеселиться, хотя бы раз.

— Ладно, любимые, уговорили! Я иду! – мой голос звучал с победной интонацией, и я почувствовала, как на губах расцветает робкая улыбка. Мне удалось преодолеть внутреннюю борьбу с собой, навязаные мне рамки и запреты отца с матерью.

Уроки пролетели с молниеносной скоростью, и я была счастлива этому. Впервые за долгое время я собираюсь нарушить свой обычный режим, отложить на потом свои обязанности, и пойти гулять с подружками. Неужели это Всеволод так на меня влияет? Пф, что за бред?!

После уроков мы с девочками, как сговорившись, помчались в нашу комнату, словно сбежали из тюрьмы. Мы все начали наносить макияж, смеясь и шутя. Я впервые нанесла тени на свои глаза, и удивленно смотрела на свое отражение. Я вдруг почувствовала, что мне впервые за долгое время хочется смеяться, улыбаться и, что самое главное, нравиться самой себе. Но вот беда, у меня не было нормальной праздничной одежды.

— Черт... — выругалась я, с досадой глядя на свои обыденные вещи.

— Что такое? — почти одновременно спросили подруги, их голоса звучали с тревогой.

— У меня нет нормальной одежды... — я махнула рукой, словно это была какая-то непоправимая трагедия.

— Ты шутишь? — София удивленно вскинула брови, ее глаза горели от азарта. – Могла бы и попросить! Ты же знаешь, что я еще та модница! – она открыла свой огромный шкаф, в котором висело бесчисленное множество платьев, и протянула мне несколько вариантов.

Я вы брала понравившееся платье, которое было выполнено из ткани красивого черного оттенка. Оно было чуть выше колен, с изящным вырезом и поясом вокруг талии. Платье подчеркивало мою фигуру, и я невольно замерла перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Мне было неловко от такого платья. Оно было слишком... необычным для меня... слишком смелым.

— Вау, да ты просто красотка! — сказала Вика, с восторгом рассматривая меня. Ее глаза сияли от восхищения.

— Да, подруга, это чертовски сексуально! – добавила София, хитро подмигивая.

— Да ну вас, смущаете, — сказала я, смущённо улыбаясь, но внутри меня все пело от восторга.

Все мы выглядели безупречно. Словно мы собрались на какую-то роскошную вечеринку, а не на обычную прогулку по городу.

Мы вышли за пределы Академии, оставив позади ее мрачные стены. На улице уже стемнело, и город был окутан мерцающими огнями. Мы ходили по магазинам, примеряли разные наряды, как будто мы были моделями на показе мод.

— Ну как вам? — сказала София, повернувшись к нам, словно модель. Она была одета в розовое платье, которое было расшито блестками, словно россыпь бриллиантов.

Нам с Викой это платье не понравилось. Оно было слишком кричащим, и совсем не подходило к ее типу внешности.

— Вербина, на тебе все шикарно сидит, но это не твой стиль, — сказала я, пытаясь быть честной.

— Тебе больше подходят теплые оттенки, — добавила Вика, — Розовый тебя дешевит.

Мы гуляли по торговому центру до самой ночи, не переставая смеяться, шутить и примерять все подряд. Мы закупались всякими мелочами, тратя свою стипендию, словно мы были детьми, получившими доступ к мешку конфет.

— Слушайте, я знаю одну гадалку! – вдруг с восторгом сказала София, ее глаза снова загорелись азартом. — Говорят, что все её гадания сбываются!

Мы с Викой переглянулись. Мы обе не верили в гадания, но нам было интересно, что это за гадалка, раз София говорит о ней с таким восторгом.

Поэтому, поддавшись искушению, мы решили пойти к этой провидице.

Вход к ней не сулил ничего хорошего. Скорее, все там было до жути страшно и зловеще. Кованые ворота, темный двор, обшарпанные стены, всё как будто говорило: "Не ходи сюда!". Но любопытство нас пересилило.

Гадалка, или провидица, сидела в большом, потрёпанном кресле, окруженная всевозможными эликсирами, колодой карт таро и разноцветными камнями, которые переливались в тусклом свете свечи. Запах благовоний и трав заполнял комнату, создавая мистическую и жутковатую атмосферу.

— Итак, деточки, зачем пожаловали ко мне? — спросила она хриплым голосом, словно вылезла из какой-то старой сказки.

Мы с подругами договорились, что будем гадать на будущее.

— Бабуля, мы хотим узнать, что нас ждет в будущем.

Провидица ухмыльнулась, словно она уже знала наши судьбы.

— По очереди подходите ко мне, — сказала она, махнув рукой в сторону маленького стульчика, стоящего рядом с ее креслом.

Первой пошла София, как самая смелая из нас.

— Ой, моя хорошая, — сказала гадалка, глядя на ее ладони, — вижу, ты очень творческая личность. Ты из всего можешь найти вдохновение. Судьба у тебя отличная, даже завидую. Знаешь что? — гадалка наклонилась ближе к Софии, словно собиралась ей рассказать большой секрет. — Вижу, скоро встретишь свою любовь! Такой рыженький мальчик! Правда, отношения у вас сейчас напряженные, но скоро все изменится. Все изменится.

Затем бабушка подозвала пальцем Вику, словно маня ее к себе, словно призывая на какой-то обряд.

— А у тебя, голубушка, — провидица переключила свое внимание на Вику, ее хриплый голос стал еще более зловещим. — У тебя, я вижу, уже не так все гладко, как у твоей подружки. Книжный червь, ты, моя хорошая! Так, еще ты такая подлая, аж тошно смотреть! Ты все в тихую делаешь, но рано или поздно все это к тебе вернется. Парня у тебя не вижу, все себя карьере отдашь, а о семье даже не думаешь! — дальше провидица наклонилась ближе к Вике, и ее голос перешел на шепот, от которого по коже поползли мурашки. — И не получится обмануть тебе её, не получится... сама же в свою ловушку угодишь!

Последние слова провидицы прозвучали, как ледяное дыхание, пронзившее Вику до самых костей. Ее глаза расширились от ужаса, словно она увидела призрака, ее дыхание стало прерывистым и неровным. Она резко вскочила со стула, отпрянула от гадалки, как от раскаленного угля, и чуть не потеряла равновесие, споткнувшись о край стола.

— Что... что вы такое говорите? – пробормотала Вика, ее голос дрожал от страха и возмущения, в нем проскальзывали нотки отчаяния. Ее щеки стали неестественно бледными, а на лбу выступили капельки холодного пота. Она смотрела на гадалку с ужасом и отвращением, словно перед ней стоял сам дьявол.

— Не нравится? — провидица усмехнулась, ее глаза горели каким-то темным и зловещим огнем, словно в них затаился сам ад. — Это же только начало, голубушка, только начало...

Вика, не произнеся больше ни слова, отшатнулась назад и, словно механическая кукла, осела обратно на стул, с трудом удерживаясь в вертикальном положении. Она сидела неподвижно, словно окаменела, ее руки были прижаты к груди, словно она пыталась защититься от невидимого зла. В ее глазах застыл ужас, и, казалось, она больше ничего не слышит и не видит.

София, которая до этого момента с интересом и легким любопытством наблюдала за происходящим, теперь, с бледным лицом, смотрела на подругу с сочувствием и беспокойством. Она чувствовала, что слова провидицы глубоко ранили Вику, и что ей сейчас очень нужна поддержка.

А я, которая всегда скептически относилась ко всяким гаданиям, вдруг почувствовала ледяной холод, пробирающий до самых костей. Я увидела в словах гадалки что-то пугающее и зловещее, и ее скептицизм внезапно дал трещину.

Вика, с бледным лицом и широко раскрытыми глазами, отошла от гадалки, словно ее обжег ледяной ветер. Она села рядом с Софией, которая с интересом наблюдала за происходящим, и прошептала:

— Она... она что-то знает...

— Да ладно тебе, Вик, это же всего лишь гадание! – засмеялась София, хотя в ее голосе тоже прозвучали нотки неуверенности.

Я подошла к гадалке и села напротив нее.

— Ну что, моя хорошая, — хрипло проговорила гадалка, рассматривая мои ладони. — Вижу много силы в тебе... и много сдерживаемых чувств...

Я невольно напряглась. Я старалась держать свои эмоции под контролем, но, видимо, гадалка видела меня насквозь.

— Огонь... — прошептала гадалка. — Много огня... Ты можешь сжечь все вокруг, но можешь и сама согреть. Ты будешь стоять перед выбором, и этот выбор изменит твою жизнь...

Я нахмурилась. Выбор? Какой выбор? Я не понимала, о чем говорит гадалка.

— Встреча... — продолжила гадалка, глядя мне прямо в глаза. — Скоро тебя ждет встреча, возможно, она уже произошла. Эта встреча, которая перевернет твою жизнь... Ты полюбишь... или возненавидишь... Будешь страдать... или продолжишь плыть по течению... все зависит от тебя...

Гадалка отпустила мою руку и посмотрела на меня с какой-то странной усмешкой. Я, чувствуя себя неловко, отошла от гадалки и села рядом с подругами.

— Ну что там? – нетерпеливо спросила София.

— Пф, ничего особенного, — сказала я, стараясь скрыть свое волнение. – Не стоит придавать этому значения.

После гадалки мы вышли на улицу. Атмосфера была напряженной и странной. Вика все еще была бледной и молчаливой, София была взволнованной, а я старалась делать вид, что ничего не произошло.

— Ну ладно, девочки, — сказала София, стараясь разрядить обстановку, — давайте забудем про эту гадалку и пойдем повеселимся в парке аттракционов!

— Я не против! — поддержала Вика, стараясь улыбнуться.

Я хотя и была не в восторге от этой идеи, но согласилась. Мне нужно было отвлечься от тревожных мыслей, и парк аттракционов казался хорошим способом сделать это.

Мы пошли в парк, и вскоре уже катались на каруселях, смеялись и кричали от восторга. Вика, кажется, немного отошла от предсказания гадалки, и они с Софией, как всегда, были полны энергии. Я тоже улыбалась и смеялась, но в душе меня не покидало какое-то странное беспокойство.

Я все время думала о словах гадалки: «Огонь... Встреча... Выбор...». Что это все могло значить? Я не понимала, но чувствовала, что что-то в моей жизни должно измениться. И я не знала, готова ли я к этому.

После аттракционов мы пошли в кафе, чтобы немного перекусить. Мы сидели за столиком, ели пиццу и обсуждали гадания.

— А мне, кстати, гадалка сказала, что я скоро встречу свою любовь, — сказала София, хитро подмигивая.

— Да ладно, неужели? — усмехнулась Вика. — И кто же этот счастливчик?

— Рыженький мальчик какой-то, — ответила София, пожимая плечами. — Но она сказала, что у нас сейчас отношения напряженные. Может, это тот парень из параллельного класса?

— А мне сказали, что я стану писательницей, — сказала Вика, мечтательно глядя в окно.

— Да, и что подлая я, — пробормотала Вика, вспоминая слова гадалки.

— Ну, гадалка иногда говорит глупости, — успокоила я её. — Не стоит принимать все близко к сердцу.

— А что насчет тебя? — спросила София. — Что она тебе сказала?

Я вздохнула.

— Она сказала, что меня ждет встреча, которая изменит мою жизнь.

— Вот это да! — воскликнула София. — Звучит как начало какой-то любовной истории.

— Да ну вас, — сказала я, смущенно улыбаясь.

Мы посидели в кафе еще немного, а потом решили идти домой. По дороге мы снова начали смеяться и шутить, стараясь забыть о странных предсказаниях. Я почувствовала себя намного лучше. Я поняла, что нужно жить настоящим, и не забивать себе голову всякой ерундой. Но, несмотря на это, слова гадалки продолжали звучать в моей голове.

Когда мы подошли к Академии, я почувствовала какое-то странное волнение. Я знала, что завтра меня ждет новый день, новые занятия, и, возможно, новые вызовы. И я была готова ко всему, что бы ни произошло.