Я одержим твоим запястьем[Закончен]

— Что делаешь? — Тэхён спросил, плюхаясь рядом с Чимином на его мягкую, аккуратно застеленную кровать.

— Думал провести трансляцию, — Чимин отложил телефон на прикроватную тумбочку. — Но сейчас понял, что совсем не в настроении.

— А я собрал вещи, — довольно улыбнулся Ким во все тридцать два, упираясь спиной в стену. — Немного волнуюсь.

Ребятам дали неделю отдыха после забитого расписания и небольшого ряда изнуряющих концертов. Каждый имеет право распорядиться этим временем так, как сам того желает. Намджун-хён уехал с родителями в мини-турне по Европе, Хосок-хён поехал домой, к семье. Тэхён-а и Чонгук решили отправиться в совместную поездку к морю, а Джин-хён остался здесь, поскольку принимает участие в съёмках какого-то крупного проекта. Юнги — единственный, о чьих планах не знал Чимин и, на самом деле, не хотел знать. Сам же Пак, созвонившись с родителями и выяснив, что те уехали по работе в Японию, понял, что ехать домой смысла никакого нет. И ещё до конца не придумал, чем же займётся в этом гордом одиночестве.

Заметив, как друг немного изменился в лице, ощутимо погрустнев, Тэхён придвинулся ближе и положил голову на его плечо, пытаясь ластиться, словно кот, требующий тепла и объятий от хозяина.

— Я бы позвал тебя с нами, Чимин-и, ты же знаешь, — с сожалением в голосе заговорил Ким, прикрывая глаза.

— Я прекрасно понимаю, что третий — лишний. Не нужно меня жалеть, — покачал отрицательно головой Чимин. — Просто думаю, чем мне заниматься всё это время. Наверное, начну готовиться к фестивалю. Да и позаниматься в тренажёрном зале не помешает, набрал лишнего за последний месяц.

— Нам сказали отдыхать, а не изнурять себя тренировками, — нахмурился Тэхён, слегка задевая ухо Пака дыханием, отчего тот поёжился. — Сходи куда-нибудь, затуси и всё такое. У тебя ведь много друзей, с которыми можно хорошо провести время. Я переживаю за тебя.

— Всё хорошо, Тэхён-и, — заверил Чимин, прижавшись ухом к макушке друга. — Я в полном порядке.

— Точно? — Обеспокоенный взгляд.

— Точно, — широкая улыбка.

***

Когда Тэхён обнял на прощание вмиг погрустневшего Пака и радостный, взгромоздив на себя сумки, отправился к такси, у которого его уже ждал макнэ, то общежитие вмиг опустело, а Чимин почувствовал себя пылинкой где-то под шкафом. Одиночество для Пака — это не то, что он никому не нужен, его телефон молчит, его никто не любит и так далее. Вовсе нет. Он многим нужен, его телефон не молчит, и его все (почти) любят. Одиночество для него — это ощущение внутренней пустоты. В первую очередь это о том, что он не нужен только одному человеку: самому себе, поэтому и другим неинтересен.

Первые два дня Чимин провёл довольно спокойно. После утреннего душа небольшой завтрак в виде фруктов, затем трёхчасовая тренировка в тренажёрном зале и двухчасовая в танцевальном. Чимин во время тренировок чувствовал себя дураком, потому что утратил все полученные от природы таланты за этот короткий промежуток времени. Ему казалось, что он тупеет и тупеет, а давление от того, что ничего не выходит, всё растёт и растёт. Стресс и страх подкосили его силы. А шум, когда он танцевал до изнеможения, усилился, цвета стали невыносимо насыщенными. Ему хотелось всё бросить, уйти в свою комнату, хлопнуть дверью и вопить, вопить, вопить…

Вечером мышцы приятно ныли, пока Чимин, чистый и свежий после душа, валялся на кровати и смотрел какой-то боевик, через каждую минуту отвлекаясь на переписку с Тэхёном. Друг нескончаемым потоком слал фотографии в их личный диалог.

«Это мы с Гуком на пляже».
«Это мы едим крабов».
«Это мы загораем после пляжного волейбола».
«Это мы заблудились в городе, потому что Гук держал карту вверх ногами».
«Это мы с Гуком пьём коктейль с белым ромом, представляешь?».
«Это я делаю Гуку массаж».
«Это я немного пьян».
«Это Гуки смеётся надо мной».

После «Гуки» Пак окончательно понял, что фотографий больше не будет, и немного покраснел, когда на секунду в голове вырисовалась картинка того, чем эти двое, возможно, сейчас занимаются. Чимин быстро отогнал смущающие мысли, жмурясь и быстро закрывая диалог с Тэхёном.

Так же и Намджун-хён присылал интересные, жутко эстетичные и красивые фотографии в общий чат. Пак не мог перестать разглядывать их, вовсе упуская всю суть фильма, включенного на ноутбуке. А Хосок-хён слал смешные селфи со своей сестрой. Пролистывая общий диалог, Чимин не мог перестать улыбаться. Он бесконечно рад, что ребята хорошо проводят время, потому что последнюю неделю все были очень напряжены из-за новости, которую на них вывалил Юнги. Ходили мрачные, напряжённые и дёрганные. И они заслужили отдых.

Больше всего переживал Тэхён, который от Чимина и шагу не ступал, постоянно подставляя своё плечо под уставшее тело Пака. И сейчас, будучи за тысячи километров, пьяным и счастливым, он всё равно спрашивал, в порядке ли Чимин. Это, безусловно, согревало Чимина сильнее, чем самый тёплый плед на свете.

Чимин-и, ты онлайн, чего молчишь?

В общий чат пришло сообщение от Хосок-хёна, который также в последнее время переживал за состояние младшего, поскольку по нему было видно, что до истощения оставалась пара шагов. Чтобы убедить ребят, что всё в порядке, Чимин подправил волосы, немного привставая на кровати, и сфотографировался с лёгким осветляющим фильтром, широко улыбнувшись и расположившись так, чтобы на заднем плане было видно экран ноутбука. Добавив подпись «вы меня отвлекаете от сюжета», Пак отправил фотографию в общий чат и не сразу заметил, что одновременно с его пришло сообщение от Мин Юнги, который тоже прислал фото.

Пока фотография, отправленная старшим, загружалась, Чимин отвлёкся на фильм, потянувшись к коробке с имбирным печеньем. Через минуту, пережёвывая сию вкусносность, он опустил глаза на экран телефона, так и не вникнув в сюжет. Юнги отправил фотографию, сделанную в какой-то кафешке. С цифрового изображения на Чимина смотрела девушка с бирюзовыми волосами, которая приложила ладошки к лицу, изображая какое-то неизвестное Паку эгьё. На фото был применён фильтр, который добавлял над её головой полупрозрачные сердечки. Она действительно выглядела мило.

Ребята, словно сговорившись, один за другим начали отправлять смайлики с закатанными глазами. Даже Тэхён, который до этого вышел из сети, не поленился отправить один смайлик. Чимин долго смотрел на фото, пытаясь понять, что ощущает. А не плевать ли?

Пак Чимин покинул чат 

***

— Привет, моти, — широко улыбнулся Тэмин, бросая свою спортивную сумку к шкафчикам.

— Привет, хён, — убавляя на аппаратуре музыку, Чимин подошёл к другу, легко обнимая в знак приветствия.

Тэмин-хён, только что вошедший в танцевальный зал, был одет в верхнюю одежду, от него исходил лёгкий холодок, от этого Пак поёжился, разгорячённый до этого репетируемым танцем.

— Я порядком удивился, когда ты позвонил. Не планировал так рано начинать подготовку, — стягивая с себя дорогую брендовую куртку, следом вешая на ближайшую вешалку, Тэмин отправился к шкафчикам, чтобы переодеться.

— Я не хотел отвлекать тебя от дел, лишь спросил, не хочешь ли ты начать подготовку раньше, — пожал плечами Чимин, разминая шею в ожидании.

— Ты не отвлёк, я всё равно сейчас получил небольшой отпуск, — парень стянул футболку, роясь в своей сумке. — Мы давно не общались.

— Да, я хотел позвать тебя в боулинг, но думал, что откажешь, — почему-то смутившись, Пак отвернулся к аппаратуре, пролистывая плей-лист телефона.

— Как же я могу отказать милому моти?

— Иди ты.

— В следующий раз буду знать, что инициативу нужно брать первым.

Окончательно смутившись, Чимин легко хихикнул и начал искать нужную музыку для танца, который они должны исполнить на KBS Song Festival. Фестиваль состоится через месяц, но танец довольно сложный, поэтому нужно начать репетировать уже сейчас. Общество Ли Тэмина нисколько не расстраивало Пака, скорее даже наоборот. Дружба с ним нравилась Чимину.

Общаться они начали ещё со времён дебюта младшего. В дружбе со старшим Чимину нравилась свобода и раскрепощённость. Тэмин всегда говорит то, о чём на самом деле думает, ничего и никого не боится. Очень интересный и многогранный человек, помог Паку нужными советами и предостережениями. Благодаря ему Пак уяснил одну правду в деятельности айдола: если с тобой хорошо обращаются, рано или поздно придётся за это расплачиваться. Всегда есть какая-то ловушка, в которую тебя могут заманить обманом, потому что ты вроде как популярен и знаменит. Благодаря хёну Чимин принимал правильные решения в большинстве случаев, с которыми сталкивался.

Иметь с Тэмином дружеские отношения — значит быть с ним на равных, и Паку нравилось это до одури. Он гордится тем, что является хорошим другом. Потому что всё, что на самом деле имеет значение в жизни — это… люди. Люди, которые окружают Чимина. Быть хорошим другом — значит хорошо к ним относиться и быть с ними, когда это необходимо. Единственное, что смущает Пака, так это то, что Тэмин считает его «милым» и открыто об этом говорит, заставляя щёки младшего розоветь.

Перекинувшись ещё парой фраз, они начали репетировать, почти два часа прогоняя один и тот же танец, останавливаясь лишь для того, чтобы промочить водой горло. Подшучивая над неуклюжестью хёна, которая иногда проявлялась у него в связи с несобранностью, Чимин ежеминутно получал подзатыльники и возмущённо дул губы. Плавно прогоняя танец без музыки, они разговаривали о дораме, в которой недавно снялся Тэмин. И ещё о многом, вплоть до жалоб на быстро наполняющийся мусорный пакет или плохую погоду.

Чимину нравилось говорить с Тэмином, потому что единственный, с кем он разговаривал за последние два дня — Джин-хён, который впопыхах заталкивал вафлю в рот, напяливая на ноги ботинки, потому что опаздывал на съёмки.

После третьего часа Чимин взглянул на циферблат, стрелка на котором переваливала за десять вечера. Он понял, что они хорошо поработали, потому что мышцы немного покалывало от напряжения, а на майке в области спины чувствовалось большое мокрое пятно. Усаживаясь рядом со старшим у зеркала, Пак устало вздохнул, решив не выключать музыку, которая продолжила проигрывать последующие в плей-листе аудиозаписи.

— Я вымотан, — заключил Тэмин, проводя по своим мокрым белым волосам, которые при свете отливали нежно-голубым.

— Мы бы закончили гораздо раньше, если бы ты двигался быстрее, — заверил Пак, откровенно глумясь над старшим. — Стареешь, хён.

— Засранец, — Тэмин щёлкнул Чимина по макушке пальцами, прищуриваясь, а Пак надул губы и поморщился от неприятной боли.

— У меня уже болит это место. Ещё раз так сделаешь, и я…

— Что ты?

— Разозлюсь, — пытаясь придать своему голосу как можно больше угрозы, Чимин стрельнул зло глазами и нахмурился, вызвав этим лёгкий смех старшего.

— Боже, что же теперь делать, — театрально Тэмин закатил глаза и взялся ладонями за лицо. — На меня обрушится гнев злого моти.

— Сколько раз я просил не называть меня так, — пробурчал Чимин, налетая на старшего и сваливая его на пол, едва сдерживая смех.

Схватившись за чужую мокрую шею, Пак начал делать вид, что душит парня, взгромоздившись на него сверху. В ответ тот начал больно пальцами сжимать колени Чимина, изображая знаменитый «укус лошади». Извиваясь и хохоча, Чимин пытался прикинуть, как это выглядит со стороны. Наверное, жутко тупо и по-детски. Но ему этого не хватало в последнее время. Этого заливистого смеха и рваного «хватит, я ща сдохну, прошу».

— «Кхм-кхм», — раздался фальшивый театральный кашель откуда-то сбоку, сквозь музыку и хохот Пак не услышал, что в танцевальный зал кто-то вошёл. — Прошу прощения за прерванные брачные игры.

Голос, приправленный раздражением и шепелявостью, неприятной дрожью прошёлся по мокрой спине Чимина. Он быстро слез с Тэмина, поднимаясь на ноги и не боясь взглянуть на Юнги. Только щёки всё равно предательски покраснели.

— Что тебе нужно? — Чимин правда пытался сделать так, чтобы заданный вопрос не прозвучал враждебно, но всё вышло из рук вон плохо.

— Привет, Юнги, — практически сразу после Пака произнёс Тэмин, вежливо улыбаясь и принимая сидячее положение.

— Привет, — ответил Мин, прострелив его секундным взглядом, затем взглянув на младшего и ответив на его вопрос: — плеер оставил в шкафчике.

Юнги быстро открыл шкафчик и забрал из него нужное, а Чимин тем временем отметил, что напыщенный пофигизм и апатия, присущие Мину, на данный момент были фальшивыми и натянутыми. Младший видел, как пульсируют отчего-то вены на руках Мина, что он шарит по вещам без разбору и зачем-то избегает зрительного контакта.

— Ещё раз прогоним? Или на сегодня всё? — Тэмин не обращал внимания на Юнги, что маячил где-то у шкафчиков, и поднялся, пристраиваясь у Чимина за спиной и обнимая за шею.

— Думаю, всё, — улыбнулся Пак, переводя всё своё внимание на парня.

— Осторожно, Тэмин, — вдруг заговорил Юнги, найдя плеер и наматывая на него наушники, попутно захлопывая шкафчик. — У Чимина всё начинается с танцевальных залов.

— Захлопнись, — шипит Пак, снова вздрагивая и сжимая челюсть, высвобождаясь из объятий друга, чтобы выключить музыку на аппаратуре. Потому что если он сейчас не займёт себя и свои руки чем-то, то подлетит к Мину и врежет ему.

— Он у нас бывает чересчур любвеобилен. Ты и понять не успеешь, как перестанешь быть его другом, — напоследок произносит Юнги с лёгким оттенком глумления, следом закрывая за собой дверь.

— Сукин сын, — не сдерживая порыв раздирающей изнутри ярости, Чимин слишком резко выдёргивает из телефона провода, отчего тот падает на пол с глухим звуком.

— О чём это он?

— Ни о чём. Как обычно херню несёт.

— Вы в ссоре?

— Типа того, — мрачно бурчит Пак, поднимая с пола телефон. — Ты свободен сейчас?

Вопрос ставит Тэмин-хёна в тупик, и он немного хмурит густые брови, но, стягивая с себя пропитанную потом футболку, машет положительно головой.

— Не хочешь выпить?