Я одержим твоим запястьем[Закончен]

Утро было. Лучше бы его не было. И это всё, что Чимин мог о нём сказать.

Усевшись в одно из кресел небольшого микроавтобуса рядом с Чонгуком, он ждал, пока все остальные рассядутся по своим местам. Младший уставился в экран телефона, заткнув уши наушниками и, кажется, смотрел какое-то аниме. Утро выдалось пасмурным, хмурым и тяжелым, поскольку Чимину практически не удалось поспать и часа. В сон клонило просто до невозможности, глаза слипались, и он зевал, нагоняя дрёму по всему салону, тем самым заставляя зевать остальных. Но, когда Пак смахнул слезинку, образовавшуюся в уголке глаза, и уже удобно устроился в мягком кресле, откинувшись на спинку, за плечо с заднего сидения потрепал Тэхён.

— Не против поменяться? — В умоляющем жесте друг сложил ладони и поджал губы, словно нашкодивший щенок.

Чимин мельком взглянул на младшего, который делал вид, что смотрит в экран, но краем глаза всё равно наблюдал за ними. Это заставило Пака усмехнуться и с нечитаемой улыбкой на губах тихо ответить:

— Конечно. Без проблем.

Когда Чимин увидел, что единственное свободное место, на которое он променял своё облюбованное кресло — рядом с хмурым, сонным Мин Юнги, то миллион раз пожалел, что обладает такой явственной безотказностью. Безотказность всегда выходит ему боком. Юнги явно не выспался, наверное, тоже не мог уснуть после этого «ночного конфуза». Хотя, он ведь всегда такой по утрам.

Чимин, ещё раз взглянув на довольного Тэхёна, который сразу положил голову на плечо макнэ и воткнул один из его наушников, безысходно вздохнул. Но чего уж поделать? Он уселся на сидение рядом со старшим, что сидел у окна, и невольно уловил запах сливового пудинга, который Мин ел на завтрак. Поджал губы, неловко исподтишка глянув на своего соседа. Юнги отвернулся к окну, подставив под подбородок кулак. Пак замер, когда рукав тёмно-зелёного тёплого джемпера слегка сполз, а с запястья темноволосого на него смотрел синевато-красный засос вперемешку с синяком в виде укуса.

Мин Юнги, заметив, куда младший во все глаза пялится, резко опустил руку. Чимин покраснел, не зная, куда себя деть.

Ребята направлялись в один из нескольких домов отдыха с горячими источниками, который находился недалеко, где-то в тридцати километрах от города. Пак мысленно обрадовался тому, что ехать от силы полчаса, зависит от потока машин на дорогах. Когда автомобиль двинулся в путь, он надел на голову наушники, устраиваясь в кресле поудобнее. Хоби-хён спорил о чём-то с Джин-хёном, пока Намджун пытался громогласно внести в потасовку свою, уже третью истину. Тэхён-а с младшим смотрели что-то в телефоне, изредка переговариваясь о сюжете и героях, а Юнги просто медленно засыпал рядом. И Чимин был уже готов сделать то же самое, когда машину слегка тряхнуло, а голова хёна медленно сползла на его плечо.

Пак отметил, что лицо Мина такое умиротворённое, когда он дремлет или крепко спит. Хотя, по-прежнему немного хмурит брови и изредка морщит нос. Паку окончательно пришёл конец, когда его правой руки, что расслабленно лежала на ноге, вдруг коснулась рука Юнги. Старший не спал.

Чимин подумал, что спит, скорее, он сам, тогда моргнул — нет. Взглянул вновь на расслабленное лицо. Юнги по-прежнему лежал на его плече. Это не было кадром из дорамы или сценой из какого-то приторно-сопливого романа, это были они. Настоящие и живые, вполне себе реальные и не вымышленные.

И речь вовсе не о Пак Чимине и Мин Юнги. Речь идёт об эмоциях.

Сердце загрохотало, пуская вибрации в виде дрожи по всему телу. Чимин от чего-то боится вдохнуть, боится лишний раз шевельнуться, будто это всё — сон, а когда он двинется —
проснётся. Момент растворится, рассыплется, исчезнет, ускользнёт, словно песок сквозь пальцы. Захотелось громогласно завыть на весь автобус, потому что внутри всё раздиралось, топилось и рушилось. Грудная клетка вдруг заболела, сердце отчаянно просилось на волю из неё. На кадык давило. Пальцы Юнги нежно коснулись костяшек руки младшего. Это даже не полноценное взятие за руку, лишь мягкое прикосновение вкупе с поглаживаниями, от которых у Пака голова пошла по блядскому хороводу из странных, но дико приятных ощущений. Музыку в наушниках заглушало гулкое биение пульса в ушах.

Что же это…

Чимин попытался вдохнуть, всё глядя и глядя на чужую руку, соприкасающуюся со своей собственной. Его сознание отделилось от тела и витало где-то над головой, отказываясь возвращаться. Волосы на руках заметно встали дыбом, а кожу оросило мурашками. Где-то вокруг него сминались, словно конфетные фантики, целые Вселенные. Расплетались тонкими нитками бесконечности и всё прочее-прочее-прочее. Такое ненужное и ничтожное. Важно было только одно: Юнги, притворяясь спящим, гладит его руку. Он ведь только коснулся, а Чимин уже как дышать забыл.

Подумать только. Это даже в голове звучит странно.

Юнги, притворяясь спящим, гладит его руку.

Мин Юнги делает вид, что спит, а сам касается его руки.

Хён соприкасается с его рукой своей и делает вид, что спит.

Нет, всё же странно, как не фразируй и не крути. От перестановки слагаемых сумма не меняется.

И что это значит?

Пальцы у Юнги такие холодные и будто фарфоровые. Несмотря на холод, от его прикосновения Чимину стало тепло. Жарко. Пак знал, что это касание обозначает начало какого-то своеобразного обладания, чего-то другого, чего в их отношениях ещё не было. Какой-то знак, что-то, о чём они должныпоговорить. Только это даст ответы на все вопросы. Ладонь старшего по коже. Ладонь, согревающая всё нутро. Заставляющая кипящую кровь бежать чуть быстрее, захватывать с собой крупицы кислорода и впрыскивать их во внутренности, в самое сердце Чимина. Это называется нежностью. Это называется нужностью, пусть этого слова и нет в толковых словарях. Их отношения именно в это мгновенье разделились на «до» и «после». Чимину хотелось записать в блокнот место и точное время.

Время смерти его натуральности.

— Хэй, Чимин-ши, — за плечо потрепал Намджун-хён. — Слышишь?

Пак, испугавшись, заметно вздрогнул, чувствуя себя пятиклассником, которого родители застали с сигаретой в руках. Быстро стянул наушники. Ладошки Юнги рядом с чиминовой будто и в помине не было. Может, это слишком взбудораженное воображение? Всё это Чимин выдумал? Он просто задремал, а то, что казалось настоящим — просто лёгкий сон сквозь дрёму?

Да нихуя.

А потом пришла мысль, что, наверное, было бы лучше, если бы это было так. Потому что неправильно. Потому что так не должно быть. И Чимин обязательно подумает об этом позже, потому что вроде как ему задали вопрос. Но хера с два он слышал что-то.

— Только попробуй меня подколоть, — промямлил Джун-хён, который, похоже, ничего и не заметил вовсе. — В общем, у тебя не заняты вторые наушники?

— Нет, — Чимин нервно хихикнул, поскольку старший забыл свои, а сам априори сетовал на него весь вчерашний ужин. — Я просто молча дам их тебе, хён. И совсем-совсем ничего не скажу.

— Идёт, — качнул головой Мон, улыбаясь. — Совсем-совсем ничего не говори.

Чимин нашарил в карманах свои вторые белые наушники, и, наконец, смог расслабиться, когда Намджун опустился обратно на своё место. Сердце билось быстро, но не так, как ранее. Пак немного успокоил как мысли, так и разбушевавшиеся эмоции. Попытался.

Только спустя пару минут он понял, что тёмной макушки на его плече давно нет. А была ли она там?