Я одержим твоим запястьем[Закончен]

После ужина Пак долго не мог решить, какую одежду взять в завтрашнюю поездку. Ребята решили съездить на горячие термальные источники, которые находятся в тридцати километрах от города. Немного расслабиться и поднабраться сил. Чимин, с одной стороны, хотел поехать, а с другой - не очень любил ночевать где-то помимо общежития. Это доставляло ему дискомфорт.

Хосок-хёна отрубило практически сразу, как только голова коснулась подушки, потому что он выжрал ещё одну бутылку соджу. Пак вполне нормально переносил алкоголь, но соджу не очень любил из-за сладкого послевкусия, поэтому за ужином смог влить в себя лишь половину маленькой бутылки. Но этого вполне хватило, чтобы щёки зарумянились, а мозг получил свою порцию хмельной расслабленности.

В конце концов Чимин закинул нужные вещи в сумку, не забыв о средствах личной гигиены и ещё паре нужных примочек в виде переносной зарядки и солнцезащитных очков. Улёгся в кровать где-то в двенадцать, но уснуть никак не получалось. Чимин всё думал о том, как Юнги посмотрел на него во время той двусмысленной фразы. И эта его неловкая, странная забота, которую он никогдапрежде не проявлял. А больше всего заботил и добивал тот факт, что Джин схватил Мина за запястье, за ровно то же место, что и Чимин тогда, но ничего не произошло. И всего один вопрос висел на повестке этой ночи: почему?

Когда электронные часы на прикроватной тумбочке красными светодиодами показывали уже далеко за полночь, Пак поднялся с кровати, натягивая на себя шорты и футболку. Плевать, что вставать рано, ведь он не сможет уснуть вплоть до подъёма, если не получит ответы на свои вопросы прямо сейчас. Это было, конечно, маловероятно, а точнее практически нереально, потому что сейчас хён скорее выставит его за дверь, обозвав придурком, но попытка ведь не пытка, верно?

- Ты куда? - Сквозь сон пробурчал Хосок-хён, когда Чимин уже прокрался к двери.

- В туалет. Спи, - прошептал младший, быстро и бесшумно покидая комнату.

В общежитии стояла сонная тишина.

Тихо скрипнув дверью, Пак вошёл в комнату Юнги не стуча, потому что старший спал, подогнув под себя ноги и зарывшись в одеяло. Чимин присел на краю кровати, осознавая, что он вообще делает. Но отступать было уже поздно. Он уже хотел пару раз потрепать Мина за плечо, как вдруг в горле совсем не в нужный момент щекотнуло, от чего младший прислонил кулак к губам и пару раз кашлянул.

- Что... Блять! - Юнги в испуге подскочил на кровати, сонный и дезориентированный в пространстве. - Какого чёрта ты делаешь здесь?

- Я хотел поговорить, - почему-то прошептал Чимин, сглатывая вязкую слюну.

- Что? Сейчас?! Серьёзно? - Старший потёр пальцами глаз, следом зевая. - До утра это не может подождать?

Юнги тоже осушил ещё одну бутылку за ужином, но он переносил алкоголь лучше всех мемберов вместе взятых, поэтому совсем не выглядел выпившим.

- Нет, не может, - с серьёзностью в голосе ответил Чимин, от волнения выдыхая приоткрытыми губами. Слишком шумно для такой тишины. - Что означала твоя фраза?

- Какая, блять, фраза, Чимин? - Юнги прищурился, взглянув на часы и потянувшись к светильнику у кровати. - Время два часа ночи вообще.

- Про «выходило за рамки»? Ты что-то кому-то рассказал? - Нахмурился Чимин, на мгновенье представив, что будет, если такое произойдёт. По коже прошла неприятная дрожь.

- О чём?

- Ты знаешь.

- Боже, конечно же нет. Ты совсем рехнулся? - Юнги смотрел на Чимина так, будто тот только что безжалостно задушил котёнка или младенца. - Надо будет - сам расскажешь о своих проблемах парням.

- Да нет у меня проблем! - Чимин понял, что почти выкрикнул, поэтому убавил голос на тон ниже: - К слову, о проблемах. Почему ничего не произошло, когда Джин-хён тебя схватил за запястье?

Лицо Юнги в свете тусклого светильника приобрело иное выражение. Сон будто рукой сняло, Чимин сразу это уловил. Губы поджались, напряжение проскочило, когда брови сдвинулись на переносице. Голос заметно охрип и дрогнул.

- А что должно было произойти? - Голосом Юнги можно было нарезать фрукты, овощи и железо.

- Брось, сколько можно придуриваться? - Чимин изнеможённо выдохнул. - Самому ещё не надоело спектакль играть из раза в раз?

- Чимин, я устал и хочу спать. Пожалуйста, будь благоразумен и вали к себе, - устало ответил Юнги, потянувшись к выключателю на светильнике.

В этот момент младший перехватил его руку, ловко залезая сверху. Когда Мин резко попытался его спихнуть с себя при помощи второй - Чимин схватил и её. Припечатывая запястья к кровати, Пак уставился в отчего-то испуганные глаза старшего.

- Функцию «отвечать на вопросы, которые тебе задают» можно включить? - Прошептал Чимин, склоняясь и сильно сжимая запястья старшего, который резко дёрнулся в попытке избавиться от прикосновения.

- Работает только функция «пошёл нахер». А ну слезай и вали отсюда, - зашипел Юнги, пытаясь выкрутить руки из цепкой хватки младшего. - Ты меня уже достал своими тупыми порывами.

- Да, я свалю, - покачал светловолосый головой. - Только сперва кое-что проверю.

- Что?

Чимин ощущал, будто балансирует на самом краю обрыва.

Он осторожно потянулся лицом к одной из рук старшего и, крепко придавив ладонь, накрыл губами венку на пульсирующем запястье. Громкий минов выдох проскользнул, кажется, в каждый угол и каждую щель этой комнаты. На секунду Чимин отметил, как вкусно пахнут руки старшего: душистым мылом. А его постель и вовсе пахнет бергамотом. Когда в ответ на действие не последовало никакой реакции, кроме сбитого дыхания, то Пак осторожно поцеловал запястье, нежно перебирая кожу губами и немного пачкая своей слюной.

- Блять, - зажмурился Юнги, откидывая назад голову и зарываясь затылком в подушку. При тусклом свете Чимин заметил, что щёки старшего покрылись румянцем, от этого все органы скручивало жгутом. - Сейчас же прекрати это.

- Правда? - Чимин улыбнулся, уже не ощущая себя. - Ты правда хочешь, чтобы я прекратил?

- Да, - выдавил Мин, едва удерживаясь, чтобы не превратить ответ в стон, потому что Чимин впился в запястье зубами.

У Юнги было такое лицо, будто ему отсасывают. Чимин, конечно, не знал, какое бы у старшего было лицо на самом деле, но ему не с чем было сравнить. Потому что по лицу было видно: ему нравится. И не просто нравится, он возбуждён. И Пак не ошибался на счёт этого всего. Хотя после ужина и начинал сомневаться.

Кажется, всё становилось хуже с каждой секундой.

- Почему? - Прошептал Чимин, плавно превращая укус в мягкое скольжение. - Почему ты не отреагировал?

- Хватит, - задыхался Юнги. - Хватит...

Младший впился в кожу, сильно втягивая в себя и массируя языком, чтобы остался засос. Кажется, мягкое худое тело под ним уже и вовсе разлагалось. Мин дрожал всеми конечностями, не в силах даже двинуться. Его дыхание сбилось, грудь вздымалась. Лоб покрылся испариной, а чёрная чёлка прилипла к нему. Щёки горели огнём. У Чимина сорвало башню от такого Юнги. Это было что-то нереальное, ненастоящее, как единороги или зубные феи. Что-то настолько прекрасное, что резало глаза и выстреливало из головы все мысли. С громким чмоком Пак оторвал покрасневшие губы от кожи, любуясь своей работой. Синеватый укус переходил в красноватый засос на бледной красивой коже запястья.

- Говори, - светловолосый склонился над зажмуренным лицом старшего. - Я не перестану делать это, пока не скажешь. А мы уже давно выяснили, что у тебя встаёт, когда твоих запястий касаются.

Чимин поёрзал сверху на одеяле, ощущая под собой даже через толстое покрытие вставший минов член, что упирался прямо в пах. Каждый орган горел огнём, а низ живота так вообще служил адом всего чиминова тела. Эпицентр бури вкупе с землетрясением. Но тишину по-прежнему резало лишь два сбитых дыхания, поэтому Пак склонился ниже, обдавая своим дыханием плотно сжатые губы Юнги.

- Не скажешь - не прекращу, - прошептал Чимин, чувствуя, что щёки от жара и красноты уже вибрируют. И когда младший уже поддался вперёд к чужим губам, Юнги резко отвернулся, выпаливая:

- Потому что это был не ты.

- Что?

- Не отреагировал, потому что это был, блять, не ты.

Чимин замер, пока сказанные Мином слова добирались до его мозга. А добирались они очень долго, потому что шлагбаумом служило отрицание, неверие, невозможность и другие всевозможные факторы. И единственное, что через минуту смог выдавить Чимин:

- Почему?

- Откуда я знаю? Это не зависит от меня, - вновь шипел Юнги, по-прежнему отворачиваясь, не в силах глядеть в глаза младшему. - Отпусти.

Чимин всё ещё не мог принять тот факт, что только он вызывает такую реакцию у Мин Юнги, поэтому не сразу уловил последующую просьбу. А когда уловил - отпустил мгновенно, в полной мере осознавая, какой же он идиот. Юнги резко оттолкнул его, спихивая с себя на другой край кровати.

- Я хочу знать больше, - быстро протараторил Чимин, опуская ноги на пол.- Пожалуйста, Юнги-хён...

- Уходи, - Мин сел с другой стороны кровати. - Я тебя прошу. Просто уйди. Мы поговорим, но не сейчас.

- Почему не сейчас? - Пак повернулся, глядя на напряжённую спину и опущенную голову Юнги.

- Потому что мне противно, Чимин.

Пак ощущал всю ту объяснимую тяжесть в голосе старшего. Ему стало так противно от самого себя, как, наверное, ещё никогда в жизни. Он снова сделал плохо Мин Юнги. Он снова заставил Мин Юнги злиться. Он снова накосячил, и это, наверное, уже вошло в привычку. Чимин именно сейчас чувствовал от Юнги ненависть к обступающей действительности, которая ошеломляла, давила до обморока. А двигатель ненависти - отвращение.

- Хорошо, я уйду, - тихо ответил Чимин, чувствуя полную безнадёжность и лёгкую тошноту, и направился к двери, шёпотом добавляя: - Прости меня.

Он так и не уснул этой ночью.