Я одержим твоим запястьем[Закончен]

У Чимина всё шло по наклонной вниз. Он ощущал, будто скатывается на самое дно. Словно паук в банке: карабкается по стенкам вверх, пытается выбраться, но соскальзывает.

Снова и снова. Изо дня в день.

Пак никому не рассказывал о произошедшем в танцевальном зале, просто потому что он сам не понимал, что это могло быть. Как кто-то сможет понять его, если он сам не понимает? Ведь даже детективы не начинают свои расследования, пока не поймут всю суть преступления. Нет ничего изнурительнее и тяжелее, чем не понимать и не быть понятым. Грудь будто придавили мешком с песком, и он наполнялся с каждым прошедшим днём всё больше и больше. Чимин был убеждён, что никому не может рассказать, что никто его не поймёт, поэтому упорно молчал, как нашкодивший ребёнок.

Понять Чимина мог только сам Чимин.

С Мин Юнги дела шли из рук вон плохо. Старший даже не смотрел в его сторону, будто Пак - просто мешок с костями, маячивший где-то на горизонте. Иногда возникало ощущение, что для него и вовсе не было проблемы. Да, на публике, при любимых фанатах они не должны были даже намёка допускать на что-то негативное, поэтому контактировали, как делали это обычно на публичных мероприятиях. Разговаривали, перекидывались шутками, задевали друг друга плечами невзначай.

Но когда Чимин ненароком посматривал в глаза хёну, то чётко понимал: он отвратителен ему. От этого было тяжелее в квадрате. Пак не решался подойти и поговорить об этом, потому что от одной только мысли о таком разговоре ему становилось стыдно и совестно настолько, что щёки горели и вибрировали, а сердце истошно колотилось, пригрозив в один момент вовсе расколоть грудь. Снова было страшно.

Чимин принял наиглупейшее решение из всех своих наиглавнейших решений: избегать проблему, пока она сама собой не рассосётся. И первую неделю это удавалось довольно неплохо, постольку-поскольку с Юнги они пересекались максимально редко как в общежитии, так и на мероприятиях. Выходные дни закончились, расписание забивали подчистую. Так ведь проще. Это словно детская игра: закрыл глаза - и ты в том самом спасительном «домике». Ничто тебя не касается. Но если все постоянно будут закрывать глаза на свои проблемы, мир ослепнет, разве нет?

За Чимином замечали все ребята, что он нев порядке. Пак рассеян: перед выступлением не мог собраться, вечно путался в движениях танцев, которые вроде бы отточил до седьмого пота. Синяки под глазами становились больше, а взгляд таким измотанным и уставшим. На вопросы Намджун-хёна, который, наверное, волновался больше всех остальных, Чимин отвечал, что просто немного устал, отвыкнув от такого скоростного образа жизни.

Пак мог обмануть всех, но себя обмануть было ведь просто нереально.

Чимин не мог даже нормально спать. На сон отводилось определённое количество времени, но когда он ложился в свою мягкую, вкусно пахнущую постель - уснуть не получалось. Он вновь и вновь прокручивал в голове тот блядский вечер. Предполагал, как было бы легче, если бы он так жёстко не налажал. Если бы обрубил на корню свои глупые, совершенно нелепые и нездоровые позывы. Потом смотрел на электронные часы на прикроватной тумбочке и понимал, что спать-то оставалось всего ничего.

Плюсом ко всему этому был стресс, который Пак испытывал изо дня в день, видя, как Мин Юнги смеётся и улыбается со всеми, сидя за столом. А когда замечает на себе взгляд Чимина и смотрит в ответ - кожу младшего простреливает дрожью. Пак вздрагивает и поспешно отворачивается, тогда как самому хочется убежать из комнаты и долго плакать, укутавшись в одеяло. Потому что глаза Юнги-хёна пустые, будто Чимина и нет вовсе. Он смотрит сквозь него. Одного взгляда достаточно, чтобы всё понять. Звуки смеха ребят, вскипающего чайника и разговоров смешиваются в один ручей, протекающий через уши Пака вязкой жижей.

Чимин был готов принять всё: ненависть, злость, даже отвращение, хоть что, только не это безразличие. Младший с тяжестью ощущал: что-то происходило в то время, как он сидел здесь, на стуле, и с горечью думал о том, что делать с этим всем дальше. Что-то кончалось. Надежда на прошлые взаимоотношения с Мином сгорала на этом медленном огне, обугливалась, покрывалась пеплом и опадала в вязкую тину равнодушия в чёрных глазах старшего.

Через полторы недели Пак и вовсе слёг с гриппом. Ему вызвали врача и отвели несколько дней на восстановление, потому что было видно даже по внешнему виду: ткни его пальцем - рассыпется или лопнет, как воздушный шарик. Совершенно аморфное существо. Первые два дня Чимин просто отсыпался, просыпаясь только для того, чтобы поесть, сходить в туалет и принять лекарства. Он вообще редко болел и обладал отличным иммунитетом по сравнению с остальными, всегда был стрессоустойчив и энергичен в любых ситуациях. Поэтому все не на шутку перепугались, когда Чимин отрубился, сидя за столом и уткнувшись в сложенные на нём руки. Температура поднялась под сорок, а кашель был таким, словно Чимин скуривает по две пачки сигарет в день.

Пак так и не узнал, что в глазах Юнги тоже на несколько секунд проскочило беспокойство.

Получилось мало-простите ❤️