Я одержим твоим запястьем[Закончен]

— Эй, вирусный, — улыбнулся Тэхён, в своей обычной манере просовывая растрёпанную макушку в щель приоткрытой двери. — Не спишь?

— Неа, — Чимин сладко потянулся, максимально растягивая мышцы и чувствуя лёгкие мурашки по телу в купе со сладкой негой после долгого крепкого сна. Краем глаза взглянул на часы: десять вечера. — Вы уже вернулись?

— Да, час назад. Я заходил, но ты слишком крепко спал, — Ким вошёл в комнату, неспешно прикрывая дверь и стягивая с себя куртку цвета хаки, следом кидая на кресло в углу.

— А где Хосок-хён? — Пак немного приподнялся, опираясь лопатками на спинку кровати, взглянув на по-прежнему идеально заправленную кровать соседа и потирая кулаком глаз, следом зевая.

— Он отправился на встречу с какими-то дальними друзьями, я так и не понял, какими именно. Сказал, что будет поздно, — констатировал Тэхён, плюхаясь на кровать в районе ног Чимина.
 — Поэтому у нас есть время поговорить.

— Поговорить? — Светловолосый принял сидячее положение, подбирая ноги под одеялом ближе к себе и становясь чуточку серьёзней, всё ещё пытался избавиться от полусонного состояния. — Что-то случилось?

— Это я хотел спросить у тебя, — Тэхён-и в один миг стал серьёзен, откидывая все шутки в сторону. — Что с тобой происходит?

— О чём ты? — Не понял Чимин. — Я… Эм-м… Заболел?

— Я не об этом.

— О чём тогда? — Пак потянулся к бутылке с водой на прикроватной тумбочке.

— Чимин-и, не прикидывайся, — повёл Тэ бровями. — Ты знаешь.

— И малейшего представления не имею, — светловолосый отвинтил крышку, делая пару неспешных глотков и смачивая пересохшее горло. Ведь он понимал. Немного помял бутылку в руках, следом убирая на тумбочку.

— Ты врёшь.

— С чего это?! — Чимин насупился.

— Ты начинаешь ковырять ногти, когда врёшь, Чимин-и, — заверил Тэ, опуская взгляд на руки друга. Чимин опустил глаза следом — и правда. Сам не заметил, как начал ковырять свои ногти.

— Ты ведь знаешь, что скоро лопнешь, если никому ничего не будешь рассказывать? — Ким сжал свои тонкие губы в узкую полоску, взглянув на Пака так, словно хочет видеть его насквозь — и ведь он видел.

Пак весь попытался сжаться, чтобы максимально уменьшиться до размеров молекулы и провалиться на дно кровати. Мысль о том, что пора всё кому-то рассказать, нещадно прорывалась из самых тёмных уголков головы, куда Чимин усердно задвигал её в последнее время. И Ким Тэхён ведь не просто «кто-то», наверное, он — единственный, кто сможет всё-таки понять Чимина, дать нужный совет. В любом случае, рано или поздно это бы произошло, потому что это — Тэхён, от которого Чимин никогда не мог ничего скрыть. От остальных — легко, но не от этого человека.

Это слишком тяжело для Пака, и Ким знал, ощущал это, поэтому не торопил его, терпеливо наблюдая, как тот пытается собраться с мыслями, глядя в никуда.

— Я… — Он запнулся, не зная, как правильно это сказать, и медленно поджариваясь на этом упрямом взгляде своего друга, как на углях. — Я так сглупил, Тэхён. Ты бы знал.

Чимин сдался, покорно опуская голову и прикусывая губу, чтобы более-менее сдерживать глупо бурлящие эмоции. Слова полились из него, как вода из переполненной чаши:

— Как же я налажал. Ещё никогда так сильно я не глупил. Юнги-хён был прав, я такой тупой, я так виноват перед ним, — Пак закрыл ладонями покрасневшее лицо, судорожно качая головой, но продолжал смято говорить: — Тогда, пару недель назад, когда вы ушли из танцевального зала, мы остались одни. Кое-что произошло. Я не хочу… Не хочу говорить. Можно, я не буду? Не заставляй.

— Но как ты можешь решить проблему, если даже озвучить вслух и признать её не можешь? — Своим успокаивающим вибрирующим голосом произнёс Тэхён, мягко беря Чимина за ладошки и отводя их от пылающего лица. — Выговорись мне. Ты же знаешь, что можешь.

— Не могу, Тэхён-а. Не могу, — верещал Пак, всё ещё отрицательно качая головой. — Я могу справиться со многим, но с этим — нет. Я пошёл на поводу у своих ненормальных желаний и окончательно разрушил отношения с Юнги. Он меня теперь ненавидит.

— Что ты сделал? — Ким подвинулся ближе к другу, готовясь к взрыву, который должен был вот-вот произойти.

— Я поцеловал его, Тэхён-и. Я поцеловал, — и Чимин взорвался плачем, как маленькая девчонка, утыкаясь лицом в плечо друга и обречённо всхлипывая. — Я такой идиот. Такой безмозглый идиот, Тэхён-а.

Все эти слёзы копились в нём без малого половину месяца, они льются так щедро и стремительно, что кажется — не из глаз, а откуда-то со дна измученной этим состоянием души. Произошло бы не сегодня — так завтра. Это было неизбежно. Да, Чимин чувствовал себя максимально жалким в этот момент. Да, Чимин плакал на плече у друга, с силой сжимая бутылку с водой ладонями. Но с другой стороны эти слёзы несли с собой лишь облегчение.

Ещё некоторое время они просидели в таком положении. Отсутствие слов полностью заменяла атмосфера полного доверия, которая возвелась вокруг несокрушимой стеной и отгораживала двух друзей от мира вне этой комнаты. Пак шмыгнул носом, чувствуя, как вся тяжесть отливает от его головы и груди, словно расплавленный свинец.

— Ну всё, тише, — произнёс Ким, улыбаясь и успокаивающе поглаживая спину друга. — Видишь, ведь стало лучше, правда?

— Угу, — покачал Чимин головой, всё ещё утыкаясь в ключицу друга и попутно потирая один из опухших красных глаз. А потом улыбка сама собой затронула губы. — Я тебя соплями испачкал.

Чиминова улыбка после слёз — это как радуга, что засияла после дождя.

— Переживу, — усмехнулся Тэхён, ещё шире улыбаясь, но через мгновенье вновь становясь серьёзным. — Вы говорили об этом после?

— Неа, — покачал Пак отрицательно головой, пытаясь унять биение сердца, что грозилось пробить грудь. — Я боюсь. Не смогу и пары слов связать.

— Ты ведь даже не пробовал, Чимин-и, — заверил Ким, укоризненно тыкая друга кулаком в плечо. — Не важно, ответит ли он тебе вообще. Важно одно: выслушает. А поймёт или нет — уже его проблемы. Всё всегда решается разговорами. Думаешь, Юнги-хён сам живёт припеваючи? Ты вообще видел его?

— А что с ним? — Оживился Чимин, выпрямляясь и утирая щёки рукавами серой пижамной кофты.

— В последнее время жутко мрачен, намного сильнее, чем обычно. Нужно приложить вагон и маленькую тележку усилий, чтобы заставить его выдавить хотя бы кривую полуулыбку,  — заключил Тэхён, щурясь. — Очень эгоистично с твоей стороны такое выкинуть, а потом просто молчать, будто ничего не было. Думаю, он не меньше тебя переживает по этому поводу.

— Думаешь? — Глаза Чимина заблестели надеждой.

— Уверен, — широко улыбнулся Ким. — Он сейчас в своей студии. Скорее всего ещё долго там пробудет. Так что ты иди к нему и просто выговорись, пока он втупает в свои компьютеры. Хочет или не хочет — слушать всё равно будет. Только сначала душ прими, от тебя жутко «болезнью» смердит.

— Тэхё-ён-а, — заверещал Чимин, смущённо толкая друга в плечи.

Пак подскочил на ноги, чувствуя себя в сто раз уверенней. Конечно, невозможно быть уверенным в себе на все сто процентов в любых ситуациях. Если Чимину кто-то скажет, что он полностью в себе уверен в любых ситуациях, Пак ни за что не поверит. Ведь так не бывает. Ситуации бывают совершенно разные, и в некоторых уверенность может просто испариться, не сразу — постепенно. Как правило, это случается при выходе из зоны комфорта. Но Пак знает, что должен. Не важно, что будет после. Он просто сделает.

Хватая из шкафа полотенце, он понёсся в ванную комнату. Но на полпути развернулся, глядя на отчего-то довольного Кима, который улыбался во все тридцать два зуба, как тот Чеширский Кот, вальяжно развалившись на чужой кровати.

— Спасибо, Тэхён-а, — Чимин с благодарностью качнул головой.

— Не за что, Чимин-и, — мягко повёл плечами Ким, поднимаясь с постели и одёргивая свою свободную футболку. — Иди уже.

— Угу.

Тэхён видел, каким диким энтузиазмом вспыхнули глаза его друга, оттого не мог нарадоваться. Он не удивится, если Чимин пойдёт на поправку, как бы ни прошёл их с Мином разговор. Ведь Пак признал проблему и на всех парах мчится её решить.

«Ну наконец-то», — подумал Ким Тэхён, закрывая за собой дверь комнаты и не переставая загадочно улыбаться.