Глава 80. Не тот приговор
Я начинаю шариться по карманам. Автоматически. Как будто если найду — всё станет на место.
Где же эта грёбаная ашка.
Пусто. Второй карман. Тоже пусто.
Я цокаю языком.
Рома молча тянется к столу и протягивает её мне. Просто кладёт в ладонь. Даже не смотрит в этот момент, как будто это самая обычная бытовая мелочь.
Я поднимаю на него глаза.
Киваю.
Спасибо — без слов.
Делаю затяжку. Лёгкие обжигает. Мир становится чётче. Или мне так кажется.
Ловлю взгляд Глеба.
Он сидит напротив. Смотрит спокойно. Слишком спокойно для человека, который пару часов назад обещал нас лично убить.
И я решаюсь.
— Что, даже не будешь отчитывать? — говорю ровно. — Или делать обещанное?
Тишина.
Он понимает, о чём я.
— То, как ты в рации обещал нас убить.
Кто-то нервно выдыхает.
Кажется, Олег.
Глеб медленно ставит кружку на стол. Не хлопает. Не швыряет. Аккуратно. Это почему-то страшнее крика.
Он смотрит прямо на меня.
— Я обещал, если вы сдохнете, — говорит тихо. — А ты, к сожалению, живая.
Я фыркаю.
— Разочаровала.
— Очень, — сухо отвечает он.
Но в глазах у него не злость.
Там остатки паники, которую он уже спрятал. И я это вижу.
Он наклоняется вперёд.
— Ты понимаешь, что ты сделала?
— Да, — отвечаю сразу.
Не «наверное». Не «вроде».
Да.
— И?
Я делаю затяжку. Медленно выпускаю дым.
— И я живая. А Адель живая. Значит всё правильно.
Кто-то сзади тихо говорит:
— Факты.
Глеб закрывает глаза на секунду. Как будто борется с желанием сказать что-то резкое. Потом выдыхает.
— Ты не герой, — говорит он. — И не чудовище. Ты человек, который выжил.
Я молчу.
Это звучит слишком… просто.
— Я убила его, — говорю спокойно.
— Он пришёл убить тебя, — отвечает Рома.
Впервые вмешивается.
Я поворачиваюсь к нему.
— Это не отменяет факта.
— Нет, — кивает он. — Но меняет контекст.
Контекст.
Смешное слово для выстрела в шею.
Я смотрю в стол. На свои пальцы. Они уже не дрожат.
— Ты думаешь, тебя сейчас будут судить? — тихо спрашивает Глеб. — Мы не суд. Мы семья. И ты вернулась.
Семья.
Слово режет неожиданно глубоко.
Адель пинает меня коленом под столом.
— Мы тебя, между прочим, хоронить уже морально начали, — бурчит она. — Так что будь добра, живи теперь.
Я усмехаюсь.
— Постараюсь.
— Постарайся, — говорит Рома.
— Нам тут без тебя скучно.
Я поднимаю на него взгляд.
И впервые за утро внутри не пустота.
Там слабое, хрупкое, но живое чувство:
я вернулась.
***
Это всё иза тебя. Иза тебя не буду больше чувствовать себя живим.