Глава 60. С новым годом
Я уже выбираю следующую жертву глазами.
Комната гудит, все смеются, но мне мало. Энергия внутри кипит, как будто я только разогрелась.
Подхожу к Олегу. Он замечает меня и сразу щурится.
— Не надо, — говорит. — Я чувствую угрозу.
Я поворачиваюсь к Адель.
— Можно?
Она даже не думает.
— Да.
Олег успевает только вдохнуть.
Я прыгаю на него с подушкой.
— С НОВЫМ ГОДОМ!
— АААА! — он падает назад. — УБЕРИТЕ ЕЁ!
Я прижимаю подушку к его лицу.
— Не дёргайся. Это гуманно.
— Я НЕ СОГЛАСЕН!
Артём уже орёт со смеху:
— Мы его теряем! Скажите матери, что он был дебилом!
Олег бьёт по дивану ладонями.
— Я ХОЧУ АДВОКАТА!
— Отказано, — говорю я. — Последние слова?
— Я НЕ ПЛАТИЛ ЗА ЭТОТ ДОМ.
Я замираю.
— Слабовато.
Слезаю с него. Он переворачивается на бок, дышит как после марафона.
— Я видел смерть, — шепчет. — У неё твое лицо.
— Привыкай, — пожимаю плечами.
Комната взрывается. Кто-то хлопает, кто-то орёт «ещё!». Но энергия уже спадает. Народ начинает расползаться: Адель утаскивает Олега, Артём идёт за водой, Глеб орёт с кухни, что кто-то съел его еду.
Через пару минут в гостиной почти пусто.
И только тогда я замечаю тишину.
И его.
Рома сидит в кресле, локоть на спинке, смотрит на меня так спокойно, будто я не человека душила, а спектакль ставила.
Меня это бесит мгновенно.
— Чё смотришь?
— Думаю.
— Опасно. Можешь перегреться.
— Ты когда бесишься, — говорит он, — становишься смешной.
Я медленно поворачиваюсь.
— Повтори.
— Смешной.
Я беру подушку.
Он даже не дёргается.
— Кинешь — промахнёшься, — спокойно добавляет.
Я кидаю.
Он ловит одной рукой.
Пауза.
— Бесишь — говорю я честно.
— Я знаю.
— Не, ты не понимаешь. Ты бесишь на молекулярном уровне.
— Зато ты оживаешь.
Я замираю.
— Чего?
Он кивает в сторону двери, где только что был хаос.
— Пять минут назад ты была как грозовая туча. Сейчас ты живая. Орёшь, дерёшься, шутки тупые.
— Они не тупые.
— Они ужасные.
Я беру вторую подушку.
— Сейчас проверим, насколько ты бессмертный.
Он смеётся.
Не громко. Не напоказ.
Настояще.
И это почему-то сбивает меня сильнее, чем любые слова.
Я опускаю подушку.
— Ты раздражаешь тем, что не реагируешь нормально.
— А как нормально?
— Бояться. Бегать. Паниковать.
— Я не боюсь тебя.
Я щурюсь.
— Очень зря.
Он наклоняется чуть ближе.
— Ты громкая. Не страшная.
Тишина.
Я смотрю на него секунду.
Две.
Три.
И понимаю, что он сейчас ходит по минному полю и даже не знает где.
— Я могу быть страшной, — говорю тихо.
— Можешь, — кивает он. — Но не со мной.
И вот это удар.
Не больно.
Но точно в центр.
Я отвожу взгляд первая.
Сажусь на край дивана, тру лицо ладонями.
— Ты как заноза, — бормочу. — Маленький, а бесишь.
— Ты меня уже душила сегодня. Мы квиты.
— Это была разминка.
Он усмехается.
Подвигается ближе. Не касается. Просто рядом.
И комната вдруг становится тише, чем должна быть.
Я чувствую его присутствие кожей.
— Если я начну творить хуйню, — говорю, глядя в пол, — не геройствуй.
— Поздно.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
Я поворачиваю голову.
— Ты идиот?
— Немного.
— С тобой будет ад.
— Уже привык.
Пауза.
Я смотрю на него долго.
Потом фыркаю:
— Сам подписался.
— Да.
— Без гарантий.
— Не просил.
И вот тут я улыбаюсь.
Не злорадно.
Не ехидно.
Просто.
И он это замечает.
Конечно замечает.
Но, как обычно, молчит.
И почему-то от этого внутри становится тихо.
Впервые за весь день.
***
я люблю как звучит твоё имя.