Глава 49. Имя
Меня продолжает трясти.
Не красиво. Не драматично. Не так, как в кино.
Мелко. Грязно. Неконтролируемо.
Челюсть стучит. Пальцы сводит. Я сжимаю куртку на груди, будто она может удержать меня в этом теле, чтобы я не рассыпалась окончательно.
Я больше не могу держать лицо.
Больше не могу быть той, которая всегда шутит первой.
Которая отвечает колкостью быстрее, чем успевают задать вопрос. Которая якобы ничего не боится.
Я больше не могу.
Что-то во мне рвётся.
И воспоминание возвращается.
Снова ставок. Снова вода.
Снова двенадцать лет.
И голос.
Единственное, что вырывается из меня — это имя.
Тихо. Почти беззвучно.
— Вика…
Олег замирает.
— Что?
Но я уже не здесь.
Я снова там.
Мы бегаем по двору. Коленки разбиты. Ладони в пыли. Мы смеёмся так громко, что бабушка орёт с крыльца, чтобы мы не орали как ненормальные. Мы клянёмся дружить навсегда. Обещаем никогда не пропадать. Делиться секретами. Делить сигареты, когда вырастем.
Потом нам пятнадцать.
Поздний вечер. Телефон в руках. Сообщение: я скоро буду дома, не жди.
И следующий звонок.
Чужой голос.
Слова, которые не укладываются в голове.
Сбила машина.
Мир тогда тоже стал глухим.
Как вода.
Я не слышу, что говорят вокруг сейчас. Губы людей двигаются. Руки касаются меня. Кто-то гладит по плечу. Кто-то что-то быстро объясняет.
Я лечу в своих мыслях.
Падаю туда, где её больше нет.
Меня поднимают. Я не сопротивляюсь. Тело лёгкое, как будто не моё. Меня заносят в дом. Запах сухого дерева, кофе, чьего-то парфюма — всё слишком яркое.
Меня кладут на диван.
Я смотрю в потолок.
И шепчу, медленно, выдавливая слова как камни:
— Дайте мне хлороформ, усыпите, пожалуйста.
Тишина.
Такая густая, что слышно, как кто-то сглатывает.
— Эй… — тихо говорит Адель. Она садится рядом и берёт мою руку. — Ты здесь. Слышишь? Ты здесь.
Я моргаю.
Слёзы текут сами. Без рыданий. Просто текут.
Олег стоит чуть дальше. Он выглядит так, будто его ударили. Виноватый. Растерянный. Он проводит рукой по волосам, делает шаг ко мне, потом останавливается.
— Я не знал… — говорит он хрипло. — Я клянусь, я не знал.
Я поворачиваю голову к нему.
И впервые вижу не шутника, не придурка, не раздражающего придурка.
А человека, который реально испугался за меня.
— Я не сержусь… — выдыхаю я. Голос ломается. — Просто… я устала.
Это правда.
Не от них.
От себя.
От памяти, которая не отпускает.
Адель ложится рядом, притягивает мою голову к себе на плечо. Её ладонь медленно гладит меня по волосам. Ритмично. Спокойно.
Как будто я снова ребёнок.
— Дыши, — шепчет она. — Просто дыши.
Я дышу.
Раз.
Два.
Три.
С каждым вдохом мир чуть-чуть возвращается. Не полностью. Но достаточно, чтобы я снова чувствовала диван под собой. Тепло рядом. Людей, которые не уходят.
Я всё ещё плачу.
Но уже не тону.
И где-то глубоко внутри впервые за долгое время появляется мысль:
может, я не обязана быть сильной каждую секунду.
***
жизнь жестокая.