Глава 36. Позор имеет память
Я резко поднимаюсь с кровати.
Слишком резко — мир на секунду плывёт, но мне похуй.
Иду к двери.
— Ты куда? — слышу голос Ромы.
— Мне нужна вода и пространство.
Я уже хватаюсь за ручку, как вдруг меня пробивает.
Воспоминание.
Как флешка в мозг.
Я замираю.
Медленно поднимаю руку…
и со всей силы бью себя ладонью по лбу.
— Бляяяять…
За спиной мгновенно напряжение.
— Что вспомнила? — осторожно спрашивает Адель.
Я стою спиной к ним.
Хочу раствориться в стене.
— То как перед Глебом извинялась… снова.
Тишина.
Опасная.
Олег:
— Ооо…
— Заткнись.
Я разворачиваюсь, смотрю в потолок.
— Я же не просто сказала “прости”. Я же там… — я машу руками. — Я же там драму развела!
Рома спокойно:
— Ты плакала.
— Я НЕ ПЛАКАЛА.
Он смотрит на меня.
Я смотрю на него.
— Я плакала, да? — тихо.
— Да.
Я закрываю лицо руками.
— Убейте меня.
Адель уже смеётся:
— Ты ещё говорила, что он “эмоционально тебя ранил”.
— Я не могла так сказать.
— Ты сказала: “Ты разбил моё хрупкое внутреннее дитя”.
Комната взрывается смехом.
Я медленно сползаю по двери вниз.
— Это конец. Всё. Я больше не человек. Я пиздец.
Олег, сквозь ржач:
— Он стоял вот так… — показывает каменное лицо. — И не понимал, что делать.
Диана добавляет:
— Ты его за руку держала.
Я поднимаю голову:
— Я ЧТО?!
Рома кивает:
— Двумя руками.
Я встаю.
— Всё. Я уезжаю. В монастырь. В лес. В другой мир. Куда угодно.
— Поздно, — говорит Олег. — Мы это запомним навсегда.
— Я вас всех отравлю во сне.
Адель подходит, берёт меня за плечи.
— Эй. Успокойся. Это было… мило.
— Это было унизительно.
— Это было честно.
Я замираю.
Честно.
Слово неприятно царапает.
Потому что правда.
Я отвожу взгляд.
— Я ненавижу быть честной, — бурчу.
— Зато теперь Глеб тебя боится меньше, — говорит Диана.
— Он меня теперь вообще всерьёз воспринимать не будет.
Рома спокойно:
— Наоборот.
Я смотрю на него.
— Он понял, что ты не только кусаешься.
— Я предпочитаю кусаться.
— Мы заметили.
Я выдыхаю.
Стыд ещё сидит внутри, но уже не душит. Скорее жжёт фоном.
Переживу.
Я открываю дверь.
— Я всё равно иду за водой.
— Не убегай, — говорит Адель.
— Я не убегаю.
Пауза.
— Пока.
Они снова смеются.
Я выхожу в коридор.
Тишина.
Прохладный воздух.
Наконец.
Спускаюсь по лестнице медленно. Дом тихий, будто все вымерли. Только где-то внизу щёлкает холодильник.
На кухне пусто.
Слава богу.
Я наливаю воду, пью прямо из стакана залпом.
Холодная.
Хорошо.
Опираюсь руками о столешницу.
Дышу.
В голове крутится одно:
я жива.
Мне стыдно.
Мне неловко.
Мне хочется провалиться под землю.
Но я жива.
И почему-то… это нормально.
Слышу шаги.
Замираю.
В проёме появляется Глеб.
Мы смотрим друг на друга.
Секунда.
Две.
Я первая:
— Я была пьяная.
Он кивает:
— Я понял.
Пауза.
Я жду.
Он ждёт.
Потом говорит:
— Но внутреннее дитя жалко.
Я смотрю на него.
Он серьёзный.
Держится.
Две секунды.
Три.
Мы оба начинаем ржать.
Громко.
И в этот момент я понимаю —
позор переживается.
Если над ним смеяться.
***
искусственный свет, но он не для тебя..