Глава 23. Трещина
Я продолжаю стоять, не оборачиваясь.
Сигарета догорает, пальцы уже чувствуют жар, но мне плевать. Любопытство грызёт изнутри, как заноза под кожей.
Кто-то становится рядом.
Я всё-таки поворачиваю голову.
Рома.
Почему-то именно его я и ожидала — и именно поэтому это бесит.
— Чего пришёл? — сухо спрашиваю я.
— А что, уже постоять на улице нельзя? — отвечает он без интонации.
Я усмехаюсь, криво.
— Со всего двора ты выбрал стать именно здесь? Не смеши.
Он разворачивается ко мне лицом, наконец смотрит прямо.
— Ты всегда такая?
— Какая? — я прищуриваюсь.
— Вечно колючая. Ведёшь себя как сука.
Во мне что-то щёлкает.
— Спасибо за комплимент.
— Вот. Даже сейчас, — он качает головой. — Нормально ответить не можешь.
Да я могла бы сейчас начать говорить что раньше я была не такой и тд, но не в этот раз.
Я резко разворачиваюсь к нему корпусом.
— Я хотела вести себя нормально. Правда.
Голос становится жёстче.
— Но мне в первый же час начали угрожать убийством. Как думаешь, после этого я должна улыбаться?
Он напрягается.
— Мы не просили тебя—
— А я не просилась сюда! — перебиваю я. — Я вообще должна была сидеть за ноутбуком, а не стоять тут и объяснять, почему я ещё не в яме.
Он делает шаг ближе.
— Ты сама всё это начала.
— Нет, — резко. — Я написала текст. Не приказ. Не приговор.
Я тыкаю пальцем себе в грудь.
— Я отношусь к людям так, как они относятся ко мне. Вы — с угрозами? Получайте соответствие. Девочки — нормально? Я с ними нормально. Всё. Суть уловил?
— Думаешь, ты такая умная? — голос у него становится ниже. — Думаешь, если ты «автор», тебе всё можно?
— Я нигде не говорила, что мне можно, — холодно отвечаю я. — Я говорю, что я человек. И у меня, в отличие от некоторых, есть выбор.
Он усмехается, зло.
— Выбор? Ты уже здесь. Какой, нахуй, выбор?
Вот тут меня накрывает.
— Да пошёл ты нахуй, — резко. — Ты злишься не потому, что я плохая. А потому что ты не понимаешь, кто я и что с этим делать.
— А ты, значит, всё понимаешь? — бросает он.
— Нет! — почти кричу я. — И это бесит больше всего!
Мы стоим слишком близко.
Воздух между нами тяжёлый, натянутый, как провод.
— Знаешь, — говорит он медленно, — ты ведёшь себя так, будто мы тебе что-то должны.
— А ты ведёшь себя так, будто имеешь право решать, оставаться мне здесь или нет, — отвечаю я. — А это нихуя не так.
Тишина. Густая. Злая.
Я делаю последнюю затяжку, резко тушу сигарету и разворачиваюсь.
— Надоело, — бросаю через плечо. — Разговаривать с тобой — как биться головой о стену.
— Убегаешь? — летит мне вслед.
Я оборачиваюсь в дверях.
— Нет. Я просто не трачу время на тех, кто не хочет слышать.
Я захожу в дом и со всей силы хлопаю дверью.
Так громко, что звук разлетается по всему особняку.
И пусть слышат все.
***
не дома, значить можно хлопать дверьми.