Глава 2. Лес, который помнит
Я выпадаю буквально из воздуха.
Не падаю — выплёвываюсь.
Тело резко встречается с землёй, удар выбивает из лёгких воздух. Я инстинктивно хватаюсь за влажную траву, кашляю, пытаюсь вдохнуть. Сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу.
Холодно.
Под ладонями — земля.
Настоящая. Сырая. С запахом листвы и мха.
Я медленно поднимаю голову.
Надо мной — не потолок.
Не экран.
Не темнота.
Небо.
Серое, затянутое облаками, с редкими бледными просветами. Раннее утро. Осень. Воздух плотный, свежий, режущий лёгкие.
Я вздрагиваю.
Нет.
Этого не может быть.
Я резко сажусь и оглядываюсь.
Деревья.
Высокие, тёмные, знакомые до боли. Лес будто смотрит на меня, узнаёт. Здесь пахнет прошлым. Здесь начиналось слишком многое.
— Нет… — срывается с губ шёпотом.
Я знаю этот лес.
Слишком хорошо.
Медленно, на ватных ногах, я поднимаюсь. Голова кружится, в ушах гул, будто я всё ещё лечу сквозь пустоту. Я делаю шаг вперёд — и замираю.
Впереди, метрах в десяти, стоят люди.
Семь.
Они не движутся. Просто стоят, будто время вокруг них застыло. Смотрят то на меня, то друг на друга, словно не понимают, что именно видят.
Я перестаю дышать.
Это они.
Мои персонажи.
Глеб.
Лантана — живая. Реальная. Стоит рядом с ним, судорожно вцепившись в его куртку, будто боится, что он исчезнет, если отпустить.
Артём — напряжённый, собранный, но в глазах не холод, а растерянность. Диана рядом с ним, прижавшись, будто проверяет: он настоящий.
Олег и Адель — почти вплотную друг к другу. Не обнимаются, но между ними расстояния нет. Их взгляды слишком осмысленные. Слишком тяжёлые.
И Рома.
Он чуть в стороне. Не касается никого. Стоит отдельно, с руками в карманах, взгляд внимательный, цепкий. Он будто здесь — и одновременно не до конца.
Я чувствую, как ноги подкашиваются.
— Это… — кто-то начинает говорить.
Глеб.
Голос хриплый. Сломанный.
— Я не хотел тебя убивать…
Эти слова повисают в воздухе, как нож.
Лантана вздрагивает и смотрит на него. Диана закрывает рот рукой. Адель медленно выдыхает, будто только сейчас осознаёт, где находится.
— Я помню… — шепчет Лантана. — Я всё помню.
— Я тоже, — глухо говорит Артём. — С самого начала.
Олег медленно проводит рукой по лицу, будто пытается стереть что-то невидимое.
— Все версии, — произносит он тихо. — Все грёбаные петли.
Адель нервно усмехается, но в её глазах нет ни капли веселья.
— Значит, это не сон.
Я стою и не могу пошевелиться.
Они знают.
Не фрагменты.
Не обрывки.
Всё.
Все три истории. Все смерти. Все выборы. Все версии, где кто-то не дожил до финала. Я вижу это в их взглядах — осознание, боль, шок, смешанные в одно.
Они помнят.
Полностью.
Я чувствую, как по спине стекает холод.
— Это невозможно… — выдыхает Диана. — Мы не могли помнить всё сразу.
— Могли, — тихо отвечает Адель. — Если петля… сломалась.
Мой взгляд сам собой цепляется за Рому.
Он молчит. Смотрит внимательно. Не на них.
На меня.
Его взгляд не растерянный. Не шокированный. Он оценивающий. Как будто он быстрее всех сложил картинку.
Он делает шаг вперёд.
Один.
Лес будто сжимается.
— Окей, — говорит он спокойно, слишком спокойно.
— Мы все теперь вместе. И, как я понимаю, знаем о каждом больше, чем должны.
Он обводит всех взглядом, задерживается на каждом, а потом снова смотрит на меня.
— А теперь вопрос.
Он поднимает руку и указывает прямо на меня.
— А она кто?
Тишина падает, как приговор.
***
Всё, наконец отхвачу пизды за свой базар.