Когда затихает сердце.
Мир вокруг меня перестал существовать. Время превратилось в густую, липкую смолу. Я видел, как Нора пошатнулась, как из её легких вырвался последний, мучительный вздох, а жизнь начала стремительно утекать из её глаз. Этот вскрик — короткий, захлебнувшийся болью — ударил меня сильнее, чем любой клинок. Эти глаза, в которых застыло непонимание, испуг и... прощение.
Крик Клары разрезал внезапно наступившую тишину, словно удар молнии:
— НОРА!!!
Я рванулся к ней, мои ноги едва касались пола. Я подхватил её в тот самый миг, когда она уже начала заваливаться назад, с закрытыми глазами и безжизненно повисшими руками. Падая на колени, я прижал её к себе, не обращая внимания на холод льда, впивающийся в кожу.
— Нет... нет, Нора, пожалуйста, — прошептал я, и мой голос сорвался. — Только не сейчас. Только не так.
Я лихорадочно гладил её по спутанным волосам, всматриваясь в бледное, почти прозрачное лицо. Я ждал, я молил небо, Аслана, саму судьбу, чтобы она хотя бы раз дрогнула веками. Чтобы она открыла глаза и съязвила что-нибудь в своем стиле, лишь бы она дышала.
— Пожалуйста, открой глаза. Прошу тебя. Нора... слышишь меня? Открой их! — я тряс её, но голова её лишь беспомощно качнулась на моем плече.
Клара подлетела к нам, буквально рухнув на колени рядом. Её лицо было искажено гримасой ужаса, слезы градом катились по щекам, смешиваясь с инеем.
— Нора, нет... нет, нет, нет! Эдмунд, сделай что-нибудь! — она вцепилась в мой рукав, тряся меня так, что слова стали почти неразборчивы. — Пожалуйста, умоляю! Сделай что-нибудь! Нет!
Я сжал губы так сильно, что почувствовал вкус собственной крови. Внутри меня всё кричало, но я заставил себя молчать, сдерживая рвущиеся наружу рыдания.
Остальные стояли, словно громом пораженные. Люси закрыла лицо руками, и её плечи содрогались от плача. Сьюзен замерла, прикрыв рот ладонью, и я видел, как в её глазах застыл ужас. Даже Питер — наш несгибаемый Питер — опустил голову, его рот был приоткрыт в немом крике, который он не решился выпустить. Джеймс стоял чуть поодаль, его хмурый взгляд был прикован к кровавому пятну, расползающемуся на платье Норы.
Вдруг какое-то движение справа заставило меня поднять голову. Астрид.
Она, почти ползком, подбежала к месту, где лежал выпавший из рук Норы амулет. Схватив его, она отпрянула от нас на несколько шагов, прижимая камень к груди, словно величайшее сокровище.
— Я просила по-хорошему отдать... — выдохнула она, и в её голосе сквозило безумие. Она смотрела на нас, и в её глазах не было ни капли раскаяния. Только жажда власти.
Клара вдруг перестала рыдать. Она всхлипнула последний раз, и её лицо изменилось. Вся её мягкость и доброта исчезли, сменившись первобытной, холодной ненавистью.
— Ты... — прошипела она, глядя на Астрид.
В следующее мгновение Клара схватила чей-то выпавший меч и с диким криком накинулась на ведьму. Астрид от неожиданности отпрянула. Она явно не ожидала такой ярости от «тихой» сестры Норы. Сжав амулет в кулаке, она начала что-то лихорадочно шептать, уворачиваясь от беспорядочных, но опасных ударов Клары.
Замок, который и так уже трещал по швам, ответил на её зов. Стены задрожали, и из темных углов, сотканные из самого древнего льда и магии, начали выходить волки. Огромные, прозрачные, с горящими синим пламенем глазами, они оскалили клыки.
Клара замерла на секунду, оглядываясь на окружающих нас тварей. Все ребята мгновенно встали в круг, готовясь к бою. Питер выхватил меч, Джеймс встал плечом к плечу со Сьюзен.
Астрид отошла в сторону, плотнее сжимая амулет. Она смотрела на нас с победной улыбкой, отступая в тень колонн, словно кукловод, который решил просто понаблюдать за финальным актом трагедии.
Я снова повернул голову к Норе. В этот миг всё вокруг исчезло. Звуки сражения, рычание ледяных волков, крики Питера — всё стихло, словно я оказался под толщей воды. Я видел только её лицо. Эти глаза... напуганные, полные боли. Я запомню их навсегда. Каждую черточку, каждое мгновение нашей последней встречи.
Я провел рукой по её холодным волосам и, сжав губы, медленно поцеловал её в лоб. Это был поцелуй прощания... или обещания.
Взяв себя в руки, я глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри меня рождается что-то новое. Не страх. Не отчаяние. Только холодная, как сама Нарния, пустота, требующая справедливости.
Я аккуратно опустил Нору на ледяной пол, стараясь, чтобы её голова лежала на моем свернутом плаще. Затем я медленно встал. Оголив меч, я почувствовал, как рукоять привычно легла в ладонь. Один из ледяных волков, учуяв добычу, уже прыгнул в мою сторону.
Я даже не посмотрел на него. Коротким, скупым движением я отбросил тварь в сторону. Клинок прошел сквозь ледяную плоть, как сквозь масло, и волк с жалобным хрустом разлетелся на тысячи осколков, рассыпавшись по полу мерцающей пылью.
Я поднял взгляд на Астрид. И в этом взгляде был её смертный приговор.